Риск быть пойманными

Стол завален листами персонажей, карандашами и кружками с уже остывшим чаем. Воздух дрожал от смеха, треска кубиков по столу и азартных выкриков. Макс подкалывает Лукаса, а тот в ответ театрально возмущается. Дастин, размахивая руками, с эпичным пафосом описывал, как его гном-бард собирается «очаровать» тролля. Майк, сидя на своем троне из ящиков, мастером сегодня был он, улыбался, наблюдая за этим хаосом. Его королевство было в полном порядке. Пока он не почувствовал прикосновение. Сначала — просто теплое, легкое давление на голень. Он дернулся, отвлекшись от Дастинова красноречия. Взгляд метнулся через стол к Уиллу. Тот сидел, подперев щеку рукой, с виду полностью погруженный в изучение своего листа персонажа. Но уголок его губ был подчеркнуто безмятежен, а глаза, скрытые длинными ресницами, бросали на Майка быстрый, скользящий взгляд. Майк замер. Сердце колотилось где-то в горле. Это… не могло быть случайностью. Прикосновение не исчезло. Напротив. Носок ноги Уилла скользнул вверх по его икре, медленно, нагревая кожу. Майк резко вдохнул, пальцы сжали карандаш так, что кости побелели. — Майк! Эй, Земля вызывает Майка! — крикнул Дастин, стуча кубиком по столу. — Твой ход! Бросай на восприятие, наш следопыт тут чует недоброе! — Что? Да, — голос Майка прозвучал сдавленно. Он потянулся к кубику, движение скованное, деревянное. Его все сознание было приковано к тому, что происходило под столом. Нога Уилла добралась до колена, задержалась там, затем пробралась глубже, поглаживая внутреннюю сторону бедра легкими, круговыми движениями носка. Кубик выпал с глухим стуком. — Э-э… Провал, — выдавил Майк, даже не глядя. — Да ладно! — застонал Лукас. А нога Уилла продолжала свое путешествие. Она настойчиво протолкнулась между его колен, заставляя их разжаться. Майк почувствовал, как по спине пробежала горячая дрожь. Он попытался сжать бедра, но было поздно — стопа уже упиралась в туго натянутую ткань его шорт, прямо в пах, где уже начинал формироваться твердый, предательский бугор. Майк аж подпрыгнул на месте. Жар вспыхнул у него на щеках. Он умоляюще взглянул на Уилла, но тот лишь прикусил нижнюю губу, делая вид, что конспектирует что-то в своем блокноте. А его нога… его нога начала двигаться. Пятка прижалась к основанию, а носок скользнул вверх, прощупывая каждую деталь сквозь тонкий хлопок. — Майк, с тобой все в порядке? Ты чего такой красный? — Макс прищурилась. — Жарко! — выпалил он. — Очень жарко. Под столом пальцы ноги Уилла нашли заветную цель — головку, уже влажной, что ощутимо даже через ткань. Он начал водить там. Майк издал тихий, хриплый звук, похожий на стон. Его бедра непроизвольно дернулись навстречу этому касанию. Уилл наконец поднял глаза. Взгляд его был темным, глубоким, полным немого торжества и обещания. Он не отводил его от Майка, пока его босые пальцы продолжали свою дерзкую работу: они терлись о напряженную ткань, то усиливая нажим, то слегка отпуская. Весь мир сузился до этого взгляда и до нарастающего, пульсирующего жара внизу живота. Смех друзей, карты, кубики — все это превратилось в далекий, невнятный гул. Единственной реальностью была влажная, растущая твердость в его шортах и мастерские, настойчивые прикосновения, которые, казалось, знали каждое его тайное желание. Дыхание Майка стало резким и прерывистым, он ловил ртом горячий, спертый воздух подвала. Каждый нерв был оголен, сконцентрирован там, где под тонкой тканью его спортивных шорт пальцы ноги Уилла выписывали немые, развратные иероглифы. — Твой ход, Майк. Опять. Только в этот раз попробуй сосредоточиться, — сказал Лукас, постукивая фигуркой своего рейнджера по карте. — Или тебя какая-то невидимая сила отвлекает? Майк дико закашлялся, прикрывая лицо. Уилл лишь приподнял бровь, невинный интерес на лице был мастерски сыгран. А под столом его стопа скользнула с насиженного места. Майк чуть не застонал от потери, но облегчение длилось долю секунды. Пальцы ноги Уилла, ловкие и настойчивые, они нашли подол его шорт, широкий и свободный. И в эту узкую щель, как змея, проскользнула нога Уилла. Майк вздрогнул. Это было другое. Прямой контакт с голой кожей его бедра. Гладкая ступня скользила глубже, уже под тканью. Путь был тесным, трение — невероятно обострённым. Каждый сантиметр продвижения отзывался в паху Майка электрическим разрядом. Он закусил губу, пытаясь сохранить лицо. Его руки вцепились в край стола. — Майк, чувак, ты точно в порядке? — Дастин склонил голову набок. — Я… Я просто… — Майк попытался выпрямиться, но движение лишь сильнее прижало его к ноге Уилла. Пальцы коснулись основание его члена через белье, и все тело Майка содрогнулось в судорожной волне удовольствия. Он почувствовал, как по его коже струится горячий предэякулят. — Просто думал… о следующем… ход-ходе монстров. Его речь распалась на слоги. Уилл, все так же опершись на руку, слегка наклонил голову. Его взгляд был тяжелым и темным, как смоль. Он ловил каждую гримасу на лице Майка, каждый сдерживаемый вздох, каждый предательский румянец. И его нога двигалась. Жар нарастал внизу живота, тугой и неумолимый. Он был на грани. Прямо здесь, за столом для «Подземелий и драконов», под прикрытием смеха и споров о бросках кубиков. Уилл увидел это. Увидел, как глаза Майка затуманиваются, как его челюсть напрягается в последнем усилии сдержаться. И тогда он сделал паузу. Замер. Это была пытка. Невыносимая, сладостная пытка ожидания. «Прошу», — беззвучно прошептали губы Майка, обращаясь к Уиллу через стол. — Эй, я заказывал пиццу час назад! — вдруг оживился Дастин, посмотрев на часы. — Сейчас позвоню, вдруг курьер потерялся. Мне нужен телефон наверху, тут не ловит. Он поднялся, отодвинув стул, и пошел к лестнице. Майк почти не заметил его ухода, весь его мир сузился до темного, взгляда Уилла и до того, что происходило под столом. Через минуту Макс щелкнула пальцами. — Соленые крендельки. Кончились. И лимонад. Лукас, пошли на кухню, наберем всего, а то я одна не унесу. — Но ход... — Пошли, болван, а то я зачахну от жажды прямо здесь, и ты будешь виноват. Дверь в подвал с легким стуком захлопнулась за ними. В комнате воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием Майка и гудением лампочки под потолком. Они остались одни. Всего на пару минут, не больше. Взгляд Уилла из игривого превратился в голодный. Он медленно убрал ногу. Майк выдохнул от облегчения и разочарования одновременно. Но Уилл не собирался останавливаться. Не вставая со стула, Уилл плавно соскользнул вниз и скрылся под старым деревянным столом, завешенным до пола плотной скатертью с картой Подземья. — Уилл, что ты... — начал Майк, но голос его сорвался. Ответом было прикосновение. Но уже не ноги. Теплые, уверенные пальцы обхватили его ляжки через ткань шорт, а затем впились в резинку и спустили их ниже колен одним резким движением. Прохладный воздух ударил по горячей, влажной коже. Его член, напряженный до боли и блестящий от влаги, ахнул от внезапной свободы. Майк откинул голову, глаза закатились. Он не видел, но чувствовал все с поразительной остротой. Горячее дыхание на самой чувствительной внутренней стороне бедер. Легкий смешок, от которого по коже пробежали мурашки. А потом — тепло. Влажное, обволакивающее, совершенное тепло. Уилл взял его в рот без предупреждения, сразу, до самого основания, горло сжалось вокруг него в тугом, влажном объятии. Майк вскрикнул, глухо и отчаянно, вжав ладони в ящики, чтобы не рухнуть на пол. Это было безумие. Уилл работал ртом с умелой, почти невыносимой интенсивностью. Его язык скользил по пульсирующему стволу, играл с уздечкой, давил на самые слабые места, которые он, казалось, знал наизусть. Одной рукой он крепко держал Майка за бедро, прижимая его к стулу, а другой ласкал мошонку, то нежно перебирая, то слегка сжимая. Майк зарычал сквозь стиснутые зубы. Его бедра непроизвольно двигались навстречу. Его пальцы впились в волосы Уилла под столом, не направляя, а просто цепляясь за них, как утопающий за соломинку. Все было мокрым, горячим, грешным: его плоть, щеки Уилла, его собственные слезы, выступившие на глазах от переизбытка ощущений. Вселенная сжалась до горячей, влажной всепоглощающей тьмы под столом. Ритм, заданный Уиллом, был неумолим и точен, каждый взмах его головы приближал Майка к той самой грани, за которой нет контроля. Дыхание превратилось в прерывистые, хриплые всхлипы. — Простите, что задержался, звонок был вечным! — донесся сверху голос Дастина, уже с лестницы. — Ведро льда и пицца, продолжаем! Стук шагов по деревянным ступеням. Майк застыл. Ледяная волна паники смешалась с кипящим в жилах огнем. Он попытался толкнуть Уилла, но тот, будто не слыша ничего, лишь глубже забрал его в рот, и волна удовольствия накрыла Майка с новой силой, парализуя. — Эй, ребята, а что это за… — Дастин сделал последнюю ступеньку и на секунду замер, его взгляд скользнул по опустевшим стульям Макс, Лукаса и Уилла потом по Майку, который сидел, выпрямившись в неестественной, деревянной позе, с лицом, залитым густым румянцем. — …тишина тут у вас. Где все? Майк не мог вымолвить ни слова. Он чувствовал, как под столом замер и Уилл. Но не отстранился. Напротив. Его губы, обхватывающие самую чувствительную часть Майка, сжались. Сжались резко, почти болезненно, как тиски. Это было не укус, но что-то очень близкое — влажное, твердое, невыносимо плотное кольцо, зафиксировавшее его на месте, не давая выскользнуть. Майк вздрогнул всем телом, подавив стон. «Он не двигается. Он просто держит. Держит меня во рту. Пока Дастин тут». Мысль пронеслась в панике. Его член, все еще пульсирующий от возбуждения, был зажат в этой влажной, неподвижной ловушке. Каждое биение сердца отдавалось в том месте, где плоть встречалась со сжатыми губами Уилла. — Они пошли за едой, — наконец выдавил Майк, голос звучал невероятно высоко и хрипло. Он пытался смотреть на Дастина, но взгляд его был стеклянным, устремленным в пустоту. Все его существо было сосредоточено в одной точке под столом, на том чудовищном, восхитительном давлении. Дастин что-то бормотал, поставив коробку с пиццей на стол. Он сделал шаг вперед, чтобы сесть на свое место. Майк почувствовал, как Уилл под столом стал еще неподвижнее, если это возможно. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало кожу Майка на внутренней стороне бедра. Губы сжались еще чуть сильнее. — О, черт! — вдруг хлопнул себя по лбу Дастин. — Я же забыл с собой соус взять! Барбекю! Без него никак! Он развернулся и, бросив «Ща вернусь!», побежал обратно по лестнице, наверх. Дверь в подвал снова захлопнулась. В тишине, последовавшей за его уходом, Майк выдохнул стоном, обмяк на стуле. Напряжение, сковавшее его, было чудовищным. Но Уилл не возобновил движение сразу. Он медленно, с нарочитой театральностью, расслабил губы, позволив члену Майка выскользнуть из своего рта. Раздался тихий, влажный звук. Затем Майк почувствовал, как Уилл кладет голову ему на колено. Горячее дыхание снова обожгло кожу. Голос снизу донесся приглушенным, хриплым от напряжения и с явной, злой усмешкой: — Барбекю… Важная вещь. Палец Уилла медленно провел снизу вверх по все еще твердой, мокрой и невероятно чувствительной плоти, заставив Майка снова дернуться. И он снова взял его в рот, но уже не с той яростной страстью, а с медленной, мучительной, невероятно растянутой нежностью, словно теперь у них была целая вечность. А Майк, все еще дрожа от адреналина и оборванного оргазма, снова откинул голову назад, полностью отданный на милость того, кто сейчас правил его миром из-под старого деревянного стола. Оргазм висел на волоске, пульсировал где-то в основании позвоночника, готовый сорваться в любую секунду, но Уилл мастерски удерживал его на грани, замедляясь каждый раз, когда дыхание Майка срывалось на высокую ноту. Сверху снова послышались голоса, смех, шаги по коридору. На этот раз это были Макс и Лукас. — Нет, они определенно хуже с сыром чеддер, я тебе говорю! — Ты просто не понимаешь в тонких вкусах! Майк сжал веки. Он не мог снова пройти через этот ад. Его пальцы в волосах Уилла сжались уже не в страсти, а в мольбе. Он потянул за них, слабо. Уилл понял. Майк кончил, беззвучно крича, судорожно вжимаясь в тот влажный, принимающий его рот, чувствуя, как Уилл жадно глотает, не отпуская его ни на миллиметр, пока последние спазмы не отступили. Тишина. Только тяжелое, прерывистое дыхание Майка и тихий звук под столом. Потом легкий поцелуй на еще пульсирующей коже, и Уилл вылез из-под стола. Он выглядел потрясающе. Губы красные, влажные, в уголке рта блестела капля. Он облизал их, не отрывая темных, сияющих глаз от Майка. — Они… они сейчас вернутся, — прохрипел Майк, не в силах пошевелиться, его тело было тяжелым и размякшим. — Знаю. Успел. Он помог натянуть шорты на майка, движения быстрые и ловкие. Уилл выглядел... потрясающе грешно. Волосы были всклокочены от рук Майка, губы запекшиеся, распухшие, глаза темные и сияющие влажным блеском. Он тяжело дышал, но на его лице сияла торжествующая, хитрая ухмылка. Он не стал сразу вставать с колен, оказавшись между ног Майка. Дверь в подвал распахнулась. Макс и Лукас ввалились с охапкой пакетов. — Вот и мы! С добычей! — крикнула Макс, но тут же замолкла, увидев их. Ее взгляд скользнул с пунцового, потного лица Майка на Уилла, стоящего перед ним на коленях. Лукас за ее спиной поднял бровь. Уилл, не смущаясь ни капли, поднял с пола якобы упавший двадцатигранный кубик. — Закатился, черт, — его голос звучал слегка хрипло, но абсолютно естественно. — Еле нашел. — Понятно, — скептически протянула Макс. — На полу оказывается, целое измерение затерянных кубиков, — парировал Уилл, вставая и отряхивая колени. Он бросил кубик на карту. — Выпало на поиск. Натуральная двадцатка. Кажется, я нашел кое-что очень ценное. Он посмотрел прямо на Майка, и в этом взгляде была целая вселенная намеков. Майк, все еще не в силах говорить, чувствуя, как огонь заливает его лицо и шею. Дастин влетел в дверь с бутылками соуса. — Барбеку! Что, продолжаем? Игра продолжилась.