Пять ядов

Монстров усмирять Ребят не учили: Они таились под кроватью, Друг друга давили, А те бились в тревоге И безмолвно молили, Чтобы силуэты во тьме Оказались простыми Вещами на кресле И их не сгубили. Но монстрам присуща Не кровожадность: Они выходят Из центра груди, Живительным соком Питаясь, А после делают вид, Что не они — Мы сами Степенно себя убиваем, И хотим спихнуть Вину на кого-то. Виновных нет — Виноватых много, А разницы В сущности никакой. Мы бесконтрольно, Подобно марионеткам, Ведёмся на ниточки: Слепо спорим, Вырываем из чужой груди сердце И вкладываем на место пустоты, Потому что собственное Уже когда-то было растоптано. Нас изводят духи Из преисподней: Поселившись в тело, Разрывают изнутри — Оставляют синяки, Страшные кровоподтёки, А мы молча Захлёбываемся скорбью По вещам, Что вес потеряли, Но продолжают Напоминать о себе Исступленным криком В окоченевшей глотке покойного. Как надоело! Бесы гуляют по венам, Сходясь в средоточии, Разбивают ограничения, Дробя на цепочки, Но покуда ангел Не покинет обитель — Пляши На щедро предоставленной Кем-то возможности. Может, Когда-то причина Станет разборчивей. Люди изводят друг друга, Вывод не сложен: В тебя черти вселились? Разве так можно?! И ничего, Что тебя тоже Обуревает тревожность За будущее И, возможно, Страхи из прошлого. Раздражение Поражает на расстоянии: Не насмерть, Но и без излишнего сострадания; Как будто из ран прорезается шип — Им же ранишь тех, Кто близко стоит. Это какая-то пандемия: Зла, бесчестия, ножей в спину, Но что поделать, Если увечья Из-за шипов не сошлись? Насилу заставить Внутрь расти? Сметай губительные идеи Нещадно: Терновый венец Теснит обстоятельно, Как будто насквозь Проходят осколки Боли не столько твоей — Скорее сторонней. Он впивается когтями В сознание — Вонзается цепко, До основания, И выдирает оттуда Всю суть. В тебе нет стержня — Ты всё равно что труп, Омертвевший наполовину, Но уже не живой. Подобно тряпке Без защиты и мнения: Толкнуть тебя — Что ты мне сделаешь? Отпор точно не дашь — Люди уверены, Что такие, как ты — Отбросы с сомнениями — Сами их оправдают, И правы. Но возьмёшь себя В руки в итоге И скажешь: Я не покойник! Я среди ваших! Тогда по углам Расползутся обидчики: Не слова вылетают Из горла, А выкрики. Рёв, рычание, Страшные звуки — Теряется связность речи В молитве о помощи будто, Но другие слышат угрозы И только. Ты не человек, Ты мёртвый, Говорить с отвисшей челюстью Не получится, Друг мой. Вот и всё, Это замкнутый круг! Бесы душат, Люди лгут, А ты не просто мёртв — Свирепый труп, Хорошо не голодный, Но подожди — Мало ли что Изменится вдруг. Бесы гуляют по венам, Сходясь в средоточии, Но постойте — Архангел ещё в полномочиях. Он из обители Лёгкой поступью выйдет И твари расступятся перед ним, Поклонившись. Думает с минуту, Вердикт выносит: Поговорить спокойно Не выйдет — Прогонит, Но чем возвращаться в Ад Или бездну — Паче бежать на чердак Или скрыться в подъездах. Отныне чертей Прячут кулисы: Те хулиганят, Суету наводят — В общем, Козни строят привычно, Но Архангел дело уже не спасёт — Придётся действовать без него. И хорошо бы ещё без него, Но выясняется, Что может врагом Обернуться И не постесняется: Коль поработят — Что ему станется? Ирония, Ведь мне казалось, Он сильнее в стократ. Танец бесов — Не выступление, Больше похоже На жертв приношение, Но прежде чем остановишь — Поймёшь, Что разбужено было нечто Пострашнее пугал из снов. Какая досада! Уже который день кряду Я караулю тёмных существ На эстраде, А те будто чувствуют И рассыпаются прахом, Оседая пеплом На продрогших руках. Я пытаюсь понять в чём причина: Оставьте в покое или Раскройте личину! Но пакостники Лишь заходятся хохотом: Коль так желаешь — Исполним, Не плачь потом. Теперь уже я стою на эстраде: Поворот головы — Черти сходятся в статую, А меня изнутри царапает ужас, Потому что из пепла Восстаёт Сатана, Собранный обломками Неразобранных чувств. Я не узнаю: Пугаюсь, Бегу, А он следом несётся, Как будто гонимый, Но гонится он, А мне не уйти. Исполин наступает стремительно; Я стремглав мчусь к дверям — Те закрыты, Но я старательно дёргаю ручку, Как будто поможет Вызволить душу, Но на деле уже не спасёт. Забегаю тогда за кулисы — Ничего не видно, Темно непривычно, А время поджимает — Торопит вперёд, Да бежать некуда — Настал эпилог. Ну, Вот и пришёл Момент моей славы: Достану меч из-за пазухи, Встану перед лицом Оживших кошмаров. Мне не страшно — Я знаю, Что в битве против монстров Не выстоять, Так пусть моя смерть Ознаменует победу Во славу воинов И тысячи выживших. Закрою глаза И занесу меч: Сатана остановится, Даст мне момент, И с уважением мнимым Будет смотреть, Как я пронзаю его, Но наношу Смертельную рану себе. Стоило бы догадаться. Подобие рта тронет усмешка, В его рукавах Козырей тонна — Не меньше, А я, Жалкая пародия на человека, Даже поверил, Что могу быть сильнее Вышедшего Из собственной тени зверя. Я ошибался. Но пригляжусь немного — Уверен, На лице гримаса горечи, А не презрения, И ухмылка — Банальное искажение От трещин на зеркале И в воображении. Сделаю шаг навстречу — Он станет меньше, Протяну руку — Отдёрнет, конечно, И уже он меня боится, А я беспечно Пытаюсь дотронуться истины, Ставшей пятой Ахиллеса На зарубке панциря Увековеченного. Самый страшный враг Оказался воплотившимся Собранием фобий, А я всё это время Боролся с природой, Силу которой Сам же питал. Не глупо ли? Я даже не знал, А ты, тем временем, Едва не ребёнком Молча сносил Предательство тех, Кому безоговорочно Столько лет доверял. Да, многое встало на место: Я сам себя раню, Извожу под обстрелами, А те черти — Лишь откровение, Несогласное молча Сносить несправедливость Моего собственного же К себе отношения. За то их постигла расплата. Ох, как же мне невероятно Печально Из-за совершённого Моей же рукой допущения. Была бы возможность — Без сомнения, Я бы больше ни за что Так не сделал, Но уже поздно сожалеть о содеянном. Ты обтекаешь кровью — Я невредимый, Но я спасу тебя! Дай же мне силы! В ответ улыбаешься печально И плачешь, А я не знаю, Что делать, Да и поздно — Разбитое в целое Уже не собрать. Проще резать себя, Чем это осознавать.