Сизый голубь

Свет бил прямо в закрытые веки и не давал удержаться в темноте, по коже лица шло сухое тепло, в висках тянуло тупым давлением, а в теле лежала тяжесть, которая не давала сразу понять, где верх и где низ. В руках тянущая боль расходилась от запястий к плечам, пальцы не хотели сгибаться, в груди стояло глухое жжение, будто внутри остался плотный горячий след, и каждое движение отзывалось глубоко под рёбрами. Звуки вокруг собирались в один сплошной шум: шаги, шорох ткани, далёкие голоса смешивались и накрывали волной, после которой снова следовал провал в тишину и короткий сон без снов. Попытка открыть глаза давала только резкую белую полосу и слёзы от света, веки снова закрывались, тело уходило в мягкую пустоту, затем возвращалась тяжесть простыней и твёрдость матраса под спиной. Во рту держался горький привкус, язык ощущался тяжёлым и сухим, горло саднило, мышцы шеи отзывались тупой болью при попытке повернуть голову. Она снова вынырнула из сна уже резче, смогла открыть глаза полностью, зажмурилась от света и через несколько секунд привыкла к нему, после чего медленно повернула голову и увидела больничное крыло. Она осторожно поднялась на локтях, переждала волну слабости, затем с усилием села на кровати, придерживая рукой грудь, где ещё держалась ноющая глубинная боль. К койке сразу подошла Мадам Помфри, внимательно посмотрела на неё, проверила зрачки и положила ладонь на лоб. — Вы быстро очнулись,— весело сказала медсестра и положила на кровать поднос,— Профессор Снейп передал вам зелья, которые нужно выпить.  Девушка зажмурилась от резкого звука её голоса и хотела что-то сказать, но вместо этого наружу вырвался лишь приглушенный хрип. Она откашлялась и заговорила снова. — Что со мной было? — Чудо, миссис Воронцова,— также весело говорила медсестра,— Еще несколько часов и мы бы вас точно не спасли. — Но как? Как вы… Мадам Помфри вскинула брови и улыбнулась. — Я же умерла… Разве нет? — Умерли,— кивнула та, от чего девушка еще больше нахмурилась. Мозг не соображал ничего, не успевая различать сон с реальностью. Если это рай, то она бы предпочла ад. — Как это «умерла»? — Вот так. Для того, чтобы вас спасти, пришлось пожертвовать жизнью. И, конечно, мои соболезнования. Девушка не сразу осознала сказанное, но как только до неё дошел смысл слов медсестры, она резко повернулась, и тут же нахмурилась от острой боли в висках. — Чш-ш-ш, не надо так резко. Вы же только в себя пришли. — Объясните мне,— с прикрытыми глазами просила Катя,— Кто пожертвовал? Как?  Господи, хоть бы это был не он. — Я даже не знаю, что вам сказать,— лицо Помфри стало серьезнее,— Он очень любил вас. Но последнее, что он просил — это не называть своего имени. От этих слов внутри поднялся пронизывающий страх. Катя почувствовала, как все в груди сжалось и холодный пот выступил мелкими каплями на горячем лбу. Она резко отбросила одеяло и поднялась с кровати,совершенно не проверяя, держат ли вообще ноги вес её тела.Пол качнулся под ступнями и в глазах потемнело по краям. — Миссис Воронцова, немедленно ляжьте на койку! Помфри протянула руку, чтобы удержать еле стоящую девушку, но Катя отдёрнула плечо и пошла к выходу, не отвечая на зов женщины. Каждый шаг ей давался с усилием, мышцы ног дрожали, колени подгибались, и приходилось изредка замедляться, чтобы не упасть. В голове держался плотный гул, который мешал сосредоточиться. — Драко,блять,— шептала она себе под нос,— Не может быть… Она вышла в коридор больничного крыла и сразу почувствовала утренний холод воздуха. Неудивительно, ведь время только-только перевалило за пять утра. Она передохнула и снова шла, прижимая ладонь к стене, чтобы удерживать равновесие и не сбиваться с линии движения. Упрямство — точно конек русских. Пока пальцы скользили по камню, внутри повторялась одна и та же мысль. «Это сон,это всё сон» Она начала шептать короткие молитвенные слова, сбиваясь, путая порядок, возвращаясь к началу и снова повторяя, перекрестясь дрожащими пальцами. Спуск к подземельям дался тяжело, на лестнице пришлось останавливаться несколько раз, потому что начиналось сильное головокружение. Ступени расплывались, приходилось смотреть под ноги и ждать, пока зрение снова соберётся. Дыхание было неглубоким, в груди держалась тупая боль после недавних повреждений. Она продолжала спускаться, держась за перила и иногда закрывая глаза на несколько секунд, чтобы уменьшить нагрузку. Коридоры подземелья встретили её привычной тишиной и сыростью, которая пробирала ознобом до костей. Катя обняла себя двумя руками и пошла дальше. Таблички на дверях сначала не читались вовсе: буквы расходились и соединялись, и приходилось подходить почти вплотную. Нужная дверь всё-таки нашлась. Катя сначала постучала, но когда ответа не последовало, она потянула за ручку. Там было заперто. Девушка похлопала по карманам: их не было, потому что она была в пижаме. Катя перевела дыхание, сжала руки в кулак и отошла на несколько шагов. А потом со всей оставшейся силы влетела в замок ногой, падая на пол вместе с ним.  — Неплохо,— усмехнулась она сама себе,— Живее всех живых. Опираясь на локти, девушка поднялась и аккуратно приоткрыла дверь. Внутри оказалось пусто. Кровать была застелена, вещи лежали на местах, но Драко не было. Напряжение не ушло, а сменилось резкой болью в груди и четким осознанием. Зрение окончательно прояснилось, а шум в ушах постепенно исчез. Она прислонилась спиной к стене и медленно сползла вниз на несколько сантиметров, удерживаясь на ногах только за счёт упора. Катя прикрыла руками глаза, из которых тут же полились слёзы. Она плакала, не скрывая всхлипываний и горьких стонов, ударяя ладонью по шкафу так сильно, как только было можно.  Затуманенный взгляд зацепился за висящую на крючке толстовку, и рука сама непроизвольно потянулась к ней. Ткань оказалась мягкой и знакомой на ощупь. Она сорвала её с вешалки, прижала к груди и лицу, вдыхая запах, и от этого слёзы полились новой волной. Плечи дрожали, в висках пульсировала боль,а голова снова начала наливаться тяжестью. Мысли шли обрывками: в них было чувство вины, страх и усталость одновременно. — Зачем же мне жить, когда его уж нет,— сама себе шептала Катя,— Прошу тебя, Господи…

***

Спустя еще какое-то время сил сидеть долго не осталось, и пришлось выйти из комнаты, то и дело держась за стену. Обратный путь занял больше времени, шаги стали ещё медленнее, иногда снова приходилось останавливаться и закрывать глаза. Тело требовало лечь, но напряжение не давало остановиться. Когда она вернулась к больничному крылу, в коридоре слышались громкие голоса, от которых Катя зажмурилась и схватилась за голову, пока не подошла ближе. Один из голосов оказался знакомым. И от этого по телу прошёлся ток. — Отлично, я разговариваю сама с собой и брежу,— горько усмехнулась девушка. Она остановилась у двери, несколько секунд собиралась с силами и только потом нажала на ручку. Она вошла внутрь и тут же замерла, прикрывая рот ладонью. — Что у вас за дисциплина, скажите мне на милость?! — Простите, но я не могла удерживать ее силой!  — Не могли? А что вы могли? Смотреть, как она убегает? Катя прищурилась, чтобы убедиться в том, что ей это не мерещилось. — А если с ней что-нибудь случится? Вы понимаете, что я закрою все ваше отделение к чертовой матери! — Господин Малфой! — вскрикнула Помфри, и по коже девушке прошлись мурашки,— Я не виновата, что она…— женщина случайно обернулась в сторону двери и задержала взгляд на девушке,— Ах, вот где она! Нашлась ваша ненаглядная! И не стыдно вам, миссис Воронцова? — женщина покачала головой. Вся боль испарилась, как только она встретилась с серыми глазами. Жив. Катя тут же рванула к нему, забыв про слабость и боль в теле. В несколько быстрых шагов оказалась рядом, сразу обвила руками его шею и прижалась так крепко, будто это единственное надёжное место во всём мире. Он успел поймать её, удержал под спину и плечи, не давая потерять равновесие, и прижал к себе. — Чш-ш-ш,ты чего? Катя уткнулась лицом ему в плечо и сразу расплакалась, моментально делая ткань его черной рубашки мокрой. Мадам Помфри помахала головой и ушла, захлопнув за собой двери. — Драко, я думала…— сквозь слёзы говорила Катя, сильнее сжимая его шею. Парень гладил её по волосам, улыбаясь,сам не понимая отчего. — Успокойся, слышишь меня? Она качала головой, продолжая плакать и обнимать его, вдыхая такой родной и успокаивающий запах мяты. — Девочка моя, все закончилось. Все хорошо. Напряжение, которое ее тело держало всё это время, выходило рывками через слёзы и дрожь в теле. Она еще раз взглянула в его глаза: то, с чего все это начиналось. Со случайного взгляда до переплетения судеб. Постепенно дыхание стало ровнее и хватка ослабла. Она медленно отстранилась, обхватывая его лицо ладонями. Девушка посмотрела на него своими красными глазами, бегая ними по лицу. Ей нужно было убедиться, что это не ошибка и не видение. Самое красивое в её жизни видение. — Я думала, ты умер, — сказала она тихо и хрипло. — Нет, — ответил он спокойно. — Я жив, со мной всё в порядке. Слышишь, все в порядке? Драко аккуратно перехватил ее руки и оставил невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони. Подхватил девушку на руки и положил на кровать. — Кать…— начал он,— Мне нужно тебе все объяснить. Она сразу мотнула головой и снова поднялась на локтях. — Уже неважно,— улыбнулась девушка,— Давай просто забудем и… — Нет. Я прошу тебя,— перебил девушку Малфой,— Я не могу так просто оставить эту недосказанность. Катя улыбнулась потянулась ближе, переводя взгляд на его губы, но он мягко перехватил её руку. — Подожди. Дай мне сказать. Он легким движением руки снова положил девушку,накрывая её ладонь своей. Тяжело выдохнув, он начал историю с самого начала. Он старался говорить спокойно и последовательно, рассказывал всё, что произошло, не пропуская даже травмирующие моменты. Желваки на его лице ходили, когда он рассказывал о Гарри и Викторе, от чего девушка тихо усмехалась и переплетала его пальцы со своими. — … Как только ты поправишься, Люциус публично принесет перед тобой извинения и будет отстранен от всех финансовых дел. Об этом я позаботился. Скажу честно, хотел запереть его в Азкабане, но не смог так поступить с матерью. Она старалась его слушать,но не каждое слово до неё доходило: внимание всё время возвращалось к его лицу и голосу. Она рассматривала его, отмечала усталость и напряжение, следы того, что они пережили за эти дни. Вместе с этим, парень в её глазах был настоящим искусством: красивым и притягательным до невозможности. И её. Она — его. Мысль о том, что его можно было потерять, вызывала новый прилив чувств и одновременно холодок по спине. Кате хотелось просто сидеть рядом и больше никуда его не отпускать. Слушать и слушать его рассказы вечность. И самое большое счастье, в конце концов, это иметь человека, на которого ты можешь смотреть с такой любовью. — Дамблдор хочет публично наградить нас на мужество, и все такое… Снейп договорился сделать это тогда, когда ты придешь в норму. Кстати, он передал тебе новые зелья,— парень вынул из кармана мантии три зеленых флакона,— Он сказал, что это его личный рецепт и он поможет тебе выздороветь уже в ближайшие сроки. Когда парень закончил рассказ, Катя молча смотрела на него ещё несколько секунд. — Это всё,— повторил Драко и несколько раз щелкнул перед её лицом,— Эй? Девушка вышла из своих мыслей, снова оглядывая его лицо. — Это всё? — Да,— осторожно сказал он,— Я всё рассказал. Катя поддалась вперед, обхватывая его скулы ладонями и накрыла его губы своими. Драко ответил на поцелуй, и уже через несколько секунд углубил его, зарываясь в кудрявых волосах. И это было то, чего ему не хватало все это время. Те чувства в животе, которые могла вызвать только она. Родной вишневый запах, длинные дрожащие ресницы и тонкие пальцы. То, ради чего стоит жить. И если в этой жизни есть что-то вечное, то пусть она будет её присутствие.  Когда воздуха перестало хватать, он чуть отстранился и посмотрел Кате в глаза. — Ты меня прощаешь? — спросил он тихо. Она выдохнула и слабо улыбнулась, оставляя невесомый поцелуй на носу. — Как я могу прощать тебя за то, что ты спасал мне жизнь? И у этой девушки определенно был талант подбирать нужные слова, когда это казалось невозможным. Она продолжала держать его пальцы в ответ и не хотела разжимать ладонь. А он сидел с ней все время, пока она снова не провалилась в сон.

***

Ближе к вечеру Катя проснулась, и снова встретилась с серыми глазами. Рядом с Драко в этот раз стоял Гарри, в теплотой в глазах смотрящий на подругу. Стоп, что? Драко и Гарри? — Ну ты и перепугала нас всех , конечно,— усмехнулся парень,— Это тебе. Поттер протянул девушке пакет со сладостями и фруктами. Она заглянула в него, вдохнула приятный запах выпечки и мандарин и довольно улыбнулась. Гарри сел слева, а Драко устроился справа, снова переплетая ее пальцы со своими. — Может вы объясните, что вы делаете в одном помещении без криков, скандалов и оскорблений? Драко и Гарри усмехнулись,переглядываясь друг с другом.  — Все люди меняются,— ответил ей Поттер,— Даже Малфой. — И ты тоже, вообще-то,— огрызнулся парень. — А мне то что? Это ты вел себя… — Так,все,— перебила их девушка, и парни тут же замолчали, поворачиваясь на неё,— Вам только дай, блять, волю. Следующий час трое говорили о том, как продвигается восстановление Хогвартса, какие коридоры уже расчистили после боя и где ещё держатся повреждённые защитные чары. Они обсуждали, кто занялся починкой башен и классов, сколько времени займёт ремонт и можно ли будет скоро вернуть занятия. Обсудили новое меню в столовой, прибывших учителей, прошлый матч по квиддичу, который, между прочим, выиграл Гриффиндор. Обсуждали мелочи, отвлекая самих себя от недавних событий. Видеть их двух — поладивших и смеющихся, было на равне с каким-то чудом. И это не умещалось в голове. Мысли, что она все еще бредит, не давали покоя. Разговор и дальше шёл о бытовых вещах замка и текущих делах, без возвращения к битве.  Девушка сжала рукой простынь, набралась спелости и сменила тему вопросом, к которому нужно было рано или поздно вернуться. — После войны… все живы? Она надеялась на лучшее, но готовилась к самому худшему. Малфой робко улыбнулся и кивнул. — Все,— подтвердил Поттер,— Наши живы все. — А не наши? — А не наших ты убила. По палате разнесся приглушенный смех двух парней и девушки. — Погодите,— откашлялась она,— Тогда…как? Кто? Гарри и Драко снова переглянулись: на этот раз без улыбок на лице.  — Эй, я вообще-то вопрос задала. Что с вами? Парень сильнее сжал руку девушке, поглаживая большим пальцем. — Ты или я? — Давай я,— взял инициативу Драко и тяжело вздохнул,— Кто пожертвовал своей жизнью? В комнате повисла нагнетающая тишина. Весь смех, который только что отдавался эхом от стен — исчез. Девушка в ответ сжала ладонь парня и прикусила нижнюю губу. Поттер отвернулся и посмотрел в окно. — Да,— коротко кивнула та. Драко набрал полные легкие воздуха и посмотрел в ее глаза. — Тебе нужно было вернуть силу, без которой ты бы не выжила. Потому что светлой было недостаточно для того, чтобы ты восстановилась. И эту недостающую, темную силу отдал тебе твой… бес? — Своей жизнью ради тебя пожертвовал Ваня,— твёрдо подтвердил Гарри. На несколько секунд появилось странной оцепенение. Девушка сухо сглотнула, переводя взгляд в пустоту. Действительно: она больше не слышала чужих голосов, и шум в голове значительно стих. По коже прошел легкий холодок, и Воронцова наконец выдавила из себя риторический вопрос. — Он мёртв? — Да. Его больше нет,— с сожалением ответил Драко. И в голове стала выстраиваться логическая цепочка. — Он очень любил вас. Но последнее, что он просил — это не называть своего имени. — Опять имя, опять имя это!— ворчал Ванька, прыгая с одного места на другое,— Хватит! хватит, не называй! Пошли, хозяйка, ну чего ты не слышишь, чего не слышишь! Девушка прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Ваня ненавидел свое имя, поэтому и попросил его не называть — хотя бы после смерти. В горле застрял ком.

***

Вскоре Катя выздоровела. После всех испытаний силы вернулись быстрее, чем можно было ожидать. Зелья, приготовленные Северусом, помогали телу восстанавливаться, и каждое посещение друзей добавляло тепла и лёгкости. Смех заполнял палату каждый раз, когда её навещали друзья, и с каждым днём настроение становилось всё легче. Когда девушку выписали из отделения, все стало на круги своя. На уроках снова было шумно и весело, занятия шли своим чередом, друзья рядом, словно никакой войны и не бывало. Несмотря на скорые экзамены, ребята вечеринки, веселились и смеялись, а бесконечные разговоры о прошлом и будущем стали обычной частью дня. Снова вернулись теплые вечера в гостинной Гриффиндора с Гарри,Роном и Гермионой. Поттер продолжал быть для девушки самым близким другом, и они не раз говорили по душам, доверяя только друг другу свои настоящие страхи и эмоции во время той войны. Забини и Полумна особенно любили выслушивать все, что происходило в поместье. А особо искусно это получалось рассказывать у русских: они говорили о моментах, в которых были на грани собственной смерти, словно о детской сказке: с сарказмом, шутками и преукрашиваниями.  Северус оставался таким же серьёзным и непоколебимым, как всегда, но иногда, когда Катя встречала его вне уроков и здоровалась, на лице появлялась лёгкая улыбка. Они учились заново жить без предчувствия чего-то плохого, и вместе у друзей все получалось гораздо быстрее. Жизнь, наконец, шла своим чередом. В один из вечеров Драко пригласил её на тот же холм, на котором было их первое свидание. Оттуда по-прежнему открывался вид на мост и соседние холмы, ветер лёгко трепал волосы, а воздух был таким же прохладным и чистым. Он лежал на её коленях, пока девушка перебирала пальцами его платиновые волосы. Целовала, проводила ладонями по лицу и снова целовала, то и дело широко улыбаясь небу над ними. Он издевался над тем, что её слабостью была щекотка, а она громко хихикала, отбиваясь как могла. Приятнее всего было обсуждать легкие темы обо всем не свете, совсем не заботясь о грядущих проблемах, как это было раньше. Безусловно, всё произошедшее оставило на их сердцах немало шрамов, но они постепенно затягивались. И чем меньше они вспоминали о плохом, тем легче было дышать полной грудью. У них обоих совпали омуты и черти. И пусть они не знали, куда ведет их путь, но им определено было легче идти, когда их ладони были скреплены вместе.  Со временем все моменты, которые казались концом — забывались. Ведь мы исцеляемся в присутствии того, кто верит в наш свет, даже когда мы блуждаем в своей тьме. И в эту ночь на небе мерцали звезды.