из-за тебя

                         — генри-генри-генри! — посетители вздрагивают от хлопка входной двери и звука колокольчика, который эдди в очередной раз чуть не выдирает, заскакивая внутрь кофейни. сияет улыбкой глупой; подводка на глазах излюбленная. он нагло перепрыгивает стойку вместо того, чтобы зайти нормально. смеётся заливисто, — прости, что опоздал, сладкий, меня просто ночью осенило и я не смог успокоиться пока не записал все аккорды. ты же знаешь, как это бывает, вдохновение всегда приходит неожиданно.             мансон затыкается резко, замечая на себе злой взгляд коллеги. точнее — если бы эдди попросили описать, как должен выглядеть главный злодей какого-нибудь дерьмового комикса, то он однозначно показал бы им фотографию генри. и неважно, готовит ли он кофе; моет пол; пытается улыбаться клиентам на кассе; моет кофемашину; отдыхает; моет туалеты; выслушивает мансона. у него всегда одно выражение лица — это, пожалуй, даже забавно.             — во сколько мы открываемся, эдвард? — его голос низкий и противный в такие моменты, словно он скребёт чем-то острым по стеклу или обещает вырвать сердце. эдди же утыкается растерянным взглядом в свои ладони, а после показывает девять на своих пальцах, украшенных кольцами, — а сколько сейчас?             мансон тут же задирает голову и находит глазками-бусинками часы на стены. если его мозг не ошибается, то:             — пять часов вечера!             несколько посетительниц, наблюдающих за происходящим, тихонько смеются; эдди подмигивает им с обворожительной улыбкой, мол, да, девочки, я умею считать время по круглым часам. а потом ему прилетает оплеуха от коллеги. генри хватает его за шиворот и тащит в подсобку в мёртвой тишине; тяжелый взгляд голубых глаз намекает на всё, что угодно, но не хорошее завершение диалога.             — ещё раз опоздаешь на восемь часов из двенадцатичасовой смены, — коллега склоняется к нему ближе; на идеальном лице проступает жуткая улыбка, от которой у любого другого человека уже случился бы инфаркт, — то я разрежу тебя на маленькие готические тортики и буду продавать их со скидкой пятьдесят процентов. ты понял?             — я металлист вообще-то, а не гот, — мансон улыбается в ответ и неотрывно смотрит своими глазами-пуговками на коллегу, у которого достаточно хорошее терпения для работы в общепите. наверное, занимается медитацией или типа того.             — значит скидка будет семьдесят пять процентов, эдвард. больше не открывай рот и не обесценивай своё существование, — генри выпрямляется и нервно трёт переносицу длинными пальцами; ещё раз вздыхает, а после кивает на рабочий фартук, что лежит в горе других вещей, — не забудь собрать волосы и хорошо вымыть руки.             он собирается уходить обратно в зал, как мансон ловит за запястье; на лице генри появляется нескрытное отвращение, которое тут же меняется улыбкой и новым планом. может, полиция сочтёт это убийство, как самозащиту от металлистских микробов или типа того. эдди же несколько секунд переступает с ноги на ногу, а после — тихо шепчет так, будто их в подсобке ещё десяток человек и одна робин, которая обожает слухи.             — а он приходил сегодня? — мансон нервно закусывает нижнюю губу в ожидание ответа. маленькие человечки в его голове начинают создавать искусственную панику, но после согласного кивка от генри всё проходит. эдди радостно вскрикивает, — отлично! как хорошо, что он уже был.             коллега уходит из подсобки быстрее, чем обычно, чтобы не сталкиваться с лучами радости, что излучает радиоактивный эдди. счастливая песенка на мотив какого-то тяжёлого рока; постукивание пальцев по собственному бедру в обтягивающих джинсах. он без привычных возмущений собирает любимые волосы в высокий хвостик и вместо стандартных трёх раз мытья рук с мылом эдди делает это целых четыре. нужно будет обязательно рассказать об этом генри, чтобы он зафиксировал это в своём воображаемом журнале ошибок мансона.             когда приготовления к рабочему дню заканчивается, эдди выскакивает в зал и тут же ловит чек себе в лоб:             — двойной айс-американо, большой размер, — генри указывает ладонью на включенную кофемашину и не требует возражений.             — сделаю быстрее, чем ты сможешь сказать "молодец, эдвард", — эдди задорно подмигивает и начинает готовить кофе под внимательный взгляд коллеги, который даже под дулом пистолета не скажет этих двух заветных слов.             гремит лёд, что обжигает холодом; свежий запах зёрен пробуждает в мансоне чувство хорошо сделанной работы и скорого аванса. пускай он и опаздывает на восемь часов — у него есть на это веская причина, даже посерьезнее, чем ночное вдохновение. да и тем более, что сделано то сделано — нет смысла жалеть о пропущенных часах работы. он постарается закрыть их заменами или же мытьём туалета. то есть.             эдди, наконец, закрывает крышку на прозрачном стаканчике и ставит его на стойку для клиентов, выкрикивая:             — двойной айс-американо!             он поднимает взгляд в зал, ожидая, когда подойдёт одна из смеющихся девочек, но вместо этого справа появляется высокая фигура; мужская рука берёт холодный стаканчик, даже не благодаря за проделанную работу; мансон собирается возмутиться вслух на эту тему, но тут же затыкается, понимая.             — привет, — парень, держащий кофе, не пытается выдавить из себя дружелюбную улыбку; блестящие щенячьи глаза, обрамленные кукольными ресницами вызывают в эдди панику больше, чем застывший в воздухе вопрос, — почему ты вчера сбежал?             бля.             дерьмище.             распахнутые глазки эдди тут же ищут коллегу у кассы, надеясь, что нужно сделать ещё сто чашек супер-пупер сладкого рафа с рисунком лебедей в галстуке на пенке. но генри просто злорадно улыбается в ответ; если бы его воспитание позволяло, то он явно показал бы средний палец. подстава — рядом раздаётся уверенное кхм-кхм.             их взгляды опять встречаются.             — мне нужно было срочно покормить собаку, — уши эдди предательски вспыхивают красным; микро-эдварды в его голове истерично придумывают, что же ответить ещё. миллисекунда и добавляет, — и рыбок, — роет себе яму всё глубже и глубже, — ещё мне срочно нужно было позвонить бабушке, я забыл это сделать днём. прости, стив.             между ними повисает неловкое молчание, которое никто не решает прервать. харрингтон лишь тяжело вздыхает и делает несколько глотков холодного американо; ритмично двигается кадык; эдди впивается в него взглядом и мечтает, чтобы генри подошёл сзади и придушил его, мансона, желательно быстро и без сожалений. ему — стыдно. он становится словно в несколько раз меньше, а после опускается так, что бьётся лбом об стойку, но не говорит большего.             — эдди, ты просто мог прямо сказать, что я тебе не нравлюсь, — голос стива звучит гулко; он хмурит густые брови и скрещивает руки на груди; пальцами сильнее чем нужно сжимает стаканчик кофе, который вот-вот прольётся. харрингтон из тех людей, кто просто согласен принять правду, какой бы жестокой она не была. вот и всё, — это лучше, чем бросать меня на улице сразу после поце-             — тихо-тихо ты! генри услышит! — мансон резко поднимается и тянется через всю стойку, тут же затыкая ладонью губы стива; на щеках горит глупый румянец. его голос становится ещё тише, — давай обсудим это в другой раз, а?             стив не двигается; он даже не удивляется, когда рука мансона с крашенными в чёрный ногтями, задерживается у его рта дольше чем может себе позволить работник кофейни. эдди хочет добавить что-то ещё, как резко вздрагивает от шороха со спины и прячет руку к себе в подмышку — делает всё только хуже.             — дорогой, эдвард, — генри появляется так же жутко, как маньяки в фильмах хичкока; он опускает свои светлые руки на плечи мансона, несмотря на отвращение ко всему, что стиралось больше, чем два дня назад, и саркастично добавляет, — так и быть, я могу пойти навстречу и доработать эту смену в одиночку. а ты тогда обсуди со своим молодым человеком все проблемы. кажется, вам это нужно.             эдди хочет перебить этого злодея и громко ругнуться, что они со стивом вообще-то не встречаются, а вчера было первое их свидание, которое сам же мансон пропускает через мясорубку под названием паника. его глазки бегают то на улыбающегося коллегу, то на стива, который, видимо, не собирается уходить без всей правды. в этой команде все против него — жаль сегодня не смена робин, которая точно бы заступилась за дурака.             — спасибо, генри, ты самый настоящий друг, — эдди поворачивается к блондину и улыбается тому так, словно его заставили только что съесть горсть стеклянной крошки. было не вкусно, — если я завтра не приду на смену, то ищи меня в морге.             — с удовольствием.             нехотя снимая с себя фартук и отдавая его генри, мансон следует за стивом к выходу; пульс отдаётся звоном в ушах. надо было сказать, что нужно за вещами в подсобку и оттуда вылезти на улицу из окна, а после отправить почтой заявление на увольнение. ещё собрать все вещи, уехать в другой город, завести собаку и рыбок, возможно, найти белобрысого парня-австралийца и взять из приюта ребёнка, состариться вместе и умереть в один день от спида.             — ...ты меня слушаешь? — стив заглядывает в чужое лицо, в котором нет и намёка на понимание. его свободная рука опускается к запястью мансона, несильно сжимая, а после он резко бросает её и делает несколько шагов в сторону, — хорошо, я понял. прости, что настоял на повторной прогулке, мне не стоило.             — стой, нет, погоди! —  закатное солнце слепит и без того лупоглазые бусинки эдди; паника подступает к горлу от услышанных слов. чёрт. он просто выпал в свои мысли! — повтори, пожалуйста.             стив опускает неуверенный взгляд на свой кофе и ставит стаканчик на самый край фасада здания. они прошли уже несколько домов, и всё это время харрингтон зачем-то распинался о своих глупых чувствах; о том, что он вчера сильно волновался на их неудачном свидании; что мансон ему очень нравится, но не уверен в обратных чувствах парня. он несколько раз повторял, что это его первые нетрадиционные отношения и ему очень страшно. а теперь оказывается, что эдди даже не слушал его — звучно хмыкает.             — я тебе не нравлюсь?                          мансон застывает на месте, как олень, который ждёт заветного удара машины на проезжей части; он шумно вдыхает через нос и также выдыхает. в его голове микро-эдварды под предводительством такого же маленького, но жуткого генри истерично ищут выход из этой ужасной ситуации; бегают кругами, крича изо всех сил. в конце концов он выдает:             — да. то есть нет.             бровь стива тут же вопросительно поднимается; он просит пояснить хоть что-нибудь, но мансон вновь пропадает в своём воображаемом мире. это всё начинает затягиваться и — расстраивать. харрингтон смотрит себе под ноги; бросает взгляд на порванные кеды парня напротив; на такие же дранные чёрные джинсы; торс, обтянутой футболкой очевидного цвета; открытую шею, на которой вчера красовался красивый чокер с шипами. а глаза — в глазах эдди не пропадает паника.             — что вчера произошло? — он взмахивает ладонью перед самым лицом парня, который выходит из анабиоза, и резко ловит его ладонь, цепляясь за указательный и средний палец, как это любят делать маленькие дети. они оба застывают в неловкой позе, — если вдруг ты забыл, то мы поцеловались, а потом ты убежал...             — я... я-просто-сильно-возбудился-и-мне-захотелось-с-тобой-сразу-переспать-но-это-было-твоё-первое-гейское-свидание-и-ты-весь-такой-классный-я-понимал-что-это-пиздец-поэтому-убежал-подрочил-поплакал-и-уснул.             эдди выпаливает это скороговоркой срывающимся на крик голосом, привлекая внимание нескольких прохожих через дорогу; его глазки-бусинки виновато утыкаются в асфальт; он не отпускает ладонь стива, словно боится, что стоит ему только расслабить пальцы, как тот исчезнет навсегда. за мансоном и без того плохая репутация в городе, благодаря дерьмовому характеру и ещё нескольким проблемам с законом, но ему так не хочется портить сильнее впечатление о себе. он шумно выдыхает, как шарик, что вот-вот улетит в воздух.             — погоди, что? — стив искажается в лице, на котором застывает ещё несколько сотен вопросов. но в конце концов, он бормочет, — ты убежал, потому что у тебя встал?             — бля... ну да, — мансон решается поднять взгляд и встречается с карими глазами стива, что на фоне заката кажутся красивым мёдом. ещё эти реснички куколки. но эдди не чувствует упрёков в этом взоре; лишь искорки смеха, — я не представлял, что делать дальше. если бы ты был горячем геем-австралийцем, то мы бы просто пошли ко мне или к тебе. но ты, блять, харрингтон. да у первого человека на луне было меньше ответственности, чем у меня!             на губах стива постепенно появляется улыбка, а после он начинается беспричинно смеяться, заливаясь смехом на всю улицу. кажется, они сегодня главные герои этого городка. эдди же очередной раз чувствует себя глупым — он не отпускает чужую руку. так и стоят. харрингтон ещё какое-то время пытается успокоиться от смеха; в уголках его глаз застывают капельки слёз, которые даже не смахивает. впервые за сутки плечи стива расслабляются.             — я успел надумать себе всё самое плохое, что только можно было, эд, — он качает головой и вдруг сам берёт свободной рукой вторую ладонь мансона в свои руки; сокращает расстояние слишком быстро для типа-натурала и склоняется к лицу, — но мне очень приятно слышать, что поцелуй со мной вызвал у тебя такую реакцию.             в голове эдди повторно раздаётся тревога; микро-генри начинает кричать на микро-эдвардов, которые носятся по кругу и не справляются с гейской паникой, что вызывает у них происходящее. примерно, то же самое было и вчера — почему именно харрингтон вызывает у него такие эмоции, он не может дать ответ. но мансон точно уверен, что парень, который сейчас смотрит на него с глазами-искорками ему нравится. очень.             он бросает быстрый взгляд по сторонам, чтобы посмотреть улицу на наличие прохожих, но вдруг чувствует на своих губах — тепло. стив в отличии от вчерашнего вечера первый делает шаг и прижимается в поцелуе; это кажется таким нежным и милым, словно харрингтон целует одну из своих бывших девочек; эдди тает подобно льду под закатным летним солнцем.             его руки сами обхватывают шею стива, притягивая к себе ещё сильнее; он прижимается спиной к фасаду здания и тут же слышит звук падающего стакана кофе, про который они благополучно забывают. эдди просто хочется долго целоваться, стоя вот так посреди улицы; под последними лучами солнца. слушая дыхание стива харрингтона, который на самом деле ему очень-очень-очень нравится.             как вдруг.             — если честно от поцелуев с тобой у меня тоже встаёт, — стив тихо шепчет в губы, заставляя микро-эдвардов в очередной раз бить тревогу в голове мансона, — поэтому мы можем пойти ко мне.             пиздец.