Лава в виде сердца

На фоне бескрайнего океана выделяется фигурчатые вулканы, между которыми ущелье в виде сердца, словно их закономерное продолжение. На протяжении тысячи лет Уку пел песню о том, что когда-нибудь его кто-нибудь полюбит, не зная, что под водой находится Леле, которая одна слышала эту песню и думала, что та предназначена именно ей. Обтесывался Уку, превращался в породу, а Леле была под айсбергом, который медленно поднимался из недр вод. В момент, когда Уку уже отчаялся и окончательно стерся, то услышал ответ на свою песню, которую Леле сочиняла долгие века, находясь под водой. Оба вулкана не могли разговаривать друг с другом несколько столетий, попросту любуясь и изредка обмениваясь песнями, а ущелье соединило их не так давно, кинув в вечные объятия. С тех пор как все же столкнулись, не прекращают улыбаться, попыхивая во все стороны лавой. О чем можно разговаривать с такой историей, когда нужно только наслаждаться положением? Но все же и у них есть темы для разговоров: — Уку, давай споем другую песню? — однажды предлагает Леле, пуская лаву на противных пташек, которые сбивали ритм придуманной мелодии. — Какую, любовь моя? Неужели наша плоха и тебе больше не нравится? — немного грустно удивляется тот, не понимая, что может быть неправильного в их песне, которую они копили веками. — Просто ты ее сочинил, когда был один. И я сочиняла свою, когда была одна. А теперь давай сочиним что-нибудь вместе, — светло улыбается Леле, пуская еще немного дыма, чтобы разогнать мимо проплывающий корабль с людьми. — Давай, это отличная идея! — улыбается Уку, обрушив немного лавы на деревья и кусты, а так же безучастных к их прошлым страданиям рыб. — Я начну… — произносит Леле под восхищенный взгляд, смущенно прокашливаясь, а потом звонко начинает петь: — Не думала я, что любимого найду… — Когда он, кажется, попал-таки в беду, — тут же подхватил с ходу Уку. — Наша лава струится по нашим венам… — Мы вместе сидим на океане, в мире несовершенном… — Но будем жить мечтою лишь одной… — Что состаримся мы вместе. Я с тобой… Оба вулкана дружно пустили еще дыма, пугая космонавтов на МКС и радуясь тому, как у них слаженно получается. Обоим было приятно, что каждый понимает другого с полумысли, а не с полуслова, как принято у людей. Все же одиночество и долгая изоляция друг от друга сделала свое дело, закалив сердца. У обоих было еще миллиард лет в запасе, чтобы составить миллионы разных песен, которые будут и к восхищению наблюдателей, и к страху от их лавы.