magic(or no)

В Монастыре Святого Серебра всегда было холодно. Ветер свистел и отбивался об стены. Даже летом каменные стены хранили сырость и тишину, в которой отчетливо громко было слышно шаги. Уилл знал это место как свои десять пальцев. Здесь он жил с самого детства. Здесь его учили различать травы и применять их на практике, обрабатывая раны, читать священные литры и — главное —хранить волю богов и не вмешиваться без нужды. Он старался следовать последнему правилу. Хоть и получалось не всегда. Когда вечерний колокол давно отзвенел, монастырь погрузился в полумрак. В кельях гасли свечи, братья расходились на молитву или сон, и только в восточном крыле горел приглушенный свет. Посреди маленькой комнаты с узким окном, Уилл на коленях стоял перед небольшой, потрескавшейся чашей с водой. Вода оставалась неподвижной. А значит, боги молчат. Он уже хотел взвыть от бессилия, пальцы сжались на краю чаши. Сделав глубокий вдох, он прикрыл глаза. — Я прошу не для себя, — тихо, едва слышно произнес он, глядя в чашу. — И не ради любопытства. Свеча рядом заметно дрогнула, но не погасла. Его слышат. И плохой, и хороший знак одновременно. Снова прикрыв глаза, Уилл продолжил читать заклинание, выученное втайне, не по уставу и разрешению наставника. Эти чары малого влияния, они не были запретны, но и не одобрялись. Их редко вписывали, если вписывали вообще, в официальные свитки, считая их слишком… человеческими.

Привязанность.

Трепет.

Склонность.

Когда слова были произнесены, вода в чаще заметно дрогнула. Уилл замер. Это было не так, как в учебниках. Не вспышки света, не тихий звон, а ощущение, будто что-то — или же конкретнее, кто-то — посмотрел прямо на него. Оценил. Задумался. И отпустил. Свеча погасла, оставив за самой кромешную темноту. — Чёрт. — прошептал Уилл, сразу осеняя себя знаком Серебра. Приподнявшись на ноги, он почувствовал некую тяжесть в груди. Заклинание не рассеялось. Оно ушло … куда то ещё. В тот же вечер в нижнем дворе задержался один из паладинов. Майк Уиллер прибыл в монастырь с отрядом на рассвете, но ближе к ночи все уже спали, вымотанные дорогой. Лишь он остался бодрствовать, прислонившись к перилам и глядя на тёмное небо. Плащ был перекинут через плечо, а меч — прислонён к стене. Он снял перчатки, и прикрыв глаза и медленно выдохнул. Он ощущал странное беспокойство, на которое он мог найти объяснение. Ему казалось, что он что-то упускает. Что-то важное. Не угрозу. Не долг. А… имя. Он нахмурился, проведя рукой по волосам. — Соберись. — тихо пробормотал он себе под нос. — Наверное, всё же стоит тоже пойти отдохнуть. Но когда он поднял взгляд, в одном из окон восточного крыла всё еще горел свет.

И почему-то.

Ему очень захотелось узнать, кто там.       

Майк медленно поднимался по ступеням, стараясь не издать ни звука. Он и сам не знал зачем делает всё это. Он мог бы списать это на служебную привычку — паладинам свойственно проверять территорию, особенно в незнакомых монастырях. Особенно когда ноги сами вели его. Сердце билось чуть быстрее, чем обычно, отбивая ритм ему в голову. Это раздражало. Майк никогда не был силён в распознавании собственных чувств. Но единственное, что он знал — чувства всегда должны быть ясными и объяснимыми. Так учили в ордене. Уйдя в мысли, он и не заметил как стоял уже у двери, свет из окна которой падал узкой полоской вдоль коридора. Где-то капала вода, звук эхом отображался от стен, делая тишину еще более плотной. Он не собирался стучать. Но дверь открылась сама. Уилл стоял на пороге, всё еще в своём светлом одеянии, с растрёпанными волосами и с выражением лица человека, которого явно застали в неподходящий момент. От него исходил запах воска, чернил и чем-то едва уловимым — как после грозы. — Ты… — начал он, но тут же замолчал. Майк продолжал упорно молчать. Они смотрели друг на друга слишком долго, слишком для обычного приветствия. — Я увидел свет и… — первый подал голос Майк, нервно кашлянув. — Подумал, вдруг нужна будет помощь. Уилл дёрнул головой, словно возвращаясь в реальность. — Нет. То есть… спасибо, но всё в порядке. Теперь, когда свет от свечи освещал не только тесную комнату, но и небольшую часть коридора, Уилл смог разглядеть его. Темные, как смоль волосы, такие же темные глаза, которые продолжали бегать по его лицу, так же бесцеремонно разглядывали его, как и он сам. Четкие черты обрамляли немного влажные кудри, прилипая ко лбу, а россыпь веснушек на лице делала его образ ещё юнее. Уиллу потребовалось моргнуть несколько раз, чтобы наконец вникнуть в происходящее. Он не отступил вглубь комнаты, но и не закрыл дверь. Между ними повисло напряженное молчание. Майк заметно замялся. — Замечательно. — пронеслось у него в голове. И на его лбу просела складка. Уиллу, почему-то, очень захотелось её разгладить. — Тогда я, наверное— начал всё же Майк, но остановился. Ему вдруг стало необходимо остаться. Если он сейчас уйдёт, он практически уверен, что эти большие зеленые глаза будут посещать его во снах до самой смерти. — Ты клирик. — сказал он, вместо этого. — Проницательно. — Молодой для монастыря. Уилл слабо улыбнулся. — Ты тоже слишком молод, чтобы выглядеть таким измученным. Майк фыркнул, сам того не желая. — Говорят, служба быстро старит. Снова пауза. Но на этот раз она сопровождалась слабыми улыбками, и была не неловкой, а странно тёплой. Как будто оба понимали: если сейчас развернуться и уйти, что-то будет упущено. — Меня зовут Майк. — сказал он. — Уилл. Внутри что-то перевернулось. Имя внутри Майка отозвалось слишком сильно. Он снова нахмурился. У Уилла снова зачесались руки. — Ты выглядишь… — он понизил свой голос, — как будто тебя что-то гложет. Уилл неоднозначно пожал плечами, опустив взгляд. — Иногда боги отвечают не так, как мы ожидаем. — Или не отвечают вовсе, — кивнул Майк. У Уилла промелькнула мысль, почти догадка. — Ты когда-нибудь чувствовал, — тихо спросил он, — что на тебя повлияло что-то… неочевидное? Майк медленно выдохнул. — Сегодня? Да. Уилл вздрогнул. — Что ты имеешь в виду? — Я не могу объяснить, — честно сказал Майк. — Но с тех пор как я вошёл в эти стены, мне кажется, будто я должен быть… рядом с чем-то важным. Он замолчал, затем добавил, глядя прямо на Уилла: — С кем-то. Сердце Уилла пропустило удар. Это было невозможно. Слишком рано. Слишком явно. И всё же магия внутри него отозвалась — тихо, почти ласково, как будто подтверждая то, о чём он боялся даже подумать. — Это, наверное, просто усталость, — поспешно сказал он. Майк улыбнулся — мягко, без насмешки. — Возможно. Но он не выглядел убеждённым.

***

С тех пор Майк стал заходить чаще. Официально — чтобы обсудить маршрут отряда, благословение на дорогу, проверку запасов. Неофициально — потому что восточное крыло больше не казалось пустым. Уилл ждал и жаждал этих визитов, хотя всё же убеждал себя, что это неправильно. Маги — от слова «магия». А магия любит ясность: в голове, в душе. Чувства всё усложняют. И всё же каждый раз, когда Майк входил в зал для молитв, воздух вокруг становился теплее. Они разговаривали обо всём. О дороге. О служении. О магии. О том, как это — верить и сомневаться одновременно. Магия между ними не вспыхивала. Она тлела. Медленно. Верно. И, возможно, самое опасное заклинание Уилл наложил вовсе не тогда, у алтаря. В ордене паладинов Майка учили, что клятва — это не просто слова. Это выбор, сделанный один раз и повторяемый каждый день. Он повторял свой выбор каждое утро, надевая доспехи. И каждый вечер — снимая их. Но с тех пор как отряд остановился в монастыре Святого Серебра, в его клятве появилось странное, неозвученное дополнение. Ничего запретного. Ничего явного. Просто имя, которое он не произносил вслух. Майк ловил себя на том, что ищет его взглядом ещё до того, как входил в зал. Что замедляет шаги, если слышит тихие голоса клириков. Что чувствует разочарование, когда восточное крыло оказывается пустым. Это было неправильно. И в то же время — удивительно спокойно. И он даже задумался, — Может, неправильно это и есть хорошо?

***

Они сидели в библиотеке, где Уилл переписывал старый свиток. Майк просто… был рядом. Он всё чаще находил себе место там, где работал Уилл, будто его присутствие делало ожидание проще. — Ты держишь перо неправильно, — сказал Майк, цокнув языком. — Я переписываю тексты с тех пор, как ты, вероятно, ещё держал меч вверх ногами, — фыркнул Уилл. — Это было всего пару раз, — возмутился Майк и наклонился ближе. — Вот. Смотри. Он взял руку Уилла — осторожно, почти нерешительно — и направил пальцы. Прикосновение было лёгким, но Уилл вздрогнул, словно по коже прошёл разряд. Майк это почувствовал. И тут же отстранился. — Прости, — сказал он быстро. — Это слишком, да? — Всё… нормально, — ответил Уилл, слишком поспешно, рефлекторно закусывая внутреннюю часть щеки. Между ними повисла тишина. Не неловкая — напряжённая. Такая, в которой каждое движение ощущается слишком остро. — У тебя тёплые руки, — неожиданно сказал Майк, отводя взгляд. Уилл моргнул. — Это… странное замечание. — Знаю, — Майк улыбнулся. — Но почему-то мне показалось важным это сказать. Уилл отвернулся к свитку, чувствуя, как горят уши. Магия внутри него едва шелохнулась. Тихо. Почти одобрительно.

***

В ту ночь Уилл не спал. Он сидел в своей комнате, глядя на потухшую свечу, и думал о словах, которые не должен был произносить. О чувствах, которые не должен был испытывать. О магии, которая, возможно, всё же подействовала. Если это заклинание… Если оно всё ещё действует… Мысль была невыносима. На рассвете он принял решение. Он найдёт Майка и скажет ему правду. Не всю. Но достаточно. Майк нашёлся во дворе — тренировался с мечом, медленно, без резких движений. Уилл остановился в тени арки, наблюдая за ним, и к нему пришло осознание: дело не в магии. Даже если заклинание никогда не срабатывало, он всё равно смотрел бы так же. Майк заметил его и опустил меч. — Ты выглядишь так, будто собираешься исповедаться, — сказал он. Уилл подошёл ближе. — Возможно, так и есть. Майк стал серьёзным. — Тогда я слушаю. Уилл открыл рот — и понял, что не может сказать ни слова. В горле пересохло, а взгляд то и дело цеплялся за забавные кудряшки, развеваемые прохладным ветром, за розоватые щеки, за мозолистые ладони и руки, которые Майк упрямо скрестил на груди — в ожидании. Всё это и правда было слишком. Уилл говорил не сразу. Теперь они сидели на низкой каменной скамье во внутреннем саду — там, где редко кто появлялся на рассвете. Туман ещё не рассеялся, листья были влажными, и мир казался слишком хрупким для лжи. — Я боюсь, — наконец сказал Уилл. Майк повернулся к нему всем корпусом. — Меня? — тихо спросил он. — Что? — честно удивился Уилл, —Нет. — Тогда чего? Уилл сжал ладони так сильно, что побелели костяшки. — Того, что если я скажу, ты перестанешь смотреть на меня так, как сейчас. Майк нахмурился. — Уилл… что бы это ни было, ты уже для меня важен. Эти слова ударили сильнее любого приговора. — Я читал запретный текст, — выдохнул Уилл. — Не тёмную магию. Но… личную. — его голос дрогнул и он опустил голову. — Чары привязанности. Слабые. Я думал, они рассеются. Я думал, ничего не произойдёт. Он поднял взгляд, полный страха. — Я не хотел влиять на твою волю. Тишина опустилась между ними — тяжёлая. Майк медленно вдохнул. — Ты думаешь, что то, что я чувствую… — он запнулся, — это из-за магии? — Я не знаю, — честно сказал Уилл. — И именно это пугает больше всего. Майк смотрел на него долго. Слишком долго. Обдумывая. Уилл уже приготовился к отступлению, к ругани, к слову «нет». Но вместо этого Майк протянул руку и накрыл ладонь Уилла своей. Уилл замер. — Ты не… — Я злюсь, — опередил его Майк — Но не на тебя. Он сжал пальцы чуть сильнее. — Я знаю, каково это — чувствовать то, что не укладывается в уставы. Если бы это была только магия… — он качнул головой. — Я бы почувствовал фальшь. — А ты не чувствуешь? — Нет. Сердце Уилла пропустило удар. Не успел Уилл опомниться, как Майк потянул его за руку. — Посмотри на меня, — попросил Майк, нависая над ним. Уилл подчинился. — Если ты скажешь, что хочешь, чтобы я ушёл, — продолжил Майк, — я уйду. Если скажешь, что сомневаешься — я подожду. Но не думай, что ты лишил меня этого чувства. Он усмехнулся — мягко, почти нежно. — Я слишком упрям для этого. Уилл рассмеялся — тихо, с облегчением и болью одновременно. — Ты паладин до костей. — А ты слишком мил для манипулятора. Между ними стало тише. Время замедлилось. Майк медленно поднял руку — не касаясь сразу, давая время отступить. Уилл не отступил. И тогда Майк коснулся его щеки — осторожно, как будто имел дело не с человеком, а с чем-то бесконечно ценным, хрупким. Уилл закрыл глаза. — Если это ошибка… — прошептал он, обдувая верхнюю губу Майка теплым дыханием. — Тогда она будет нашей, — ответил Майк. Он наклонился медленно. Неуверенно. Оставляя Уиллу последний выбор. Уилл сделал шаг навстречу сам. Поцелуй был тихим. Без спешки. Без требования. Майк отстранился первым, лбом коснувшись лба Уилла. — Всё ещё здесь? — спросил он. — Да, — выдохнул Уилл. — И… это точно я. Магия внутри него не вспыхнула. Она успокоилась. Одобрила. Майк обнял его — не крепко, не защищая, а рядом. Уилл позволил себе опереться на него, зарываясь носом в его шею, впервые не думая о правилах, богах и страхах. — Когда мы уйдём из монастыря, — тихо сказал Майк, — путь будет сложным. — Я знаю. — Ты всё равно пойдёшь? Уилл улыбнулся. — Я слишком далеко зашёл, чтобы отступать сейчас.

И всё же

никакое заклинание

не могло бы создать

то, что они выбрали сами.