Ожидание

      Поговорим об этичности смешения рабочих и личных отношений. Чувства к своим коллегам, неважно, будь то просто твой напарник или даже руководитель, до хорошего такие ситуации никогда не доводят, и все об этом знают. С большой вероятностью ты влюбляешься в кого-то из них просто потому, что находишься с ними в одном пространстве на протяжении большого количества времени почти каждый день.       Знал об этом и Ландо, но не мог ничего поделать с собой и своей многолетней влюбленностью. Это одновременно и мотивировало, и сжирало изнутри. Постоянные мысли об этом со всех возможных сторон наполняли его голову день ото дня: утром в душе, днем на работе, вечером перед сном — он только и делал, что думал о нем. Он буквально был одержим.       Иногда он думал, что это взаимно, и, чтобы доказать себе реальность своих предположений, при их нередких взаимодействиях позволял себе дерзкие и шутливые, как ему хотелось думать, заигрывания, не гнушаясь присутствия других людей, которые могли посматривать на него искоса. И Оскар отвечал на них с лихвой, будто полностью поддерживал, но за пределы рабочих встреч их отношения так и не выходили, и это убивало догадками, что все это было лишь в его голове.       Периодически Ландо задавался вопросом, как вообще это все получилось, ведь в самом начале он не мог даже подумать, что этот человек когда-нибудь станет ему импонировать больше, чем просто товарищ и соратник. Он помнил, как они впервые встретились, и он, окинув Оскара взглядом, подумал, что тот откровенно не в его вкусе. Но теперь он здесь, в той точке повествования, где представляет, как все могло бы быть, будь они вместе.       Время шло, Оскар раскрывался, в том числе в глазах Ландо. Он был таким спокойным, уверенным и поддерживающим, часто помогал Ландо заземляться, когда тот начинал сильно нервничать. Казалось, что они становятся ближе, иногда слишком, но Оскар всегда мог легко обозначить границу и выдержать расстояние между ними, если Ландо слишком ощутимо начинал пересекать черту дозволенного. Иногда это задевало Ландо, но он понимал, что сам виноват в том, что собственноручно вручил свое сердце человеку, который проявил к нему просто чуть больше внимания, чем следовало бы для простого поддержания рабочих отношений.       И Ландо это прекрасно понимал, насколько мог, старался трезво оценивать ситуацию и свое поведение. Иногда он даже пытался убедить самого себя, что это все — вранье самому себе и у него на самом деле нет никаких чувств к своему напарнику, просто его утомила рутина в жизни и захотелось эмоций, поэтому его собственный мозг решил выдать такое решение проблемы — эмоционально привязать его к первому попавшемуся человеку, проявившему минимальную заботу.       Но в какой-то момент это начало больше удручать, чем помогать, и было принято решение, что нужно что-то с этим делать. Он долго мусолил это у себя в голове, думал даже напиться, чтобы все легче прошло, или написать на Рождество. Он мог даже начать просто писать Оскару, используя это как предлог и трамплин для признания, но никакие поводы все равно не могли заставить его отправить окончательное сообщение с признанием, ведь он понимал, что это может разрушить все — не только его личную жизнь, но и повлиять на целую команду.       В один из дней они вместе покидали МТС, и Ландо удалось отловить Оскара на проходной. Ему хотелось — нет, скорее, жизненно было необходимо — откровенно поговорить с ним, потому что он видел, что в последнее время что-то сильно гложет Оскара: тот стал слишком напряженным, в его юморе сквозила нервозность, хоть он и усиленно пытался это скрыть под своей обыденной маской спокойствия и неприступности.       На удивление, в этот раз Оскар не отказал Ландо в резкой попытке проникновения в его личное пространство и предложил зайти за кофе, а потом пройтись в парке неподалеку. Это было мило, как думал Ландо, пока не узнал причину, по которой все это происходило с Оскаром в последние несколько недель.       — Я перехожу, — потупив взгляд в пол и нервно теребя стаканчик с кофе в руках, сказал Оскар. — Последние приготовления в процессе.       Ландо как холодной водой окатило. Он ничего не слышал, кроме гула стука собственного сердца в ушах, а на глазах начала появляться слезная пелена, но он смог сдержать себя от того, чтобы расплакаться, и криво, как смог, улыбнулся.       — А я? — Ландо рвано выдохнул, все еще пытаясь сдерживать всхлипы, которые рвались из горла, несмотря на то, что слез уже не было. — В любом случае, я желаю тебе только самого лучшего.       — Ты справишься, я в тебя верю, — слова резанули по самому живому. Одинокая слеза все-таки скатилась по его щеке и закатилась аккурат в уголок губ, давая почувствовать ее солоноватый привкус.       Самое ужасное, что именно такой ответ Ландо и предполагал, но предполагать что-то подобное — не значит быть в действительности готовым это услышать и получить подтверждение своих самых пугающих ожиданий. Ландо не хотел верить в это, но верил. Оскар не стал бы шутить над таким, по крайней мере, не сейчас точно.       После того как они молча просидели почти десять минут, наблюдая за заходящим солнцем, которое окрасило небо и воду пруда с плещущимися в нем утками в золотые тона, Ландо первым решил подать голос. Терять уже было нечего, и если не сделать это сейчас, то такой возможности у него могло больше и не быть:       — И последний гвоздь в крышку моего гроба сегодня… ты мне нравишься.       — Да, — как констатация наличия метафорической крышки гроба и наличия в ней теперь того самого гвоздя. — Я в отношениях.       Это Ландо тоже предполагал, особенно сильно в последние полгода. Он слышал, как Оскар звонил в ресторан, чтобы забронировать стол, он видел, как поменялся стиль Оскара, стал более элегантным, он видел эти красивые фотографии, сделанные явно со знанием дела. Он мог сложить два плюс два, но он не хотел складывать. Удар был, но не такой сильный — это было слишком ожидаемо.       — Мы еще увидимся? — сейчас единственное, чего в действительности хотелось Ландо, — это продлить этот контакт настолько, насколько это только было возможно, хоть это и означало вместе с этим продлить и свои собственные мучения. — В последний раз?       — Обязательно.