Моя хорошая…

***

У Элли был тот самый вид, который бесил его сильнее всего. Не драматичный и не удрученный, а измотанный: красные, воспаленные глаза, сухие губы, которые она все время облизывала, делая тем самым лишь хуже, и горячий нездоровый румянец. Она сидела на диване, укутанная пледом, с чашкой чая, к которому так и не притронулась. — Я в порядке, — сказала она в третий раз за последние десять минут. — Это просто простуда. Гидеон стоял у окна, сложив руки на груди. Он не подходил ближе, разумеется, не потому, что всерьёз боялся заразиться, а потому что врач, на приёме у которого он сам же и настоял, хладнокровно постановил: минимум контакта. И Элли, по всей видимости, в отместку за это вынужденное «свидание с девушкой в белом халате» решила отнестись к данной рекомендации с показательной серьёзностью. — Мгм, — промычал он в ответ, — настолько в порядке, что тебе больно глотать. — Гидеон, — ответила она мягче, — это сезонный вирус, а не бубонная чума. Он сжал челюсть. Обычно в такие моменты он бы просто сел рядом, коснулся бы виска, лба, убрал бы волосы с лица, и половина её упрямства рассыпалась бы, как уроненный на пол пазл. Но нет же, сейчас он мог только смотреть, и это злило. — Элли, — начал он и замолчал. Она подняла на него взгляд, мутный, но всё ещё внимательный. — Что? Он сделал шаг вперёд, но тут же остановил себя. — Ты не обязана быть в порядке, — сказал он наконец. — Не со мной. — Я знаю, — тихо ответила она. — Просто… я не хочу, чтобы ты переживал так, словно я истекаю кровью на твоем диване. Это было последнее, что ему бы хотелось сейчас услышать. Он выдохнул, резко, но без тени злости. Её голос был осипшим, усталым. Она почти не спала, поскольку температура превращала любую попытку забыться сном в подобие психоделической пытки. Он знал, что это временно. Знал, и всё равно не мог спокойно смотреть, на то, как она мучалась от таких классических, но таких досаждающих симптомов. — Элли, хорошая моя… — вырвалось из его уст, прежде чем он успел подумать. Она замерла. По-настоящему. Даже кашель, который одолевал её весь вечер, казалось, отступил на секунду. Она взглянула на него так, будто он произнёс нечто запрещённое законом. — Что ты сказал? — Переспросила она тихо. — Я… — Гидеон запнулся, что с ним случалось крайне редко, — не хотел. Прости. — Нет, — она покачала головой. — Подожди. Элли чуть приподнялась, опираясь на спинку дивана. — Ты никогда не обращался ко мне так. — Не обращался. — Так почему сейчас? Он молчал несколько секунд, после чего произнес с плохо скрываемой досадой: — Потому что я не могу к тебе прикоснуться. И молчать уже тоже не могу. Элли медленно улыбнулась, настолько широко, насколько позволяли потрескавшиеся губы. — А знаешь, — обронила она с ноткой теплой лукавости, — мне нравится, как это звучит. Он усмехнулся криво, смущённо. — Не привыкай. — Поздно, герр Винтер, — тут же сообщила она. — Я запомнила. Он лишь отвернулся к окну, в попытках скрыть свою нелепую усмешку. — Если хочешь, — добавила Элли спустя мгновение, — можешь говорить так… иногда. Когда совсем прижмёт. Он покачал головой. — Пей свой чай. — Сказал он с наигранной угрюмостью.

***

 Через пару дней Элли стало заметно лучше. Температура ушла, голос вернулся, и она снова двигалась по дому так, словно в её кровь подмешали чуток кофеина. Гидеон делал вид, что не следит за этим слишком внимательно. Получалось плохо. Она стояла у кухонного стола и безуспешно пыталась открыть банку с мёдом. Крышка не поддавалась, руки ещё были слабыми. — Не надо, — сказал он, уже подходя. — Я сам. — Я в состоянии справится с закруткой, — подчеркнула она, но банку всё-таки отдала. Он открыл её легко, одним движением, так, что ей стало почти обидно за себя. — Тебе пока не стоит перенапрягается. Элли посмотрела на него внимательно. Слишком внимательно для такой мелочи. — Гидеон, — сказала она нарочито серьёзно. Он поднял брови. — М? Она наклонила голову чуть в сторону слишком явно, почти театрально. — Элли, хорошая моя, — повторила она его интонацию с пугающей точностью. — Не надо геройствовать. Он замер. Ровно на секунду. Потом медленно выдохнул и отвернулся к раковине, делая вид, что занят чем-то крайне важным, но его плечи предательски дрогнули. — Ты обещала, что не будешь этим злоупотреблять, — заметил он почти с укором. — Брать обещания с человека с жаром, все равно что брать показания у выпившего, — улыбнулся она. Он обернулся. — Ты понимаешь, что делаешь? — Ну безусловно, — произнесла она самодовольно, слегка прикусив нижнюю губу. Гидеон подошёл ближе. Теперь уже без ограничений и дистанции, остановился буквально в сантиметре от Элли и наклонился так, чтобы она слышала только его. — Не превращай это в шутку, — прошептал он ей в самое ухо. Она подняла на него обезоруживающе мягкий взгляд. — Я и не превращаю, — ответила она. — Просто даю этому место быть. Он смотрел на неё несколько секунд, потом покачал головой, почти обречённо. — Ты невозможна. — Ты первый начал, — напомнила она. Он усмехнулся коротко, почти незаметно. И, прежде чем отойти, всё-таки пробормотал ей в ответ: — Хорошо. Иногда. Элли не ответила. Просто улыбнулась так, будто получила ровно то, что хотела.