You are my ride

– Эй, Линден! – я говорю это специально, чтобы подразнить тебя, пока выдыхаю огромное облако дыма из своих легких. Ты поворачиваешь голову в мою сторону и морщишься, окутанная табачным смогом: – Какая-то твоя очередная шутка, Холдер? Ты притворно злишься на меня, хмуришь брови и поджимаешь губы, но я знаю правду. Тебе это нравится! Ты проводишь со мной слишком много времени, и мы неизбежно врастаем друг в друга. – Мы превращаемся в одно целое, Линден! Процесс уже не остановить! Я не замечаю, что говорю это вслух, и твое лицо искажается болезненной гримасой. Из нас двоих ты более уязвима, хотя и привыкла думать по-другому. – Это тебе дождь сказал, Холдер? Минутка философской чепухи? Я все еще жду твою книгу, помнишь? Ты смеёшься! Потому что не думаешь, что я говорю всерьез. Однако, я не шучу. Крупные капли барабанят по лобовому стеклу, стремясь к единству. Они все одинаковы. Начинают одиночками, но потом сливаются в общий поток под силой движения дворников и заканчивают хаотичной массой на сером асфальте. Когда-нибудь, Линден, нас так же размажет! Какой-нибудь Рахим застрелит меня при попытке ареста, тебя – хлопнут молотком по голове в коридоре очередного неуютного мотеля. Так и будет, Линден! Этого не избежать! Такие как Реддик – уходят на пенсию, такие как мы – уходят в небытие. Нас забрасывают липкими комьями земли не просыхающей от дождей почвы. Реддика – печатают на первых полосах, нас – в некрологах. А потом о нас забывают, Линден! – Дай сигарету! – ты произносишь это дерзко, властно, требовательно. И я подчиняюсь! Ты так нетерпелива! Я обожаю смотреть, как твои хрупкие руки борются с моими сильными пальцами, пытаясь вырвать из их хватки заветную пачку. Я дразню тебя, Линден! Но, похоже, этот танец создан исключительно для двоих. Мы кружим вокруг друг друга как два неповоротливых корабля, лавируя между честностью и правдой. Ты делаешь вид, что не слышишь меня, я – что не вижу этого. Но мы говорим, и наши слова – это танец. Знаешь, Линден, мы плохие лжецы! Наши движения слишком неуклюжи и неловки, как будто, если ты коснешься меня, то больше не сможешь создать дистанцию. Любопытно! Ты поэтому кидаешься на всех своих партнёров? Чтобы опередить? Быть той, кто солжет? Ты хочешь иллюзии, а между нами ее нет. Они смотрят на тебя как на зеркало, я же смотрю на тебя через тонированное стекло. Я вижу тебя, Линден! Они – нет! Ты чиркаешь зажигалкой и глубоко затягиваешься, расслабляя изможденное лицо. Я любуюсь тобой и маленьким прожорливым огоньком, его энтузиазмом, с которым он начинает пожирать тонкий слой бумаги. Ты не замечаешь этого, но мы горим так же, Линден! Не спрашивай! Я не знаю, когда это произошло. У нас была слишком короткая и слишком насыщенная детективная жизнь. Один день за год, не меньше. Может, это случилось в тот день, когда мы искали Джека, или, когда героически прорывались в казино на индейской земле? Может, я все-таки умер на том мосту, на разделительной полосе, а ты погибла в авиакатастрофе, сев на этот грёбаный рейс до Сономы? Но я объят пламенем, Линден! Каждый чертов день! Теперь ты ревнуешь меня ко всем, а Скиннер – ревнует тебя ко мне. Реддик думает, что мы трахаемся по ночам, впрочем, как и все в этом проклятом отделе! Они сморят на нас и видят, как мы пылаем. Поэтому я бегу остыть в теплую постель к Кэролайн, а ты мечешься между Коди и Джеймсом! Нам отчаянно нужен дождь, Линден! Поэтому мы до сих пор в Сиэтле! – Как там поживает твой мужик? – небрежно спрашиваю я, только чтобы завязать разговор. Ты качаешь головой, потому что знаешь, что я не нуждаюсь в ответе. Я общаюсь с Джеком чаще тебя, и, похоже, ты с этим смирилась, Линден! Я вполне мог бы стать ему папашкой, или хотя бы другом! Но ты намеренно выбираешь холодных мужчин! Они не согреют твою душу и не восполнят пацану потребности в семье. Они мечтают о твоих трусиках, Линден! Я мечтаю о совместных завтраках с тобой и твоим малолетним хулиганом! Черт! Я только сейчас понял, что все они злодеи в твоей истории. Как будто ты настолько ненавидишь себя, что вынуждена окружать исключительно сомнительными людьми! Я не тяну на злодея, Линден! Поэтому ты сомневаешься во мне? Я конченный наркоман и беспринципный вор у маленьких детей! Я жалок и безнадежен! Я слишком ущербен на роль негодяя! Поэтому ты так боишься меня? Ты боишься, что я не причиню тебе боли, и ты привяжешься? А если привяжешься, то никогда не сможешь больше отпустить? Это ранит тебя, Линден! Черт возьми, это убивает меня! Я мертв, понимаешь? Я грёбаный покойник для тебя! Ты отвергла меня загодя, присыпав прелой листвой на одной из своих пробежек. Потому что мертвые не пугают! Ты любишь разгадывать их загадки и говорить с ними! Поэтому ты говоришь со мной! Каждый день в этой прокуренной машине ты споришь со мной, боясь любых проявлений жизни с моей стороны. Мертвых любить легко! Они молчаливы и покорны. Поэтому твои отношения с Риком были обречены задолго до смерти Рози… Он хотел понять тебя! Я не хочу! Твой союз со Скиннером был отравлен по той же причине! Он хотел обуздать тебя. Я не хочу! У бедного Коди и вовсе не было шансов! Он хотел изменить тебя! Я не хочу! Поэтому ты кружишь вокруг меня как гробовщик с лопатой? Ты каждый день хочешь закопать нашу связь, а потом снова и снова идешь за мной, пока я пытаюсь забыться с Кэролайн. Я не виню тебя! Нет! Мы оба больны, и похоже это неизлечимо! – Кончай уже балдеть! – с весельем в голосе говорю я и проворно завожу машину, когда вижу, что вырванная в честной борьбе сигарета истлела в твоих руках. – Нам пора ехать! Ты лукаво киваешь мне в ответ, одаривая легкой ухмылкой. Ты смотришь на меня так открыто и доверчиво, что мне невольно хочется сказать что-нибудь глупое вслух. Йоу, Линден! Ты сегодня в ударе! Я украдкой окидываю тебя нежным взглядом и снова воскресаю подобно Фениксу. Я живой, Линден! И отчаянно жду, когда ты это уже поймёшь!