Волчья клятва

Клыки Леонарда смыкаются на чужой шее, разрывают нежную кожу, а пальцы сильнее впиваются в бёдра Клейна. Тот не успевает понять, что происходит. Это не похоже на обычный укус. Боль от него кажется слишком слабой по сравнению с эмоциями, которые словно из ниоткуда вспыхивают, разливаются жидким пламенем от переката плеча по всему его существованию. Ногти провидца царапают спину брюнета, но тот даже не замечает. Они оба замирают в каком-то наваждении, медленно выдыхая и пытаясь прийти в себя. Первым отмирает Поэт и наконец разжимает челюсти, проходится широким мазком языка, зализывая рану. — Клейн… — он тихо зовёт по имени. Но картина перед ним заставляет забыть все слова. Провидец в его руках, растрёпанный, мягкий и податливый. Медовые глаза полные слёз невидяще уставились куда-то вверх, а искусанные самим Леонардом губы приоткрыты в тихом вздохе. Сердце пропускает удар и тут же заходится трепетной дрожью. — Какой же ты красивый… — шёпот сам собой срывается с уст. Он снова склоняется к любимому лицу, не отрывая взгляда от расширенных в шоке зрачков. Поцелуй, нежный и тягучий. Леонард вкладывает в него чувства, которым даже названия подобрать не в силах. Клейн только и может, что сделать судорожный вдох. Он всё ещё чувствует, как под кожей рассыпаются снопы искр. Перед глазами вспыхивают фейерверки и вместе с ними в ушах грохочет собственное сердце. Он не понимает, почему он ещё не сгорел? Не обратился в пепел от жара необузданных чувств? Всё, что остаётся это цепляться за плечи своего любовника, пока сознание не померкло окончательно.



***

 Где-то во сне, на грани сознания Клейн чувствут себя расколотым. Он не цельное существо, он множество частичек, связанных и объединённых одной сутью. Но есть что-то ещё. Что-то не принадлежащее ему, однако и не чужое. И стоит потянуться к этому, он понимает — Леонард. Клейн не знает, что происходит и как так вышло, но постепенно осознаёт — это чувства его дорогого поэта. Любовь Леонарда отчаянно-горькая, она отдаёт пеплом и безысходностью. Его собственное сердце горит, сжигает себя и своего владельца, стоит только подумать о том самом человеке. И Леонард продолжает падать в огненную геенну, ловит каждый взгляд и каждую улыбку. Добровольно принимает роль спички, только бы приблизится к единственному человеку. А Клейн видит сияние звезды. Гигантской сверхновой, что продолжает выбрасывать языки пламени и волны всепоглощающего жара. «Это его чувства? Такова его любовь? Прожигающая насквозь и доводящая до исступления...» В голове крутились вопросы, а перед глазами фейерверк чужих эмоций. — «Откуда вообще берётся такая преданность?» Провидец открывает глаза и видит знакомый потолок. Он чувствует себя разбитым и истощённым. Но где-то под рёбрами ворочается жар, словно ручной пёс устроился на груди хозяина. Только вот он целиком и полностью из огня. И всё равно виляет хвостом, доверчиво ластится и льнёт к самому сердцу. Если бы его дорогой поэт был дома, Клейн не смог бы сдержать слёз. Он сползает с кровати и плетётся в ванную. В зеркале отражается растерянный и растрёпанный юноша. Его глаза лихорадочно блестят, а на перекате плеча красуется алеющее кольцо от зубов. Провидцу потребовалось ещё несколько минут чтобы просто сформировать в мыслях вопрос: а как он вообще может так ощущать эмоции Леонарда? Потустороннее чутьё не давало никаких сигналов или подсказок, а в голове царил беспорядок. Умыться и погадать над серым туманом о собственном состоянии кажется наиболее логичным решением. Но когда гадание во сне показывает древнего демонического волка, судя по всему предшественника Богини вечной ночи, он узнает несколько настораживающих фактов: 1 – Во вторую эпоху у демонических волков существовали «Брачные метки», однако по сути такую метку можно было считать своеобразным поясом верности. Как человек 21 века он может назвать это, самое мягкое, абьюзом… 2 – Метка на его шее не брачная. По сути связи они схожи, но действуют абсолютно противоположно. Если брачная метка — ошейник и сковывает помеченного, то метка на его шее создаёт связь с Леонардом, передает чужие эмоции и состояние. 3 – Судя по всему Леонард поставил метку неосознанно. Скорее всего на него подействовал ментальный отпечаток потусторонней Черты. Его парень даже не знает что сделал… — Что ж, спрошу совета у мистера Азика. Возможно он сможет вспомнить что-нибудь.

***

Однако с ответным письмом яснее ситуация для Клейна не становится. По итогу план включает личную встречу с мистером Азиком, в надежде, что он вспомнит хоть что-то увидев метку лично. И когда через два дня бывший преподаватель Хойского университета из ниоткуда появляется в гостиничном номере Клейна, надежды оправдываются. Заварив чай, и расположившись на диване их разговор быстро перешёл к сути. — Ты не против если я коснусь твоей метки? — Да, конечно. Если это поможет что нибудь узнать. — Клейн уже растегнул верхнюю пуговицу, демонстрируя кольцо от зубов. Однако, мистер Азик застыл просто наблюдая… — Эм… Мистер Азик? - Пристальный взгляд неумирающего какое-то время разглядывал след, но он так и не протянул к нему руку. Мужчина поморщился, видимо что-то вспомнив, и сделал глоток чёрного чая. — Знаешь Клейн, тебе не стоит демонстрировать или давать другим касаться этой метки так легко. Когда прочёл твоё письмо, мне в голову пришла мысль о стайных метках. — Стайных? — Да. В отличие от брачных, что дают контроль над партнёром, стайные создают связь между двумя или больше созданиями. Монстрам они помогали во время охоты понимать товарищей, даже когда они не видят и не слышат друг друга. «Возможно ли, что это было похоже на систему коопа в онлайн играх? Когда можешь видеть действия сокомандников и общаться со всеми в одном чате?» — Однако это не стайная метка. — Но ведь она и не брачная, так? Существует ещё какие-то виды меток? — Нет, не брачная. Но я только в общих чертах о таком слышал. То что я скажу может тебе не понравится. — Не думаю что моё недовольство что-то изменит. Метка уже у меня на плече, разве тут есть выбор? —Тогда слушай, Клейн, такую метку нельзя поставить просто захотев, это не так работает. По сути это можно считать клятвой верности. Вместе с меткой тебе оставляют частичку собственной души… — Погодите-ка, часть души? Но ведь чтобы повлиять прямо на душу, обычно надо обладать огромной силой? — Обычно да, но то что с тобой случилось обычным не назвать. Как мою душу разделили чтобы я вернулся к Древней Смерти, так и тебе отдали часть души: чтобы найти несмотря ни на что. Чтобы оставаться рядом с тобой даже когда ты очень далеко. Понимаешь? — Чтобы оставаться рядом… Но разве это не вредит тому, кто оставил метку? — Это, конечно, оказывает определённое влияние. Но часть души в твоей метке не настолько велика, чтобы её отсутствие навредило. — А действительно ли, Леонард сам отдал часть души? Если на него повлиял кто-то с высших последовательностей… - Однако на эти слова мистер Азик сразу покачал головой. — Одно дело, если бы часть души твоего партнёра забрал кто-то другой, но, насколько я понял, ты почувствовал вашу связь только после его укуса. А укусил он тебя по собственной воле. — Да, но я не понимаю, как можно так просто разделить собственную душу. Ещё и до становления полубогом… — Ты ведь знаешь, наше подсознание очень сложно устроено, но оно действует в наших интересах. Если кто-то ему дороже и жизни, и мира — самое главное быть рядом и защитить этого человека. Часто ли вы можете быть рядом друг с другом? Знает ли он вообще, где искать тебя в случае чего? — Ну, я время от времени связываюсь с ним… — провидец почувствовал укол вины. Он ещё не успел заключить контракт с духом посланником. А значит у них с Леонардом даже нет надёжного способа связи. — Вот и причина. Порой человеческое желание может быть сильнее любой логики. И твой волчонок так влюблён, что по собственному желанию отдал тебе душу. Возможно это изначально было его судьбой — полюбить тебя. Мистер Азик улыбнулся. На его лице смешалась радость за то, что у его ученика есть человек, готовый отдать тому собственную душу, и жалость к ним обоим. — То есть, у него и выбора не было?.. Мистер Азик, можно ли обратить эффект метки и вернуть ему часть души? — Сейчас я ничего не могу об этом сказать, да и не уверен, что это возможно. Но он ведь хочет быть с тобой? — Одно дело желать быть вместе и совсем другое отдать душу. Ещё и не догадываясь об этом. — Верно, но не испытывай он к тебе столько чувств, то и при всём желании не смог бы оставить такой метки. Клейн, тебе не задумываясь вручили живое сердце. Ты можешь чувствовать из-за этого ответственность, но на самом деле никто не желал взваливать её на твои плечи. Раз волк уже поступил так, то он сделал бы это ещё раз. К тому же, в отличие от бессонных в тебе нет отпечатка демонических волков, но возможность ответить ему такой же меткой у тебя есть. — Я могу ответить тем же? Могу отдать ему часть своей души? — Если ты правда пожелаешь остаться с ним навсегда, то можешь. Твоя духовность отзовётся, когда ты полностью будешь уверен в этом. Но если ты не хочешь, думаю я смогу по крайней мере создать печать для этой метки. Почему-то представляя реакцию Леонарда на разъяснения о метке, Клейну казалось, что он просто расплывётся в улыбке. «Значит с тобой всегда будет частичка моей души? Разве это не хорошо? Да и раз это уже случилось, ты с этим ничего не сделаешь!» — Наверняка что-то в этом духе и скажет. Но вот на возможность Клейна ответить тем же… Провидец не имел ни малейшего понятия, что тот подумает. Обрадуется или наоборот будет против? Всё же на месте Леонарда, Клейн переживал сможет ли сберечь чужую душу, поэтому и не радовался этой «клятве» . Каким бы сильным и стойким ни был Леонард, каким бы отважным и самоотверженным ни было его сердце, но на то оно и сердце. Та часть тебя, в которой рождаются чувства и которая понимает и сопереживает чужим эмоциям. Разве может она быть жёсткой и крепкой, как какие-то доспехи? У Клейна было ощущение, словно ему вручили тончайший шедевр самого искусного мастера. Он знал, сколько в нём таится силы, знал, что оно перенесло уже немало боли и отчаяния, но беспокойство уже поселилось где-то вглубине. Что если он не сможет его уберечь? Что если сам случайно навредит? Что если из-за него мерцание и жизнь этой драгоценности померкнут? «Разве я не собирался вернуться в свой мир? Что случиться с Леонардом если у меня получится?» — Но даже сейчас провидец ощущал эту новую связь. Знал, что этот одновренно надёжный и глупый поэт даже сейчас думает о нём. — Мистер Азик, как по вашему мне стоит поступить? — Если ты хочешь ответить только из-за какой-то обоюдной ответственности, то откажись. Связав души из чувства долга, ты просто разрушишь вас обоих. Но если ты действительно готов вручить этому человеку своё сердце, если чувствуешь, что будешь с ним счастлив и можешь сделать его счастливым в ответ… Думаю ты и сам понимаешь. В нашем мире следующего шанса может никогда не быть. Ты ведь уже умирал, тебе ли не знать каким хрупким бывает наш мир?