Глухой показал, слепой ответил.

Нат громко вздохнул, прежде чем толкнуть дверь. Ребра ныли, на бедре точно наливался цветом приличный кровоподтек, а один из рукавов промок от крови — кажется, рана и не думала затягиваться. Этой ночью он славно боролся с преступностью, но и ему умудрились навалять. Впрочем, всё как всегда. Борьба со злом никогда не была легким делом, особенно если ты слепой. Наверное, стоит начать сначала. В детстве Натаниэлю жутко не повезло — он ослеп из-за брызнувших в его сторону химических веществ. Конечно, благодаря этому он приобрёл парочку интересных способностей, но потеря зрения все равно была слишком большим ударом. Однако парнишка не привык сдаваться и продолжал жить с тем, что имел. Учился отстаивать себя, защищать других, что было весьма актуально, учитывая дыру, в которой он рос. Слишком много грязи, криминала и порочных щупалец мафии. Его папаша, кстати, был одним из таких и, когда пришло время, Нат лично перерезал ему глотку, оставив в подворотне, точно зная, что полиция не удивится подобной находке. Веснински никогда не брезговал отстаивать чужие судьбы кровью; это, к сожалению, передалось ему от отца. Того за глаза называли "Мясник", а он точно не работал в мясной лавке. Натаниэлю в этих трущобах дали иное имя — Дьявол из Адской кухни. Рыжий, умеющий обращаться с ножами, он и правда весьма ловко расправлялся с преступниками, а благодаря маске и радарному восприятию пространства, те даже не подозревали о слепоте «Красного дьявола», пришедшего за их грешной душой. Такая жизнь отличалась от стандартных будней супергероев, о которых постоянно трещало телевидение и радио, но Нат не нуждался в славе, он просто хотел, чтобы место, которое он называл домом, перестало душить простых людей. Нью-Йорк — большой город, но злачных мест тут предостаточно: в них Веснински иногда пересекался с другими защитниками правды. Так он познакомился с ловким и прыгучим пареньком, которого прозвали «Человек-Паук». Натаниэль готов был поспорить, что за костюмом скрывался подросток, потому что его сердце быстро билось, а голос сохранил ломающиеся отголоски. Но рыжий не мог осуждать парнишку, ему самому едва исполнилось 17, когда пришлось встать на дорожку борьбы с преступностью. Ещё Нат пересекался с больным на голову наёмником. Острый слух рыжего то и дело ловил разговоры мужика с самим собой. Бог знает, сколько собеседников было у того в голове, но нрав то и дело скакал от маньяка до дружелюбного соседа; приплюсуйте к этому пошлые шутки и периодическое желание облапать Ната за задницу — и вы поймёте, почему рыжий старался его избегать. Благо, этот мужик любил деньги и в Адской кухне не появлялся без веского повода. Была ещё парочка других экземпляров, не считая, конечно, стандартных Мстителей и Фантастической четверки "Монстров", но этим ребятам некогда возиться с мафией — у них постоянно решались проблемы "мирового масштаба". Однако, с одним из Мстителей Натаниэль все-таки пересекся. «Щ.И.Т», то и дело предлагавший Веснински присоединиться к их «замечательной семье», взялся за дело о слишком уж обнаглевшем синдикате и послал туда парочку своих агентов, среди которых был тот самый парень без суперспособностей из Мстителей. Наверное, трудно выживать с луком среди богов, мутантов и гениев-миллиардеров, но Нат сам убедился: этот Соколиный глаз — тот еще ловкач. Теперь понятно, как он держался среди элиты. Особенно Нату понравились его саркастичный характер, жёсткие шутки и неприличные жесты. — Ты должен был зайти с левого фланга, я же отчетливо это написал! — Написал? Я слепой! Ещё в начале тебе об этом сказал! — Слепой? Что? — тут агент Щ.И.Т.а начал хохотать и, понимая, что Нат от этого только больше сердится, пояснил. — Ты тогда так много пиздел, что пришлось отключить слуховой аппарат — Ты глухой? — абсурдность ситуации начала доходить до Веснински, отчего он не смог сдержать ироничной улыбки. Вот так началась их история знакомства. Дьявола из самого хренового района Нью-Йорка и агента Щ.И.Т.а с луком за спиной. Нату понравился этот парень. Эндрю Миньярд. Хорошее имя для того, кто входит в состав Мстителей. Возможно, после первой встречи уже сам Миньярд просил о подобных миссиях; может, Щ.И.Т. решил, что тот в них более полезен, — но Нат начал все чаще встречать Соколиного глаза на своей территории. Они ругались, смеялись, спасали друг другу жизнь, а в один момент сцепились, как голодающие звери. Только вот не для драки. Натаниэль даже подзабыл, как это охрененно, когда голову ведёт от желанного человека. Последние лет пять он перебивался случайными перепихонами с теми, кого цеплял в барах и клубах. Только вот с этим парнем было куда лучше, и, подкидывая бедра навстречу крепкому херу, Веснински точно знал, что хочет повторения. Так и вышло. Снова и снова. И вот они уже три месяца как нашли общее убежище — квартирку на окраине более-менее спокойного района, куда приходили намного чаще, чем в привычные жилища. Почти как нормальные люди, которые съехались. Именно в эту квартиру Натаниэль сейчас открыл дверь. Он малодущно надеялся, что Эндрю тут нет и Миньярду не придется разбираться с избитым Сорвиголовой, но правда в том, что руку лучше бы осмотреть тому, чьи глаза не пялятся в непроглядную черноту. — Я дома, — хрипло произносит Нат, откашливается, прочищая горло, давая звуку заполнить пространство, чтобы оценить обстановку. Из небольшой кухни тут же появился Миньярд, недовольно хмыкнув. — Я же говорил подождать меня сегодня. — Ты мог и не появиться, а те грузовики были намерены уехать именно сегодня вечером. Стоило спасти людей, которых хотели увезти в секс-рабство. Эндрю вздохнул и подошёл ближе, помогая Веснински стянуть костюм, а заодно осматривая чужие раны. Как сам Натаниэль мог заметить благодаря "радарному зрению", сам Миньярд тоже был весь перемотан бинтами; кажется, миссия "Там делов-то на пару минут" прошла так себе. — Рана на предплечье большая, нужна пара стежков. Нат капризно стонет сквозь зубы. Это будет больно. Однако, послушно садится на диван, пока его парень уходит в другую комнату и, вернувшись, обрабатывает рану, очищая её, а после начиная зашивать. Очередной стежок отдается яркой вспышкой в голове каждый раз, когда Эндрю прокалывал острием воспаленную кожу. Благо, это длится недолго и вскоре Миньярд уже лепит пластырь, закрывая рану и обматывая предплечье бинтом. — Есть еще что-то, о чем мне нужно позаботиться? — спросил он, но Нат лишь отрицательно качнул головой, после чего оперся затылком о спинку дивана и блаженно прикрыл глаза. — Много их было? — Не больше десятка. — Рана на плече от пули? Нат показал неопределённый знак рукой, что означало "наверное, я был слишком занят тем, что надирал им задницы, чтобы следить за всем". — Тебе надо в душ, смыть грязь и... — тут Эндрю показушно втянул носом воздух, — какую-то помойку. Рыжий ухмыляется, невидяще глядя в сторону своего парня. — Посмотрел бы я на тебя, если бы тебе пришлось сражаться там, где неделями держали людей в неволе. Однако, Миньярд был прав — стоило смыть эту вонь. Шум воды, как всегда, делал картинку мира яркой, с острыми углами и вспышками эхо о кафель стен. Поэтому Нат почувствовал Эндрю ещё до того, как тот подал голос. — Давай помогу. Он накинул полотенце ему на плечи, когда Натаниэль выбрался из кабинки. Сильные руки на удивление бережно стирали влагу с темнеющих синяков и свежих порезов. Прикосновения казались обжигающими, интригующими, и стоило лишь Эндрю остановиться у паха Ната, тот сам подался навстречу, мокро целуя свою глухую пташку. — Не здесь, пошли в кровать. Миньярд уверенно повёл его до спальни. В их доме все вещи имеют своё место, что помогает Нату не запинаться о пороги или стулья; впрочем, сейчас он слепо шел за Эндрю зная, что в безопасности. Его толкнули на кровать, но при этом бережно придержали, помня о побитом теле. Рваный вздох слетает с губ Веснински, как только рот опалил горячим дыханием пах, поцеловал тазовую кожу, оставив несколько поцелуев ниже, и вот желанный язык проходится вдоль начинающего крепнуть хера. Натаниэль не знал, откуда у Эндрю подобный талант, но этот парень мог сосать так, что весь мозг перетекал в член и голова оставалась восхитительно пустой. Нат елозит лопатками по простыни и стонет, приоткрыв рот, глядя широко распахнутыми невидящими глазами в потолок. Когда наслаждение начинает закручиватся тугой пружиной, парень понимает, что он на грани. — Нет, не так, иди ко мне. — требовательно тянет Эндрю за плечи и тот послушно выпускает хер изо рта; от кончика члена до губ протянулась нить слюны, которую он небрежно смахнул. Потом Миньярд возится и шума от этих действий хватает, чтобы Нат мог его "видеть". Стянул штаны, футболка упала куда-то слева от кровати. Дошёл до комода у окна, достать смазку и резинки. Иногда Нат любит помогать ему натягивать латекс, но сейчас позволяет себе расслабиться и "смотреть", как Эндрю раскатывает гондон по вставшему члену. Когда сильные руки подхватывают его под бедра, Нат окончательно позволяет отключиться мыслям и только сипит да мычит, пока его торопливо разрабатывают пальцами. Дальше — лучше: уверенный ритм, плавные толчки, много смазки и чувство принадлежности. Он стонет, цепляясь пальцами за плечи и бинты на спине. Кровать жалобно скрипит, слишком громко для чувствительного слуха Веснински, но сейчас это не важно, ничего не важно, пока его торопливо имеют, распирая до сладкой боли. Уже после они лежат на развороченной кровати и Натаниэль ощущает горячее счастье за рёбрами. Он ласково перебирает пальцами светлые волосы Эндрю, а потом рука скользит к уху. Аппарата не было — наверное, слетел во время секса или Эндрю сам его убрал, чтобы не помять ненароком. Однако Нат знал, как донести до Миньярда те чувства, что сейчас пузырились в нём. Он приподнял лицо Эндрю за подбородок, заставляя посмотреть на себя, и четко сказал, давая возможность без ошибки прочитать слова по движениям губ: — Кажется, я влюблен в твой член. Его тут же ткнули под больные ребра, отчего рыжий рассмеялся. — Знаю. Я тоже, кажется, влюблен в тебя. Веснински чувствовал, как собственное сердце затрепыхалось где-то у горла. Идиотская улыбка растянула губы. — Я тоже, моя глухая пташка. Я тоже влюблён.