Шестикрылый Микаэль

I.

      Меж звезд повисла армада людских кораблей. Ее, задремавшую, пасли патрульные корабли, грозные линкоры. Выслеживали опасность и маленькие крылатые истребители. Три шестикрылых «серафима» вышли из-под защиты пастыря-линкора и рванули вперед, выстроившись фронтом.       В центральном истребителе, в тесной кабине, подогнанной под него так, чтобы до каждого рычага, педали и кнопки можно было дотянуться коротким движением, сидел прикованный к креслу Микаэль. Бледно-зеленым горел индикатор разъема, соединяющего пилота с машиной. Кабель, подключенный к его мозгу, вел шестикрылый летательный аппарат, преобразуя импульсы человеческой нервной системы в команды для истребителя. Сознание Микаэля направляло отростки-сопла, эти острые крылья машинного ангела.       Вырываясь из отсека корабля-авианосца, пилот замолкал, сосредотачивался на том, что видел, какие сигналы улавливали радары, что чувствовала машина, слившаяся с его сознанием. Микаэль не позволял себе отвлечься в патрулях. Посторонняя мысль, одна ошибка — смерть. Он — машина, он — закованный в металл ангел.       Под его командованием замолкали и другие пилоты. В их кабинах тихо гудели приборы, эхом отдавался рев двигателя за их спинами.       Сливаясь с шестикрылой машиной, Микаэль смотрел на звезды ее глазами. Он видел тихую тьму и дрейфующие осколки былых сражений, способные пробить корпус и погубить их — его и истребитель. Словно собственной бледной кожей он ощущал их приближение и отдавал рычагам сигналы отклониться, повернуть сопла и пройти мимо, не получив повреждений.       Впереди, у развалин разбитого грузового судна, что-то промелькнуло. На экранах противник не отобразился, и Микаэль не был уверен, заметил отблеск он сам или захватившая его сознание машина. Он развернул серафима и двинулся к «Шлее», проверить, что заметили глаза-камеры-его-истребителя.       — Юханссон, ты куда?       — Вспышка в обломках.       — С такого расстояния?       Микаэль промолчал. Он дернулся, увернувшись от облаков бытового мусора, следовавшего за «Шлеей». И когда он подошел ближе, камеры выхватили изображение. Небольшое судно с отключенными двигателями, скрывавшееся среди обломков. Микаэль сообщил в командный центр:       — Обнаружен разведчик. Вступаю в бой.       Точка перед глазами шевельнулась, системы обнаружения выхватили ее сигнал-след. Микаэль подбирался к цели, уклоняясь от осколков разбитого корабля, сокращал расстояние между ними, пока перекрестье не навелось на цель, и не запищал сигнал. Пилот отдал команду выпустить остроносую ракету, и нарисованный в его воображении образ наслоился на реальность. Судно-разведчик вильнуло в сторону, прикрываясь выпотрошенным телом «Шлеи». Ракета ворвалась во внутренности израненного корабля людей и ударила в переборку.       Микаэль рванул за инопланетным разведчиком. Крылья и сопла серафима повернулись, и пилота вжало в спинку сиденья. Даже если его глаза застилала тьма на резких маневрах, а звуки отрезало гаснущее сознание, у него оставались импульсы корабля. Микаэль мог положиться на сигналы, отдаваемые машиной. Он отклонил ручку управления и услышал прорвавшийся через тьму нарастающий писк системы наведения ракеты. Он ощутил, как снаряд сошел с направляющей и двинулся за его добычей. Добычей хищного ангела.       Пальцы сдавили ручку. Микаэль выровнял дыхание. Он выскользнул из тьмы. Ракета настигла свою цель, а серафим рванул в сторону, чтобы избежать столкновения с осколками подбитого разведчика. Микаэль выпустил две ракеты, полагавшиеся патрульному, и переключился на носовую пушку. К нему подошли двое пилотов крылатых машин. Он оставил раненую цель им, а сам принял вызов командования.       Разведчик разворачивался, метался, отстреливался ложными целями, ложными сигналами, мелькающими на экранах. Две молчаливые тени не выпускали его. Они вгрызались в загнанную и агонизирующую металлическую тушу.       — Можешь продолжать бой, Юханссон?       Микаэль подтвердил. Снарядов в носовой пушке оставалось достаточно.       — Высылаем подкрепление, проверьте окрестности.              Шестикрылый Микаэль опустился на палубу. Пилоты эскадрильи засекли сигнал убегавшего судна, но он отдал приказ не гнаться за ним и вернуться на авианосец. Не то расстояние, на котором можно было посоревноваться в скорости и попытаться нагнать цель.       Микаэль заглушил двигатель и осторожно отсоединил кабель. Отключилась и подача дыхательной смеси. Он втянул переработанный фильтрами авианосца воздух и спустился по приставной лестнице. Пилоты помахали ему и ушли в раздевалку. Кто-то поднял большой палец и похвалил его. Микаэль повторил жест.       Микаэль-не-от-мира-сего не переодевался с остальными. Он направился в свою каюту, а, услышав знакомый голос, сжался и ускорил шаг. Он нырнул в сетку коридоров-сосудов, оплетавших организм корабля. Надеялся, что сможет оторваться. Но мужчина, Райнер, знал корабль лучше него. Он срезал путь и нагнал Микаэля.       Райнер заметил бледность Микаэля, заметил, как тот покачнулся, спустившись на пол. Он накинул на плечи пилота теплую куртку. Он улыбался и спрашивал о корабле-разведчике — какой модели, как выглядел, как Микаэль его обнаружил. Но пилот вывернулся, послал его ко всем чертям и побежал быстрее.       Микаэль вынул пропуск и приложил его к двери. Мужчина не последовал бы за ним в его необжитую стерильную каюту. Микаэль расслабился только тогда, когда дверь с тихим щелчком закрылась за ним. Он повесил куртку Райнера на спинку стула и вынул из кармана потрепанную книгу с подклеенными страницами. Она практически рассыпалась от того, как часто ее перечитывали. С выступающих букв названия почти стерлась позолота. На обложке к красной планете рвалась карикатурная ракета с загнутыми ножками. Города под куполами и неведомая цивилизация, прятавшаяся на соседнем небесном теле. Безумные фантазии людей прошлого о будущем.       От книги пахло пылью, порченной временем бумагой. Микаэль положил ее на белый стол и стянул с себя форму. В маленьком зеркале на стене каюты промелькнула его бледная спина.              Микаэль приглушил свет в каюте и открыл ноутбук. Открыл файл и набрал отчет о столкновении с разведчиком. «Вспышка». «Отблеск». «Мне показалось». Неуверенные слова не подходили для доклада командованию, но он не знал, как иначе описать то, что увидел. Отправив файл, он посмотрел на книгу. Казалось, пожелтевшие от времени страницы, кое-как державшиеся на нитках и скотче, могли рассыпаться от одного прикосновения. Микаэль начал читать. На нескольких страницах он заметил жирные пятна и поморщился. Книге было больше половины века, а кто-то додумался поесть, пока читал ее. Пилот покачал головой и перевернул страницу.

II.

       Микаэля поднял рев сирены. Он вскочил, натянул белье, комбинезон, теплую куртку Райнера, пропитавшуюся запахами топлива и цитрусового одеколона. Голова раскалывалась. Микаэль поспал от силы пару часов. Ночью он ворочался, вскакивал, ощущая смутную тревогу, подходил к круглому иллюминатору и всматривался в космический мрак.       Застегивая куртку, он глянул на записку, придавленную моделью старинного автомобиля. Микаэль не отвечал Райнеру уже несколько дней, и хотел написать что-то, когда вернется.       В сплетениях коридоров сигнал тревоги ревел еще громче, яростнее. Он всверливался в мозг, давил на барабанные перепонки. Мимо Микаэля проносились солдаты, и он ощущал, как кружилась голова.       Он ворвался в отсек. Его шестикрылая машина нахохлилась; она ждала его, готовая к бою. Райнер хлопнул его по плечу и пожелал удачи. Микаэль кивнул и забрался в кабину. Пробежавшись по показателям, он подключился и опустил фонарь. Глазами-камерами он заметил махавшего механика. Микаэль улыбнулся и повел многокрылое чудовище по короткой взлетной полосе к враждебному космосу за вратами-заслонами.       Вырвавшись из притяжения искусственной гравитации корабля, Микаэль развернул шестикрылую машину. На экране перед ним горели номера союзных истребителей, позывные их пилотов. На них надвигались десятки маленьких точек машин противника. Они стягивались с разных сторон.       Брешь в обороне была пробита, пока Микаэль бессонно ворочался в каюте. Вскакивал, вслушивался в гул систем авианосца, в ровное биение его двигателя-сердца. Его обрывочные сны переплетались со снами его серафима, ощерившегося на взлетной палубе. Машина пробудилась и взывала к нему отголосками бегущих по нервам сигналов.       Микаэль не рассказывал никому о своих-чужих снах. Связь с истребителем обрывалась, когда отключался кабель и гас индикатор. У машины не было разума и сознания, она не видела сны и не вторгалась в сны пилота. И не могла перехватить контроль над его ночными кошмарами. Это его собственный мозг сбоил и порождал странные видения. Пока это не отражалось на полетах, но Микаэль не представлял, сколько еще он сможет продержаться.              Вылетевший следом майор кратко обрисовал ситуацию пилотам. Микаэль вышел на расстояние удара и выпустил первую ракету. Он убедился, что сигнал остроносой вражеской машины погас, и выбрал следующую цель. Погиб кто-то из товарищей, тех парней, кому Микаэль неохотно отвечал в столовой или после вылетов, у ангаров. Парня звали Филипп. Он любил стрелять и иногда звал с собой в тир Микаэля. Тот редко соглашался. У Микаэля не было друзей ни в эскадрилье, ни за ее пределами. Навязавший свое общество Райнер был единственным, с кем Юханссон хоть немного общался.       По обшивке авианосца ударили снаряды маленьких остроносых судов. Микаэль развернулся, отклонив сопло, и прочертил невесомость полосой снарядов из носовой пушки. Он отогнал стайку кораблей, впивавшихся в авианосец. Он гнал их, наносил удары, отпугивал. Вокруг гасли сигналы, раздавался тихий писк в кабине. Глаза-камеры вели хронику смертей.       От потянувшейся за ним ракеты Микаэль отвернул слишком резко, слишком круто. Он не различил, было ли то его собственное ощущение или возмущение шестикрылого корабля. Он ощутил только тошноту и разрывающую голову боль, но даже так он мог продолжать бой. Писк сигналов жизни и смерти стих, Микаэль отстрелил ловушки. Боль не отступала. Пилот с трудом вздохнул и, ориентируясь на тревожные сигналы машины, на ее жалобный крик, отдал сигнал истребителю рвануть вниз, в какой бы стороне этот «низ» не находился. Ориентиром для него служила зависшая в пустоте флотилия.       Микаэль коснулся кнопок и повернул сопла. Он увидел, как пилот на подбитой, покореженной машине повернул к посадочным отсекам. За ним рванул острый инопланетный корабль. Микаэль выпустил ракету и ощутил дрожь корпуса. Пилот, Эшли, поблагодарила его.       Потом кто-то ударил по Микаэлю. Его отбросило вперед. Ремни безопасности врезались в плечи, ребра. Юханссон услышал гул жалобный, прощальный, и закричал от боли. По шее стекала кровь. Модуль связь с машиной вышел из строя. Боль контуженного истребителя просачивалась в него, и пилот вырвал связывающие их провода. Кровь стекала между лопаток, капала на спинку сиденья. Микаэля замутило.       Кто-то из командного центра спросил, способен ли он продолжать бой. Он подтвердил. Кто-то устранил врага, подбившего его серафима. Юханссон расправил побитые крылья. Машина уже не могла так плавно, свободно двигаться, ей оторвало два крыла, отключился один из двигателей. Но пилот продолжал бой.       Только выпустив последнюю ракету космос-космос, Микаэль отчитался, что пуст, и повернул к отсеку. Перед ним одни за другими поднимались врата; Микаэль тяжело дышал и вел серафима сквозь них. Он жестко сел, ударившись о палубу птичьими лапками-шасси. Машину окружили солдаты, механики. Райнер, — тот, что увязывался за ним в коридорах, лез с разговорами, книгами, мечтами и планами, подкидывал ему безделушки в кабину и просовывал записки под дверь, — посмотрел на него испуганно, встревоженно. Он пробился вперед и помог Микаэлю выбраться из кабины.       Микаэля стошнило. Измучанный, он опирался на Райнера. Тот попытался промакнуть кровь на его шее, укрыть его курткой, но Микаэль слабо отмахнулся.

III.

      Микаэль смотрел на светлые ресницы врача, норвежца Амундсена, и отвечал на его вопросы. Вел ли он бой после повреждения разъема? Да, он хорошо пилотировал истребители и без прямого подключения. Связь между ним и машиной помогала ему быстрее реагировать на ситуацию, быть эффективнее, но он мог продолжать бой и без нее. Амундсен покачал головой.       Амундсен продолжил задавать вопросы, но Микаэль замолчал и отвернулся. Тогда он велел пилоту не трогать разъем и не снимать повязку самостоятельно. На месте порта подключения стояла временная заглушка. Но голос машины в путаных горячечных снах Микаэля не стихал. Он спросил, когда сможет вернуться в кабину. Амундсен перечислил его травмы. Микаэль махнул головой. Он отказывался признавать себя развалиной.       — Восстановление затянется на полгода, может больше. Хотите вернуться на Землю?       Микаэль дернул плечами и ощутил притупленную медикаментами боль. Тогда врач предложил ему, когда повязки снимут, поискать мирную работу на корабле. Микаэль подумал об оружейных расчетах. Там не требовалось подключение, и он все еще мог приносить пользу авианосцу, Земле, людям.              Перед отбоем пришел Райнер. Выдвинул стул и сел у кровати пилота. Он взял его за руку и сжал крепче, когда Микаэль попытался ее выдернуть.       Райнер не говорил о войне, он рассказывал о книге, которую перечитывал, и предлагал принести ее в следующий раз — почитать вслух. Старый детектив. Он гладил ладонь Микаэля, и все говорил о чем-то, пока в лазарете не погас свет и медсестра не попросила его выйти.       Он встал.       Слабый свет из коридора падал на болезненное лицо ангела-из-машины, на катетер в вене, на повязку на груди. Райнер не хотел бы оставлять его одного наедине с болью и кошмарами. Но медсестра повторила свое требование.

IV.

      Микаэль бродил по кораблю, пряча нос в овечьем воротнике куртки Райнера. В оружейном пилоту отказали. Не захотели возиться с новичком. Он походил по складам, но и там его развернули, услышав его историю, — посчитали, что он слишком слаб для физической работы. Микаэль пожал плечами и повернул к взлетным палубам, к ремонтным ангарам. Он не был здесь с тех пор, как выбрался из переломанного тела серафима и оказался в лазарете.       Шестикрылый истребитель стоял в одном из дальних ангаров. Микаэль прикоснулся к боку своей побитой птички. Корпус выровняли, где-то заменили детали, где-то приварили стальные заплатки. Поставили протезные крылья. Серебристо-стальные, с завода, они казались чужеродными. Микаэль видел снятые кожухи и понимал, что с его истребителем предстояло еще немало работы. Они оба еще долго не могли взлететь.       Кто-то сообщил Райнеру о том, что пришел Микаэль. Механик подошел и положил ладонь ему на плечо. Пилот вздрогнул, напрягся, но не вырвался из-под его руки. Райнер рассказывал, что еще предстояло заменить в серафиме, и, слушая его, Микаэль расслабил и опустил плечи. Райнер не спрашивал пилота, отчего тот так реагировал на прикосновения, но понимал, что Микаэль едва ли изменится, и рассчитывать на физическую близость с ним было невозможно. Но он продолжал подходить к пилоту снова и снова, говорил, успокаивал, и когда видел, как тот вздрагивает, Райнер морщился от боли сам, но все же не мог его оставить.       Микаэль был таким всегда, сколько себя помнил. Он не тянулся к людям. В школе он был изгоем, в училище — чудаком, но в эскадрилье, в космосе, его проблемы и особенности никого не касались. С поставленными задачами он справлялся, а чего-то иного от него не ждали. Райнер оказался первым, кто столкнулся с его страхами и отвращением.       — В оружейном меня развернули. Могу чем-то помочь вам?       — Об истребителях ты знаешь многое, но тут нужны конкретные навыки. Впрочем, и для тебя найдется работа.              На Юханссона, сматывающего заправочные шланги, подносящего инструменты и детали, забиравшегося в чужие кабины и проверявшего настройки систем, пилоты оборачивались и удивленно смотрели. Непривычно было видеть лейтенанта в рабочем комбинезоне, с черной заглушкой на месте порта. Кто-то подбадривал Микаэля, замечая, как он с тоской посматривал на своего серафима, до которого руки механиков так и не доходили — всегда находились более срочные задачи, нужно было возвращать в строй машины, снаряжать ракеты, заправлять баки, исправлять мелкие неполадки с электроникой. Одни говорили Микаэлю, что тот уже скоро вернется в строй, и они снова будут летать вместе. Другие злорадствовали.       Микаэль много тренировался в зале и на симуляторах. Сидя в кабине он прогонял в мыслях разные ситуации и скользил пальцами по переключателям. Помогал механикам, как мог, постепенно восстанавливался.       Когда у Райнера заканчивалась смена, они ужинали вместе, а после забивались в тихие уголки авианосца. Глядя на звезды, механик подолгу говорил о старой земной технике, о любимых компьютерных играх и фильмах. Они слушали музыку в каюте Микаэля, усилиями Райнера постепенно заполнявшуюся вещами. Тот осторожно гладил его, и по телу Микаэля разливалось нежное тепло. Голос и запахи мужчины становились для него родными.

V.

      Микаэль вернулся в строй почти через год. За это время половина пилотов серафимов его эскадрильи сменилась — кто-то погиб, кто-то вернулся на Землю или перешел на другой корабль. Новеньких, не знавших его историю, удивлял закрытый разъем у его затылка. Молчаливый пилот вылетал за ними следом, пристраивался позади и прикрывал их. Полагаясь на себя, на сигналы товарищей, он исполнял приказы и так же молча возвращался в посадочный отсек. Он избегал других пилотов, но иногда те замечали его в компании механика Райнера.       Через пару лет Микаэль вернулся на Землю. Работал военным инструктором, позже — гражданским. Ушел в малую авиацию. Ему нравились самолеты-амфибии.       Пилот и механик жили вместе. Временами Микаэлю снился космос, сознание вновь разрывал вопль сигнала тревоги, крик раненной шестикрылой машины. Микаэль тянулся к Райнеру, тот гладил его по спине и успокаивал, напоминал, что они оба — на Земле, а война давно смолкла. В такие ночи они выходили на спящие улицы пригорода. Дул свежий ветер, пропитанный запахами трав, земли, машинного топлива. Вдали сияло пятно света над городом, а над ними сверкали молчаливые звезды. Голос машины стихал, и Микаэль приходил в себя. Он сжимал руку Райнера и возвращался домой.