горечь миндаля

      десятилитровая канистра нашатырного спирта тянула меня к земле, руки гудели от боли. раньше я никогда не носила ничего настолько тяжелого, тем более на такие расстояния. я взглянула на часы и раздраженно вздохнула — мои муки продолжались уже час и двадцать минут. баллон фреона R290 и первая десятилитровка нашатыря уже ждали у дверей аудитории. моя ненависть к окружающим, копившаяся три с половиной года, в последние недели стала невыносимой, превратилась в концентрированный яд, и его утечка оказалась лишь вопросом времени.       я втащила в аудиторию спящего университета компоненты. у задней стены, поближе к батарее, тепло которой должно было ускорить испарение, я начала сборку установки. металлический шланг соединил баллон с пропановым фреоном, на котором я потуже затянула вентиль, и одну из канистр с аммиаком, а небольшая пластмассовая трубка — две канистры вместе. руки била мелкая дрожь, будто каждый нерв в теле уже был отравлен предчувствием того, что должно было случиться.       в аудитории вдруг повеяло холодом, а где-то на самой кромке сознания зазвучали первые, едва уловимые ноты teufelslied. я оторвалась от работы и подняла голову. в проеме окна, залитом лунным светом, чернела низкая, угловатая тень. аромат миндаля ударил в ноздри, а во рту тут же стало горько. я улыбнулась — сладко, блаженно — и вновь склонилась над своим смертоносным детищем. в последний раз проверив, плотно ли закручен вентиль, я накрыла канистры деревянным ящиком с двумя отверстиями. через 9 часов мне останется лишь сделать пару движений, которые запустят пропан в ёмкости с аммиаком. тогда аудитория наполнится парами циановодорода.       я поднялась с пола и заметила, как мужская фигура, всё это время остававшаяся неподвижной, бесшумно прохромала за мою спину. вслед за этим накатила волна холода, опалившая кожу на затылке. отчаянно захотелось поприветствовать его, выказать почтение, но конечности отказывались подчиняться, а губы будто слиплись. на мое плечо опустилась рука — и терпкий миндальный запах сгустился. я ощутила, как стремительно краснею, хоть в темноте этого нельзя было заметить. он провел ладонью к моему горлу и, ненадолго остановившись на нём, спустился к груди. рука легла точно на сердце, и в это же мгновение оно отозвалось пронзительной болью. стало трудно дышать, ноги ослабли. чтобы я не рухнула на пол, он прижал моё тело к себе. вторая рука оказалась у моего лица. я тяжело выдохнула, почувствовав, что его большой палец коснулся моих губ. звуки teufelslied слились в белый шум, закладывающий уши. я потеряла ощущение реальности происходящего, закрыла глаза и расслабилась, полностью доверившись тени. он неожиданно крепко зажал мне рот и нос так, что дышать стало невозможно. в этот момент я поняла, что мое сознание ускользает.       страха не было. единственное, что я могла испытывать — это благодарность за оказанную честь. подумать только — для того, чтобы забрать мою жалкую душонку, хозяин ада не пожалел своего лучшего слуги.