О доверии и предателях

      Являясь правой рукой руководителя Сияния 2.0, Кавински был должен помогать ему во всём. Он не обещал этого вслух, ему нельзя верить на слово. Он не обещал этого даже самому себе, потому что, опять таки, верить ему - глупость. Однако он помогал. Он оказывался рядом, подсказывал и налаживал связи, прокладывая Дейви путь своими связями так, как только мог. С кого-то таким образом он собирал долг (игроманов и азартных личностей в Синклите достаточно), кого-то просто просил "по старой дружбе". В общем, облегчал задачу.       И, естественно, он находился рядом и тогда, когда Дейв возвращался в свою ветку, что происходило с относительной регулярностью. Каждый раз задачи были разные, но все они были связаны либо с маскировкой чего-либо от агентов Организации, либо.. да ни с чем. Задача ради задачи, помощь ради помощи.       Будь его воля, Винс протягивал бы руку исключительно Вальдхару, потому что тот задевал в его недосгнившей душе намного больше струн, нежели агент Каталонес.       Будь его воля, он бы в принципе с агентом Каталонес не пересекался, но это не представлялось возможным. Всё же, отчасти именно она воскресила в Лололошке Дейва. Ну, как он понял. Если бы не она, революционерская душа бы так и спала беспокойным сном. Со Стеллой он бы тоже предпочёл не видеться. Конечно, грешен, общался с ней когда-то, но это совершенно другая история, о которой он предпочёл бы не вспоминать.       К счастью, Дейви очень быстро обратил внимание на отношение штурмовика к нынешним обитателям бункера, оттого не заставлял контактировать с представительницами прекрасного женского пола. Спасибо ему за это огромное. Уж лучше он перетерпит перекрики с Вальдхаром, заметно контуженным из-за влияния концентрированного времени, чем придирки Стеллы или отвращённый взгляд Каталонес. Ему не было стыдно ни за себя, ни за свои былые километры, просто бесило.       В этот выход в Архей они разделились. Кавински был отправлен взглянуть на второй, микро-бункер, да забрать оттуда некоторые вещи. Лололошка же пошёл в основной бункер, болтать с тамошними обитателями. Вернуться обратно в Синклит они могли и должны были по-отдельности, так что им не было нужды сходиться в одном месте, но, разумеется, ничего не могло обойтись без грёбанного "но".       До вылазки Винс специально взял с собой побольше батончиков, подавляющих давление времени, поскольку некий мироходец всё же не до конца был готов к длительным приключениям пешком, а не на поезде. Взял, а потом благополучно отпустил Дейва, не отдав ему их. Потому, опомнившись - ему хотелось надеяться, что рано, а не слишком поздно, - он телепортировался в бункер.       Благо, ему хватило ума не кричать, сразу давая обнаружить себя. Мужчина услышал голоса. Смутные, неясные, где-то в коридоре. Естественно, он решил подкрасться и подслушать, вдруг что. А слушать там было что...       — Ты не понимаешь, Лололошка! — агент Каталонес не стеснялась повышать тон на своего друга. Винс уверен, если бы не её королевское происхождение, она бы не стеснялась приправить свою речь бранью. В этих агрессивных словах её явно не хватало. Штурмовик не подходил достаточно близко, из-за чего не видел происходящее, но был готов руку отдать на отсечение, что она выглядела забавно.       — Я понимаю. — но ещё забавнее звучал абсолютно спокойный лишённый эмоций тон Дейва. Именно так говорил комиссар из памяти Кавински. Собранно. Чётко. Кратко. Но ныне это была не постоянная черта, а нечто, просыпавшееся в момент недовольства.       — Нет, ты не понимаешь! Он опасен! Кавински предатель, всегда им был. Он просто ждёт момента, чтобы доложить обо всём Луизе, услышь меня! — в голосе агента Каталонес действительно было волнение. Похоже, он оставил о себе очень сильное впечатление.       — Лайя... — на выдохе произнёс Дейви.       — На тебя сразу начальство глаз положило. И вот, ты только-только отвязался, и практически мгновенно рядом появился Кавински, разве это не подозрительно? — девушка не собиралась успокаиваться, расходилась лишь больше. И ведь она говорила дельные вещи, всё в самом деле выглядело подозрительно и странно. Он, сам Винс, был подозрительным и странным. К нему так и нужно относиться.       — Лайетана! — недовольство парня тоже разгоралось больше.       От стен отразилось несколько быстрых шагов.       — Ты знаешь, каким он был, когда я работала на Организацию, знаешь?! А о том, что именно из-за него разгоняли все бунты, что именно из-за него очень многих сослали в подвалы?! Ты знаешь об этом?! — это было очень громко. Винсу резко перестало быть забавно и хоть сколько-то смешно.       Он не рассказывал Дейву.       Он ни о чём не рассказывал.       Он умолчал, решил, что сделает это "не сейчас".       Он не покаялся, не предложил свою правду, не отдал всего себя на детальное изучение.       Конечно, Кавински не сомневался, что Дейв примет его любым. С любой историей за плечами. С любыми грехами. Он не боялся.

Но это был не совсем Дейв.

      — Я знаю. — парень вернулся к своему холодно-спокойному тону. Агент Каталонес замолчала. Винсу показалось, что и его сердце тоже. Лололошка не мог знать, ему не от куда и не от кого было получить информацию об этом. Он соврал.       Он соврал и решил довериться.       Он решил довериться тому, кто раньше уже предавал.       Он... Сердце забилось вновь, ещё быстрее, чем до этого.       Послышался шаг.       — Ты совершаешь ошибку. — выплюнула Каталонес. Мужчина отступил назад, желая отойти как можно дальше, чтобы его не уличили в том, что он тут делал. И наткнулся на чужую руку. Сердце едва не остановилось во второй раз.       — Я то в своё время думал, чего это Лололошка так вокруг Эграссы вертится, а сейчас на вас смотрю, сразу ясно становится и почему у него с девчонками никогда не клеилось, и какой типаж у него. — тихо высказался Вальдхар и захихикал. Кавински не был в настроении хихикать, только усмехнулся и шагнул в сторону. — Принцесса, я принёс то, о чём ты просила!       Вальдхар - громкий тип. Радан был таким же. Естественно, на его зов тут же выглянули и Дейви, и Лайетана, которая скривилась в очень заметных отвращении и злости, увидев того представителя мужского пола, которого видеть уж точно не хотела.       Немного опустив голову, Дейв посмотрел на него из-под очков. На лице было написано, по глазам можно было прочитать, что он знал, что их разговор был подслушан. Только в этот сантиметр Кавински вспомнил о его почти эльфийских, но всё равно очень чувствительных к звукам, ушам.       Их ждал очень интересный разговор...       — Короче, Дейви, я сделал всё, что нужно. — из сумки на поясе он достал пару батончиков и бросил парню, тот поймал оба. — Это тебе на случай, если задержишься. — сказал и поспешил переместиться в Синклит. Да, сбежал. Да, дурак. Но он перенервничал, ему можно.

×××

      Находясь в койке, Кавински сидел на кровати, разглядывая голубые стёкла своих очков. Он не знал, как правильно рассказать о всех тех километрах до того, как Дейви появился здесь. Не знал, как аргументировать, потому что, оглядываясь назад, сам мало что понимал.       Это был порыв. Помешательство. Это было что-то знакомое в пугающей, чужеродной среде, где он не мог найти себе места. В итоге, место для себя он придумал сам.       Когда Луиза появилась, он не был так уж сильно удивлён.       — Доброго километра, мадам де Саль. — Винс кивнул, натянув сладкую улыбку, не спеша надеть очки. Он не прятался. И он знал, чувствовал, зачем она пришла к нему.       — Доброго, агент Кавински. — Луиза отразила его выражение лица. Сладкий тон. Ничего нового.       Несколько сантиметров они смотрели друг на друга, ничего не говоря. Штурмовик не волновался. Не переживал. Не было смысла.       — За эти километры, вы хорошо сблизились с агентом Лололошкой. Он подаёт большие надежды, поэтому я была бы благодарна, если бы вы присмотрели за ним. — за её сладостью скрывалась хищная натура, прятать которую наедине с ним не было нужды, хотя, она даже не старалась, позволяла видеть фальш. Кавински не раздумывал.       — Конечно, я всегда рад помочь вам. — его приторная улыбка сорвалась в оскал, Луиза тоже перестала выглядеть олицетворением святости.       Они смотрели друг на друга. И они вдвоем знали, что он лгал. Нагло, прямо в глаза, не пытаясь прикрыть эту ложь ни очками, ни маской.       Он не был предателем. И доказать это хотел, в первую очередь, самому себе.