Один из Таких Дней

Драко Малфой с хмурым видом вышел из пекарни, оставляя за собой шлейф из муки. Он никогда не любил подобные заведения с их приторным уютом и всякой выпечкой, похожей на игрушки. Заходить туда ему было неприятно, но работать там целыми сменами часто оказалось настоящим кошмаром. Конечно, Драко не любил печь. На самом деле, ему даже не нравилось работать. Будучи владельцем, по меньшей мере, сорока различных предприятий и заведений по всей Волшебной Британии, Драко не видел абсолютно никакого смысла тратить хоть каплю своего драгоценного времени в этом крошечном заведении в Хогсмиде, каким бы очаровательным по мнению других оно ни было. К тому же, теперь от него всегда пахло корицей, кленовым сиропом и гвоздикой, особенно в это время года. Но… Драко повернул голову и долго смотрел на консалтинговый центр через дорогу, в окнах которого всё ещё горел мягкий свет. Ему показалось, что он едва различил тёмную фигуру с растрёпанными волосами. Но эта пекарня находилась через дорогу от Грейнджер. Драко вздохнул и вернулся в пекарню. Он медленно провёл палочкой вдоль дверного косяка, бормоча защитные заклинания. С каждым неторопливым движением он боролся с желанием оглянуться через плечо в поисках кудрявой шевелюры. Иногда, устанавливая последние чары на ночь, он встречал Грейнджер за дверью. Иногда они даже ходили к месту аппарации вместе. Те дни стоили всего. Очевидно, не сегодня. Сегодня был один из тех дней, когда все было напрасно. Выставив чары, Драко уставился на витрину пекарни, выложенную булыжником цвета загара и мокко. По бокам висели светящиеся гирлянды и яркие рекламные объявления, а зелёный плющ лениво обвивал окна. Покрытые инеем окна едва скрывали выпечку внутри: многоярусный неаполитанский торт, украшенный лужицами и водоворотами из настоящего шоколадного фонтана; ряды пряничных птичек, которые откладывали леденцы-яйца; помадку со специями из дракона и никогда не черствеющий хлеб, огромный тыквенный пирог, который держался вертикально только с помощью магии. С таким же успехом это могла быть не пекарня, а какая-нибудь лачуга, ведь сегодня она не принесла ему никакой пользы. Грейнджер даже не пришла за пирожными в обед. Поджав губы, Драко без толку теребил рукава своей мантии, понимая, что у него нет причин продолжать тянуть время. На самом деле, в данный момент это сыграло бы против него... Если бы Грейнджер в этот момент вышла с работы, она бы увидела, что он суетится, как последний придурок. То, что он выглядел напуганным, тоже не помогало. Только этим утром его одежда была выстирана и выглажена до блеска. Теперь же к его наряду прилипли грязные пятнышки муки, светящиеся кусочки глазури и вечно аляпистые брызги, которые невозможно было стереть, оттереть или вычистить. Драко покачал головой; он, вероятно, выглядел не лучше любого деревенского увальня. Но его финансовые консультанты заверили его, что детям это нравилось. Вздохнув, Драко вдохнул свежий осенний воздух. Его плечи поникли. Он не имел права переживать из-за этого. Естественно, он не был бы… привлекателен для ведьмы такого уровня, выглядя так, как сейчас. Вполне логично, что она не захотела бы подходить, могла бы специально работать допоздна, чтобы избегать его. На самом деле, он, должно быть, был слишком навязчив, понял он, потирая лоб. Вероятно, он напугал её своими странными, тоскливыми взглядами. Он чувствовал, как надвигается головная боль напряжения. Внезапно для Драко всего этого стало слишком много. Его неловкая влюблённость, раздражающе-дружеская смена в пекарне, целый день, который ничего не значил… Драко захотелось выпить. *** Изгнание Драко из «Трёх мётел» было отменено только в прошлом году, после того как мадам Розмерта ушла на пенсию. Честно говоря, он и не планировал возвращаться, опасаясь, что увидит в основном хмурые недружелюбные лица. Драко не был затворником, но то, что он отдалился от общества чистокровных, не пошло ему на пользу в старой слизеринской компании. И не так уж много людей были готовы завести дружбу с ним из-за его связей с культом превосходства крови и злым отцом. Или он думал, что никто не будет готов… Очевидно, это было ошибочное предположение. Драко глубоко вздохнул и открыл дверь. Его сразу же окутал запах дымящегося костра и тыквы. Весь паб был оформлен в осенних тонах. На уютные кресла и скамейки были наброшены клетчатые шерстяные пледы, а в каминах весело потрескивал огонь. Кто-то заколдовал падающие листья, которые парили над столами, переливаясь прекрасными оттенками красного, оранжевого и коричневого. Волшебные ароматические свечи украшали каждый стол, слегка паря и светясь нежно-желтым. Тыквы, тюки сена и набухшие палочки корицы были развешаны по разным углам комнаты. — Малфой! — раздался голос с сильным ирландским акцентом, когда дверь заскрипела. — Долго же ты, чёрт возьми, шёл сюда, почти неделю! Поморщившись, Драко направился к барной стойке. Новые владельцы «Трёх мётел», Симус Финниган и Дин Томас, заверили Драко, что за последние двенадцать лет он более чем доказал, что исправился, и постоянно уговаривали его зайти и пообщаться. Эта парочка была поразительно приветлива с Драко… Даже слишком приветлива. Гриффиндорцы.   Драко надеялся, что сегодня за барной стойкой будет стоять Дин. Этот парень почти не раздражал, он был уравновешенным и терпимым к дружескому молчанию. Именно Дин первым убедил Драко начать приходить сюда. Но это был один из тех дней, когда удача была не на стороне Драко. — Тройной огненный виски, без льда, — сказал Драко, усаживаясь на барный стул. Финниган хихикнул, окинув взглядом грязную мантию Драко. У него были тёмно-каштановые волосы, мозолистые пальцы и столько же веснушек, сколько у Драко галлеонов. К ужасу Драко, волшебник всегда улыбался. — Тяжёлый день в пекарне, да? У тебя на носу посыпка. Драко бросил на Финнигана грозный взгляд, пока дородный волшебник наливал щедрую порцию спиртного. Заметив убийственный взгляд, Финниган ухмыльнулся. — Не нужно так сердиться, приятель, - сказал он, ставя огневиски на стойку. Драко закатил глаза и схватил свой стакан. — Это чёртов кошмар, — проворчал он в стакан. — Ты сегодня поздно, — заметил Финниган. — Обычно ты стремишься поскорее свалить оттуда. Кстати, ты не знаешь, Гермиона ещё работает? Широко раскрыв глаза, Драко резко поднял взгляд и увидел на лице Финнигана тревожную ухмылку. Драко плотно сжал губы, затем встал. — Ой, да ладно, — смеясь, сказал Финниган. — Это же не… Драко ускользнул, прежде чем назойливый бармен успел сказать что-то ещё, и оглядел зал в поисках хорошего укрытия. Грейнджер, конечно, была добра к нему. Она заходила в пекарню несколько раз в неделю, обычно с книгой в руках. Если он ещё не читал эту книгу, она давала её ему почитать (обычно он её читал). Но это было что-то другое — возможно, это были визиты из жалости. К тому времени Грейнджер уже знала все подробности его ухода из общества чистокровных волшебников. Он обратился в её консалтинговую фирму после того, как отец попытался лишить Драко наследства, даже когда сам гнил в тюремной камере. Она помогла ему сохранить контроль над бизнесом, отвоевать деньги у Люциуса и пожертвовать более семидесяти пяти процентов своего состояния во все благотворительные организации, которые он только мог придумать, чтобы разозлить отца. После этого Грейнджер, казалось, воспринимала его как своего рода проект. Но было бы наивно думать, что она действительно считала его другом. Тем более… Он вздохнул. Нет, ему не стоило даже думать об этом. Она, как он и ожидал, считала его кем-то вроде Г.А.В.Н.Э. для жалких подонков. Как унизительно, что люди начали замечать… Скорее всего, смеются над ним. Наконец Драко нашёл тёмный столик, спрятанный за гигантской тыквой, похожей на ту, что была у Хагрида. Он устроился за столиком, вытянув ноги. Из-за его темной мантии и стакана огневиски, выставленного на всеобщее обозрение, было очевидно, что столик занят. И хотелось бы надеяться, однако, что тыква служила достаточным прикрытием, чтобы скрыть его личность. Единственной угрозой его личной жизни были его невыносимые (хотя и, по общему признанию, стильные) белокурые волосы Малфоя, которые, как правило, были очень заметными. Не то чтобы он что-то мог с этим поделать. В конце концов, как бы заманчиво это ни было, Драко не мог использовать какие-либо чары, чтобы замаскироваться. Если бы его поймали на чём-то даже отдалённо незаконном или использующем какую-либо маскировку, Драко рисковал бы усилить страх общественности перед «гнусными махинациями» Малфоев. — Тяжёлый день? — пробасил Финниган, когда в паб вошла новая компания. Драко поглубже забрался в свое кресло и угрюмо провел пальцами по завихренной деревянной поверхности стола. В пабе было слишком тепло и слишком шумно - ужасное сочетание, но идея выпить в одиночестве в его мрачной квартире казалась еще менее привлекательной. С другой стороны, Драко никто не беспокоил с тех пор, как он занял это место. Почти двадцать минут он сидел молча, потягивая напиток и не обращая внимания на радостные возгласы, песни и приглушённый шёпот у себя за спиной. Так продолжалось до тех пор, пока шёпот не усилился, и он не услышал безошибочно узнаваемый голос Рона Уизли: — Ты помнишь, как было у нас, Гермиона? Полагаю, ты просто действуешь не так очевидно, как тебе кажется. — Рон! Не так громко! — прошептала Грейнджер. Драко замер. — Хорошо, тогда… Приведи нам пример, — подал голос Гарри Поттер, Мальчик-Который-Любил-Сплетничать. О чём они говорили? Драко ничего не мог с собой поделать. Он откинулся назад и напряг слух. — Ладно, — сказала Грейнджер. — Я была в пекарне около недели назад, и мы говорили об одной книге. Она на самом деле интересная, и я бы очень хотела, чтобы вы оба её прочитали… — Чёрт возьми, Гермиона, просто расскажи, — простонал Уизел. — Хорошо. В любом случае, он посмотрел на меня так, будто… будто собирался протянуть руку и поцеловать меня прямо там. Тогда я подошла чуть ближе и протянула руку, словно хотела коснуться его, что-то сказать, но он вдруг убежал в заднюю часть пекарни! Его сердце сжалось, желудок сжался в комок. Она знала. Позади него рыжий угрожающе усмехнулся. «Отвратительно». — Ты уверена, что этот взгляд был? — спросил Поттер. — Ты уверена, что нравишься ему? — Гарри, ты когда-нибудь видел, чтобы Драко смеялся или хотя бы улыбался по-настоящему? С зубами? «Только ухмылки». — Ну, он улыбается каждый раз, когда видит меня. И я улыбаюсь в ответ! Я просто не знаю, что делаю не так. Вчера он стоял у прилавка, а я подошла с чашкой чая, опустила руки и наклонилась вперёд, вот так… Поттер и Уизли одновременно заговорили шепотом. — Боже, останови Гермиону! — Прибереги это для своего маленького подлого бойфренда! — Ладно, ладно, — огрызнулась Грейнджер. — Я хочу сказать, представьте на моем месте девушку, которая бы так наклонилась и вам бы понравилось. Это же очевидно, не так ли? — А что, если он подумал, что ты споткнулась? Последовала долгая пауза. — Я сказала «всё твоё, если хочешь» и подмигнула. — Господи… — Мерлин ... — Вы двое невыносимы, — выпалила Грейнджер. — Я больше ничего вам не скажу… Боже, мне нужно больше друзей-девушек. На мгновение все трое замолчали. Драко чуть не задохнулся от напряжения, как будто только что пробежал длинную дистанцию. Неужели Гермиона Грейнджер на самом деле отвечает Драко взаимностью? Очень осторожно он наклонил голову ровно настолько, чтобы взглянуть на троицу. Грейнджер была одета в слишком большой джемпер и вязаный шарф, она стояла боком к нему, ее кудри горели в теплом осеннем свете внутри бара. По другую сторону стола, скрестив руки на груди, сидел самый любимый в мире придурок. Очки Поттера то и дело съезжали ему на нос, а его голова представляла собой печальное зрелище: чёрные волосы, ярко-зелёные глаза и знаменитый шрам. На нём был дурацкий осенний кардиган, над которым так и хотелось посмеяться. Сидевший рядом с ним Уизли откинулся на спинку стула, самодовольно приподняв свои рыжие брови в сторону Грейнджер. Сочетание его коротко стриженных огненно-рыжих волос и темных веснушек на бледной коже было пугающим. Как будто в детстве у него в руках взорвался пакет с ржавой мишурой, и он так и не оправился от этого. — Я просто не понимаю, почему ты сама его не пригласишь, — резонно заметил Поттер. Драко затаил дыхание. — Всё это — я имею в виду, судя по твоим словам, он мог бы с таким же успехом носить на шее табличку с надписью «Ты мне нравишься». — Просто… — голос Грейнджер был тихим. — Что, если для него еще имеет значение статус моей крови…? Не думаю, что смогу вынести такое унижение. Они молчали. В животе Драко образовался тяжёлый комок. — Хочу сказать… не могу поверить, что защищаю этого придурка, но он же сказал, что больше не верит в это, — неохотно пробормотал Уизли. — Трижды, — добавил он тоном Грейнджер, словно повторяя часто цитируемую фразу. — Гермиона, ты — лакомый кусочек, — сказал Поттер. — И он… исправился. Он в порядке. В последнее время. Но он не единственный вариант. Драко пронзила острая боль, когда он понял, что Мальчик-Спаситель говорит правду. — Но он изменил приоритеты, он изменился сам, и мы читаем одни и те же книги, и он смеётся над всеми моими шутками! — Да уж, смеяться над твоими шутками — это чудо, — прервал её Уизел, тяжело дыша. — Ай! Не пинай меня! — И, — чопорно продолжила Грейнджер, — есть лишь несколько человек, обладающих таким уровнем интеллекта и физической подготовки. Например, на третьем месте на нашем курсе был Эрни Макмиллан. — О, — глупо сказал Уизли. — Да, о. И Эрни - это правило. Драко - исключение. Внутри у Драко потеплело, и он почувствовал, как краснеют щёки. Как он вообще мог заслужить такое от неё... На самом деле, Грейнджер была исключением. Это было невозможно... На полминуты за столом воцарилось молчание. — И ты, — выпалил Уизли. — Ты тоже исключение. — Спасибо, - сухо сказала Грейнджер. — Я к тому, — сказал Поттер, — что, по-моему, ситуация достигла критической точки. Ты просто должна пригласить его на свидание. Сорви пластырь. Если он скажет что-нибудь о твоей крови, то мы с Роном оторвём ему что-нибудь. Но скорее всего, он скажет «да», и тогда мы все… будем с нетерпением этого ждать. Драко прикусил губу и сел ровно. Он должен был быть в восторге, но мог думать только о том, что Грейнджер думает, что он всё ещё придерживается своих предубеждений после всего этого времени. Она заслуживала лучшего, чем он. Он никогда даже не позволял себе представить мир, в котором она опустилась бы до его уровня, где можно подумать, что он ей тоже нравится… Она была бы разбита. Как раз в тот момент, когда Драко решил ускользнуть и забыть обо всем этом, случилось кошмарное происшествие — конечно же, именно сегодня — Финниган неуклюже подошёл к столу Драко. — Доволен виски, Малфой? — спросил грубый неотесанный придурок. Внезапная тишина за столом позади него нарушилась тихим вздохом. Мгновение Драко мог лишь в ярости смотреть на Финнигана. Из-за большой тыквы выглянули зелёные глаза и чёрная шевелюра. — О черт, — сказал Поттер. Финниган, широко раскрыв глаза, наблюдал, как Драко бросил на стол всё золото, что было у него в кармане, и молча направился к выходу. Едва он вышел из «Метел», направляясь прямо под дождь, как дверь за ним с грохотом распахнулась. — Подожди, Драко! — Гермиона выбежала ему навстречу, ее маггловская одежда промокла. — Пожалуйста, подожди… Что ты слышал? Драко повернулся и посмотрел на неё, его промокшая мантия прилипла к телу. Её волосы отяжелели, намокнув под дождём, с длинных ресниц падали капли. Её золотистая кожа сияла в тусклом свете заката, едва различимом сквозь осеннюю непогоду. Грейнджер потянулась к нему, и он инстинктивно отпрянул. Её лицо вытянулось. Какое-то мгновение ни один из них не двигался. — Ты всё ещё думаешь, что мне есть дело до того, что ты магглорождённая, — заявил Драко. Он подавил желание выжать рукава своей мантии. — Это просто страх… — Ты мне нравишься, — сказал Драко, заглядывая ей в глаза. — Очень сильно. Больше, чем кто-либо или что-либо. Когда-либо. Глаза Грейнджер загорелись. — Драко... Он отступил назад, опустив голову, чтобы говорить, глядя себе под ноги. — Но я разрушен… Я и тебя разрушу, — прошептал Драко. Он не знал, куда девать руки, не знал, что делать со своим телом. Не мог смотреть на нее. Он развернулся на каблуках, чтобы аппарировать, пока не передумал. Однако она набросилась на него, схватив, как маггловский аврор, обезвреживающий опасного преступника. Они упали на грязную землю, сплетясь конечностями и мокрыми от дождя волосами. Она была похожа на разъярённого оленя в свете фар, злого, но застывшего в шоке. Дождь безжалостно стекал по её лбу и плечам. — Просто… аппарируешь… а как же поговорить?! — выпалила Гермиона. У Драко отвисла челюсть, когда он увидел, как она ругается и яростно жестикулирует, а с её мокрых волос во все стороны разлетаются капли, неотличимые от дождя. Он дрожал то ли от холода, то ли от её вида — он не был уверен, от чего именно. Она была такой великолепной. Словно во сне, он наклонился вперед, не в силах оторвать глаз от ее полных губ, пока она выплевывала все нецензурные слова, какие только приходили ей в голову. Драко понятия не имел, какой у него, должно быть, был вид, но Гермиона встретилась с ним взглядом и внезапно замолчала, если не считать тихого вздоха. Положив свою бледную руку на ее раскрасневшуюся кожу, он почувствовал, как сжалось его сердце. — Я никуда не уйду, если ты не уйдешь ... — начал он. — Тебе никогда не придётся этого делать, — пообещала она, не сводя с него тёмных глаз. А потом он схватил её и притянул к себе для опустошающего поцелуя. Она жадно поцеловала его в ответ, и её губы были такими тёплыми даже под непрекращающимся дождём. Он не удержался и запустил руки в её волосы, ему ничего не оставалось, кроме как притянуть её ближе. — Идеально, — пробормотал он, касаясь её губ, — идеально. Он в изумлении отстранился; она провела пальцами по его волосам. — Не смей останавливаться, Драко Люциус Малф… ммм... Он подчинился, решив никогда больше не переставать целовать ее. Это был один из таких дней — один из идеальных, совершенных дней.