Кислородное голодание

      Воздух в кабинете литературы был спёртым и выдохшимся, как чахоточный вздох. Пылинки лениво плавали в полосах осеннего света. Учительница монотонно тянула что-то про пафос, её голос сливался с гулом батареи. Уилл уткнулся лбом в прохладную парту. Рядом Майк выводил на полях каракули, тыча его в бок локтем. – Ещё пять минут, и мой мозг официально подаст на алименты, – прошипел Майк. – Мой уже подал. И выиграл, – пробормотал Уилл в столешницу.       Звонок прозвенел как благословение. Настоящая паника, резкая и кислая, вспыхнула, когда взгляд упал на расписание. – Следующая… география, – прочитал Уилл, и у него в животе ёкнуло. – Миссис Тэйлор, – добавил Майк, и его лицо исказилось. – Очко её прогрызло. У меня от её голоса в зубах сверлит.       Они переглянулись. Взгляд был коротким, как щелчок затвора. Был только один, общий, дикий порыв.       Через пять минут они уже пробирались через дыру в заборе, цепляясь рюкзаками за ржавую проволоку. Холодный ветер ударил в лицо, пахнущий свободой и мокрыми листьями. –Во, бля. Выкуси, тупая дочь шлюхи! – выдохнул Майк, расправляя плечи.       Уилл фыркнул, не сдерживая улыбки. Адреналин сладко кружил голову. Он швырнул пустую банку в стену гаража. Грохот был восхитительно безнаказанным. – Валим отсюда. Знаю куда.       Заброшка – бывший цех – встретила их запахом плесени и кошачьей мочи. Солнце пробивалось через выбитые стёкла, рисуя на полу пыльные столбы света. – Ништяк. Наше новое поместье, – констатировал Майк.       Они сели спиной к холодной кирпичной стене, доставая бутерброды. Разговор скатился к играм. – ...вот смотри, – оживился Майк, размахивая булкой. – В прошлый раз ты так перепугался, что вырубил себя из дискорда! А я остался с Марой один на один. – У меня дискорд вылетел. И вообще, ты все время в фургоне отсиживался, поэтому шибко не храбрись тут. – Я сидел и выжидал! Стратегия! А ты – бум, и отключился. Настоящий герой.       Они препирались, смеялись, и было тепло и правильно на их островке, несмотря на промозглость вокруг.       Тишину нарушили сначала смачные маты, потом – тяжёлые, уверенные шаги и звон бутылки о бетон. Голоса – хриплые, взрослые – доносились со стороны входа.       Уилл и Майк замолчали разом. Они выскочили через задний проход, не разбирая дороги, петляя по заросшим бурьяном задворкам. Бежали, пока в боку не вступило колючей болью, а лёгкие не стало рвать на части. Спрятались за гаражами, в узкой щели между стеной и кучей старого шифера.       Привалились спинами к холодному бетону, дышали, задыхаясь, рты раскрыты, пар клубился в воздухе. Сердце Уилла колотилось в висках, сливаясь с бешеным пульсом Майка, который он чувствовал, казалось, через полметра. Страх отступал, оставляя дикую, пьянящую эйфорию.       Майк, запыхавшийся, посмотрел на Уилла и выдавил хриплое: – Физра... нахуй... не нужна...       Уилл не смог сдержать сдавленного смешка. Это было истерично и прекрасно.       И вот, пока смех ещё дрожал в горле, Уилл увидел, как Майк смотрит на него. Не просто смотрит – видит. Видит растрёпанные волосы, разгорячённое лицо. И в этом взгляде было что-то сосредоточенное, тёмное и тёплое.       Без мыслей, на чистом порыве, Уилл сделал шаг вперёд. Майк был выше. На целую голову. – Эй, – хрипло сказал Уилл.       Майк приподнял бровь. И тогда Уилл, не отводя взгляда, уверенно поставил ногу ему на подъём ботинка, а потом вторую. Используя его, как ступеньку. Он приподнялся, схватился за плечи Майка и, прежде чем тот успел что-то понять, резко прижался губами к его губам.       Это было быстро, неумело, больше столкновение, чем поцелуй. Уилл уже начал отстраняться, охваченный паникой, но Майк среагировал мгновенно. Его руки обхватили Уилла под бёдра, резко и крепко подняв в воздух. Уилл инстинктивно обвил его шею руками, а ногами – талию, повиснув на нём.       Наступила секунда ошеломлённой тишины. Они смотрели друг на друга в упор. Уилл видел в глазах Майка не шок, а скорее ошеломлённое понимание. – Ты… – начал Майк, голос его был хриплым и непривычно тихим. – Ты не обязан был так выделываться, балбес. Чтобы поцеловать.       Уилл ничего не сказал, просто дышал, чувствуя, как бешено стучит сердце Майка где-то рядом с его собственной грудью. – Мог просто попросить поднять тебя, – продолжал Майк, и в уголке его рта дрогнула та самая, знакомая до слёз, ухмылка. – Как сейчас. Или… хотя бы нагнуться. – Заткнись, – прошептал Уилл, но это не звучало зло. – Серьёзно. Целый акробатический этюд. Прямо как в цирке, – Майк не умолкал, но его руки не разжимались, держа Уилла крепко и надёжно. – Я сказал, заткнись, – повторил Уилл и, наклонившись вниз с новой, более удобной высоты, снова поцеловал его. Уже медленнее, уже не в спешке. Майк на миг замолчал, ответил на поцелуй, а потом оторвался. – Вот. Уже лучше. С высоты птичьего полёта. – Убью, – беззлобно буркнул Уилл, лбом уткнувшись в его плечо, чтобы скрыть охвативший его дурацкий, счастливый стыд.       Майк только фыркнул и, всё ещё не выпуская его, медленно, покачиваясь, повернулся на месте, будто в немом, глупом танце двух сбежавших с уроков идиотов, у которых теперь кружилась голова не от бега. А от чего-то совсем другого. От кислородного голодания, которое наступает, когда перестаёшь дышать во время поцелуя.