Morbo

Родной город. Семья. Дом, наполненный атмосферой праздника. Дети, ждущие гостей, бегают по дому. Огнестрельное оружие в комнате отца, ждущее своего применения. Нет, дитя, ты не должно это видеть. Лучше закрой глазки. Возьми за руку свою сестрёнку и не давай её никому в обиду. Ты же так её любишь. Она не должна пострадать. Не должна. Не должна…

…

Ты не смог. Ты не уберёг её. Испепелил последний лучик надежды этого алчного, пропитанного грязью мира. 

Так…

Так задохнись же в своём горе.

🩸

Он привык просыпаться от таких снов. После них обычно тяжёлая голова и желание выкурить пачку сигарет. Что он, собственно и собирается сделать, поднимаясь с кровати. Пока ищет сумку, которую, как оказывается, оставил в другой комнате, прокручивает остатки сна в своей голове. Снова ему снилось детство. Правда, не настолько счастливое, как у остальных детей. Бросая взгляд на одну из полок в зале, он смотрит на фото. На нём изображены до определённого момента счастливые дети, держащие в руках игровые консоли, подаренные на какой‑то праздник. Он уже не помнит. Но оба джойстика до сих пор лежат у него в одной из коробок в кладовой как напоминание о детстве и любимой сестре. Найдя наконец потерянную пачку его любимых шоколадных Мальборо, он идёт на балкон, прихватив с прикроватной тумбы телефон. Загоревшийся экран показывает 04:56. Оказывается, он поспал всего лишь четыре часа, но чувствует себя на удивление бодро, несмотря на прошлые бессонные ночи. Всё‑таки работа в полиции выматывает настолько, что порой хочется подстроить свою смерть и уехать в самую крайнюю точку Швейцарии, где он забудет о своей нынешней жизни. Но он так не поступит. Не сможет расстаться с родным городом. И есть у него один незакрытый гештальт, с которым он живёт некоторое время. Выгоняя назойливые мысли первой затяжкой, он заходит в рабочий чат, в котором за ночь прибавилось несколько десятков сообщений. Рабочие вопросы, споры о том, кто съел чужую еду из холодильника, и прочие шлаковые сообщения, которые сменщики писали уже от скуки. Но всё же последнее сообщение заставило мужчину обратить своё внимание. Пересланный пост одним из работников от какого‑то новостного канала с ярким заголовком: «Убийство в районе Каннам! Четырнадцатилетнего сына актёра Юн Джэмана нашли мёртвым недалеко от его дома. Полиция уже работает на месте происшествия, дополнительных данных не сообщается. Подпишитесь на наш канал, чтобы получать новости самыми первыми!» Позитивно. Даже в такой ситуации умудряются пиарить свою прессу. К посту же прикреплены три видео. На первом видны несколько полицейских машин его участка и карета скорой помощи, которые стоят около многоэтажного дома дорогого района, перекрывая дорогу. Парочка участковых стоит перед паникующей толпой и жаждущими лакомых кадров папарацци, не позволяя им подходить ближе.  На втором уже поинтереснее. В кадр попадает сам Юн Джэман, по лицу которого текут слёзы, а он сам что‑то говорит инспектору. Собеседник же что‑то подмечает у себя на бумаге и периодически кивает. Мужчине становится его по-человечески жалко. На последнем видео, отчего‑то самом длинном, виднеется часть чёрного пакета, в котором остывает тело маленького мальчика, не заслужившего такой участи. Вокруг пакета снуют медицинский персонал и несколько экспертов, иногда переговариваясь между собой. Чуть поодаль стоят трое полицейских, которые, возможно, охраняют ту часть здания.  Внезапно в кадре появляется кто‑то из толпы. По мере приближения к камере у парня начинают виднеться расширенные зрачки и странная улыбка. Оператор пытается отогнать человека, который загораживает ему весь обзор и портит кадр, но тот не поддаётся, чуть ли не вцепляясь в камеру руками, и начинает быстро говорить, как будто озвучивая какую‑то молитву. — Это только начало… Суд Божий пришёл по наши души, пришло время расплачиваться за грехи свои перед Божественными силами. Только чистых не заденет. Молитесь Су… Не успел договорить парень, как его скрутил неподалёку стоявший участковый и увёл в сторону машины. Видео закончилось. Тяжело выдохнув, мужчина закрывает пост и затягивается вновь. Ждёт, пока лёгкие под завязку будут наполнены едким дымом, чтобы прийти в себя. Слова парня и его хриплый голос оседают в голове, давая возможность осмыслить себя. Суд Божий… Странный он какой‑то. На всякий случай мужчина сохраняет себе последнее видео. Что‑то ему подсказывает, что этот момент позже вырежут. Годами выработанная интуиция, наверное. А у него появилось желание узнать об этом парне немного информации. Его главным табу являются убийства детей. Расследовать их он просто ненавидит. Слишком тяжело. Даже к делам с убийствами взрослых он относится иначе. Те уже могли преуспеть в грязных делишках, за которые и лишались возможности дышать и ходить по земле. Но кем нужно быть, чтобы лишить жизни ребёнка, который ещё ничего не сделал этому миру? Таких убийц он сразу воспринимает иначе. Инфантилы, ставшие заложниками собственного детского разума, так и не сумевшего повзрослеть. Вновь обратив внимание на экран, он заметил сообщения от своего начальства. Босс писал ему ещё полтора часа назад, как раз тогда, когда в группу был отправлен тот злополучный пост. Только собираясь нажать на чат, ему позвонили. Никто иной, как начальник. Делая последнюю затяжку, мужчина отправляет бычок в пепельницу и отвечает на звонок. — Я думал, ты помер уже в своей холостяцкой берлоге, следак, — не церемонясь, проговаривает голос по ту сторону, по интонации которого так и не скажешь, что пару часов назад произошло убийство ребёнка, коих не было уже десятки лет, — или уже не холостяцкой? — Завали, Джун. Я спал, не слышал уведомлений, — парирует слегка охрипшим голосом мужчина, — я видел последние новости. — Замечательно, значит, мне не придётся с нуля просвещать тебя в дела, — Намджун ненадолго прервался, его позвал кто‑то в участке, — так вот, Джэман искренне просит поскорее найти убийцу его сына. Даже деньги предлагал, прикинь. Ёнсоль, болван, чуть ли не согласился. Спасибо Юнги, который стоял недалеко и слышал это всё, оперативно увёл его оттуда и сам договорил с Юном, — усмехнулся Намджун, но уже в следующую секунду его голос стал более серьёзным, — но всё же нельзя дело откладывать в долгий ящик. Убийства детей — не ежедневная наша рутина, давно такого на своей памяти не припомню. Недолго помолчав, осмысливая слова собеседника, мужчина ответил. — Я понял. Никакой новой информации не появилось? — На данный момент нет, но все уже оперативно собирают данные, — в динамике послышался тяжёлый вздох, — Чонгук, выходи, без тебя мы не справимся. Хватит отдыхать, работа ждёт. И я же знаю, как ты соскучился по нам. И мы все очень соскучились по тебе. Я жду тебя к семи в участке, и это не обсуждается. До встречи. Не дав вставить и слова, Намджун отключается. Ну конечно, куда же они без него. Чон Чонгук — первоклассный специалист своего дела. За его плечами стаж более одиннадцати лет в должности следователя. Десятки успешно раскрытых преступлений, и всё — его заслуга. Конечно, у них есть ещё один следователь, который хорош в своём деле, но даже он склоняет голову перед Чоном, безоговорочно уважая. Его любят все в команде. Находясь в недолгом отпуске, он и вправду успел соскучиться по всем, но никогда в этом не признается. Ладно, может, чуть позже и признается. Время на часах уже 05:30. Ему пора собираться. Сходив в душ, Чонгук прошёл на кухню. Запустив кофемашину, он встал около окна. Рассвет только начал пробиваться из тёмных оков ночи, озаряя верхние этажи высоких зданий. Чонгук любил наблюдать за рассветом. Для него это было особым ритуалом, который он не нарушал, даже если на работе был завал. Достав из кармана сигареты, он закурил. Утренние сигареты для него тоже были по‑особому священны. Они служили катализатором, чтобы отпустить прошедший день и впустить в душу новый.  Когда он только пришёл работать в полицию, будучи совсем зелёным, это помогало отпустить особо тяжёлые убийства. На своём первом вызове с ритуальным убийством его ужин непрошено был высвобожден под деревом. Слишком жестокая картина предстала тогда перед его глазами, и он до сих пор считает, что Намджун тогда слишком жестоко обошёлся с ним, взяв на такое серьёзное убийство юного Чонгука. Но обид не держит. С Намджуном их связывают тёплые взаимоотношения: за десять лет они стали друг другу почти братьями. С самого первого дня старший взял Чона под своё крыло, показав все нюансы их сложной работы. И он благодарен ему за это. Из Намджуна вышел очень хороший наставник и друг. Кофемашина запищала, оповещая о готовности кофе. Первый глоток эспрессо пошёл как по маслу. Удовлетворённо выдохнув, Чонгук пошёл в комнату, чтобы переодеться. Осмотрев шкаф, выбор пал на вечную классику — прямые брюки и чёрную рубашку. Посмотрев на себя в зеркало, Чонгук остался доволен. Одежда выгодно подчёркивала его мускулатуру, над которой он работал в зале годами. На самом деле он гордится собой. Мужчина имеет высокую должность на работе, уважение среди коллег и хорошую зарплату, которая позволяет ему ни в чём себе не отказывать. Это именно то, к чему он стремился с подросткового возраста. Выполнив почти все свои жизненные цели, он был счастлив. Но иногда наступали моменты, когда он понимал, что у него есть не всё, чего бы ему хотелось на самом деле. Покидая комнату, он делает последний глоток кофе и ставит кружку в раковину. Помоет потом — ему уже пора выходить. Надев часы на запястье, он ещё раз смотрит на себя в зеркало. Взглядом цепляет духи, которые ему недавно подарил друг. Он частенько забывает про них. Пшикнув духи на кожу, он закидывает пиджак на плечо и, не забыв про сумку, покидает квартиру. Выходя из подъезда, день встречает его свежим морозным августовским воздухом. Видимо, ночью шёл дождь. На улице стоит тишина — ещё слишком рано для городской суеты. Сделав глубокий вдох, Чонгук идёт к своей машине. Он любит лето: тёплые дни, дождь и пение птиц по утрам. Всё это давало ему определённую жизненную мотивацию. Скоро наступит его день рождения, но он обычно не празднует его. Может позвать Намджуна выпить какой‑нибудь дорогой бренди и поговорить по душам. На этом праздник и заканчивается. Садясь в салон недавно купленной Мерседес, Чонгук выдыхает, складывая руки на руль. Протянув руку до сумки, он пытается нащупать пачку сигарет, но не находит её. Очередной тяжёлый вздох не заставляет себя долго ждать. Делая заметку в голове, что по пути нужно будет заехать в магазин, он заводит машину. Ну что, преступный мир. Встречай палача. Выезжая с парковочного места, он сразу же подключает телефон к машине, включая музыку. Ненавидит ездить в тишине. Музыкой он задаёт себе настроение на день, поэтому из колонок сразу начинает играть его излюбленная песня «Angel» от Theory of a Deadman. Утро обещает быть хорошим. До участка он ехал недолго, ведь специально искал квартиру как можно ближе к работе, чтобы не стоять в утренних пробках по часу. После магазина на соседнем сиденье покоились новая пачка шоколадных Мальборо и какой‑то лёгкий салат на завтрак. Чонгук надеется, что он успеет попасть ему в желудок перед тем, как его затянет в пучину рабочих дел. Паркуясь на своём привычном месте, мужчина выходит из машины. На территории он замечает немало работников, потому что многих, как и его, вытянули на работу в такую рань. Подходя ко входу, справа от него раздаётся голос. — Чонгук, родной! Ну наконец‑то ты вышел. Я уже успел очень соскучиться по тебе! — следом раздаётся едкий смешок. — Ну же! Поговори со мной! Не поворачивая головы, Чонгук узнал этот голос, пропитанный ядом. Хван Юджун — правая рука Намджуна. По‑другому — главная заноза их коллектива. С этим парнем он не в ладах с первого дня нахождения того здесь. Тот попал на такое престижное место благодаря деньгам своего папаши. Об этом знают все, из‑за чего уважения в его сторону не проявляется никакого. Но этот сосунок думает, что ему позволено слишком многое. Слишком заносчивый, предвзято относится к работникам и зачастую к самому Намджуну. Иногда наступают моменты, когда Ким не выдерживает. Тогда на ушах стоит абсолютно всё в их здании. Юджун заработал себе уже кучу выговоров, часто не является на работу и, в целом, относится к ней безответственно. Ему осталось ещё два предупреждения — дальше его ждёт увольнение. Но все понимают, что этого не произойдёт, пока парень не наиграется в важного дядю. Грязные деньги правят миром и их жизнями. — Мне не о чем разговаривать с тобой, Хван. Позволь мне не портить себе настроение с самого утра и пойти работать, — грубо отзывается Чонгук, даже не поворачиваясь лицом к собеседнику. Нет желания видеть его рожу. Не дожидаясь последующих реплик, Чонгук заходит в здание, чувствуя на своей спине прожигающий одежду взгляд. Юджун невесело ухмыляется, сжимая в зубах сигарету. Делая глубокую затяжку, он переводит взгляд на небо. — Не переживай, ещё преуспеешь в общении со мной, Чон Чонгук, — проговаривает в воздух парень, отбрасывая сигарету, и уходит прочь от здания. Сегодня он опять не явится на работу.

🩸

Внутри Чонгука встречают так, будто его не было не пару недель, а целый год. Громкие аплодисменты и крики заполнили пространство, отчего Чонгук поначалу растерялся. Порой ему казалось, что он был наравне с самим Ким Намджуном — обоих уважали одинаково. — Чонгук, мы тут чуть ли не пропали без тебя! — выкрикивает кто‑то из толпы. — Согласна! Наконец‑то наш мега‑мозг вернулся! — послышался второй голос. Эти слова вызвали трепет в груди Чона. Не зря он ценит свой коллектив и считает его самым лучшим. Приняв все поздравления с возвращением, он держит путь к кабинету Намджуна. Отвлёкшись на телефон, он нечаянно сталкивается с кем‑то. Из‑за столкновения из рук второго человека повалились какие‑то рабочие папки. Подняв взгляд, Чонгук встречается с ответным взглядом медовых глаз с лёгким прищуром, в которых плескалась некая смешинка. Опустившись на колени перед Чонгуком, парень начинает собирать папки и некоторые вылетевшие листы. Моргнув, прогоняя наваждение, Чонгук начинает помогать убирать устроенный беспорядок на полу. Перед глазами до сих пор стоят эти глаза. Давненько он их не видел. Потянувшись к последнему, самому дальнему листу, он чувствует соприкосновение с чужими пальцами. Подняв взгляд на парня, он опять зависает. Молчание длилось секунд десять, из‑за чего второй не выдерживает и подаёт голос. — Долго сидеть будем? Может, поговорим хотя бы? — смешок вырывается сам по себе, ему непривычно видеть Чонгука таким растерянным. Чонгук разрывает касание, позволяя взять тот самый лист, и поднимается с пола. Прослеживая действия второго, он помогает ему встать. Протянув оставшиеся документы, он прокашливается. — Да, прости, не заметил тебя, когда шёл. Ты не ушибся? — Чонгуку до сих пор немного неловко. Он что, настолько отвык от социума за свой отпуск, что обычное столкновение вызвало в нём столько эмоций? — Всё нормально, спасибо за помощь, — собеседник же не думал над ответом настолько много, как сам Чон, — ты же к Намджуну? — Да, — ответ вышел немного хриплым. — Хорошо, значит, нам по пути, — улыбается парень и продолжает свой путь, одновременно с этим подталкивая Чонгука в плечо, — не отставай, он уже заждался тебя.  Идя следом за парнем, Чонгук обращает внимание на новый цвет волос своего коллеги. Прошлый русый стал заметно темнее. Всю картину дополняло большое количество светлых прядей. С ними парень сразу начал выделяться из толпы. Отросшие волосы были собраны в аккуратный хвостик, из которого успели выбиться несколько прядок. Тот был одет в светлые джинсы и белую футболку, а сверху накинут чёрный пиджак. Странно, что он не заметил его, когда его поздравляли с возвращением, хотя прошёлся взглядом, кажется, по всей команде. Подойдя к кабинету одновременно, Чонгук без стука открывает дверь и пропускает коллегу вперёд. Чону всегда нравился кабинет его друга. Гармоничный интерьер, ни разу не вычурный, но при этом передающий ауру своего владельца. Тёмная деревянная мебель и светлые стены, которые визуально увеличивали размер кабинета, большой длинный стол около окна, по бокам которого стояли кожаные стулья. В дальнем углу стоял шкаф почти со всеми документами. Конечно, у них есть отдельная архивная комната, но отчего‑то Намджун предпочитает держать всё при себе. Наконец, обратив внимание на Намджуна, он сразу же пошёл к его столу. Ким, поднимаясь со стула, внезапно обхватывает Чонгука вокруг торса и поднимает, начиная кружить по кабинету. — Чонгук, мать твою, как я успел соскучиться по тебе! Без тебя тут весь отдел на ушах стоит, ни шага без тебя не могут сделать, — Намджун крепко обнимает его. — Всё, всё, отпускай меня. У меня уже голова кружится, — смеясь, проговаривает Чонгук, — я тоже соскучился, старик. Намджун ставит его обратно на пол, толкая в грудь. — Иди ты, какой я тебе старик? Я ещё цвету и пахну, вообще‑то, — Намджун протягивает руку для рукопожатия. Отвечая на рукопожатие, Чонгук хлопает его по плечу. Всё это время за ними наблюдала пара тех самых медовых глаз, не прерывая эту дружескую идиллию. Но уже через несколько секунд он чувствует на себе чужие взгляды. Подходя к мужчинам, парень протягивает начальнику те самые документы, которые несколько минут назад он поднимал с помощью Чонгука. — Намджун, документы по делу. Я смог составить приблизительную картину произошедшего, но пока не подтверждаю. Нужно больше улик и доказательств, — проговаривает парень и ждёт дальнейших вопросов и указаний. — Спасибо, Тэхён. Что получилось понять на данный момент? — начальник берёт в руки первую папку, пролистывая несколько страниц, — Чужие следы удалось найти? — На данный момент нет, убийца явно действовал аккуратно, что уже даёт нам понять, что убийство запланированное. Я запросил записи с ближайших камер, хотя что‑то мне подсказывает, что ничего я там не увижу, — Тэхён выдыхает, садясь на край стола, складывая руки на груди. — Если говорить коротко, у мальчика семь ножевых ранений: четыре в живот и три в грудь. Предполагаю, что он умер бы уже после двух, ведь были задеты жизненно важные органы, и убийца явно знаком с анатомией человека. Но он решил перестраховаться, нанеся несколько дополнительных в районе сердца, и сумел задеть левое лёгкое. К сожалению, малец был без шансов, так как умер ещё у него на руках. На данный момент тело до сих пор находится на экспертизе, и это не конечная информация. Есть шанс, что найдут что‑нибудь ещё. Закончив описание, Тэхён посмотрел на двух мужчин, давая время осмыслить его слова. Взъерошив волосы, Чонгук смотрел в окно, складывая у себя в голове первоначальную цепочку событий. Но его поток мыслей прервал голос Намджуна. — Когда ты получил эти данные? Время, — уточняет начальник. — Примерно в половину шестого. На собирание общей картины ушло почти два часа, — Тэхён поднялся со стола, потянувшись на месте.  Намджун переводит взгляд на Чонгука, который всё это время неотрывно смотрел на Тэхёна.  — Что по глубине ранений? — после сказанного Чон подходит ближе, беря в руки одну из папок, пролистывая к медицинской экспертизе.  — Самое глубокое — одиннадцать сантиметров, оно и задело печень. Мальчик худой, есть подозрение на анорексию, оттого и не потребовалось много усилий для точного удара, — Тэхён подходит к окну, доставая пачку вишнёвого Чапмана, — Не против, если я закурю?  — Не против, если поделишься, — Намджун подходит к Тэхёну, который уже протягивает ему сигарету.  Делая первую затяжку, Тэхён блаженно мычит, выдыхая дым в открытое окно. Свежий воздух гуляет по его волосам, растрёпывая их, и Чонгук в который раз засматривается на расслабленного парня. По кабинету витает лёгкий запах вишни и Чонгук думает, что этот запах подходит Тэхёну, как никакой другой.  — На данный момент это всё, что я могу сказать. Я могу идти? — Ким выкидывает бычок в окно и отходит от него, приводя волосы в порядок.  Намджун о чём-то задумался и кабинет погрузился в тишину. Её нарушает только рабочий гомон за стенами. Ответ Тэхён получает спустя семь секунд, зачем-то отсчитывая их в голове.  — Подожди. Хватай с собой Чонгука и наведайтесь в гости к нашим экспертам уже лично. Нам нужно получить все данные как можно скорее, — Намджун переводит взгляд на Чонгука, — Всё, отпуск окончен. Иди шевелить мозгами, следак. Усмехнувшись, Тэхён идёт к выходу из кабинета, слыша за собой чужие шаги. Вновь погрузившись в общую суматоху участка, Тэхён смотрит на Чонгука. — Пошли купим кофе, я сегодня всю ночь не спал, — Тэхён тяжело вздыхает и делает грустное лицо. — Подожди меня на улице минут пять, мне нужно зайти к себе за вещами, — отвечает Чонгук, осматривая помещение, и идёт в сторону своего кабинета. Пока его не было, что-то да успело поменяться. Тэхён стоит на месте несколько секунд, смотрит задумчиво на удаляющегося Чонгука. В голове — рой мыслей из‑за нового дела, которое, как сугроб, свалилось на их плечи. На его памяти последнее умышленное убийство ребёнка было ещё в нулевых. И отчего‑то Киму кажется, что история на этом не заканчивается. Всё только начинается. Выйдя на улицу, Тэхён вновь закуривает. Мышцы шеи затекли из‑за долгого сидячего положения, и Тэхён думает, что пора перестать откладывать поход к массажисту, а то шею скоро заклинит навечно. Во второй руке он держит телефон, который показывает всего лишь восемь утра. День только начался, а он уже пожизненно устал. Ему срочно нужно кофе. Пока он ждёт Чонгука, его взгляд устремляется на небо. Оно сегодня ясное. Рассвет начинает терять свои очертания, позволяя солнцу полностью взять контроль над горизонтом. Внезапно ему захотелось запечатлеть этот момент.  Открывая камеру на телефоне, он настраивает свет и делает несколько снимков. Подумав несколько секунд, он закидывает фотографии в скрытую папку с названием «L», он выключает телефон и делает новую затяжку. Вишнёвый вкус приятно оседает на языке, даруя прилив бодрости. Позади раздаётся звук открывающейся двери. Чонгук подходит бесшумно, и в любой другой ситуации Тэхён бы испугался подошедшего мужчину, но не сейчас.  — Ты всегда такой непунктуальный? — Тэхён смотрит на Чонгука устало. Он мог бы уже давным давно забирать свой кофе в ближайшей кофейне, но решил дождаться следователя, — Ты говорил про пять минут, в итоге я ждал тебя пятнадцать.  — А ты всегда такой зануда? — отвечает вопросом на вопрос Чон, подавляя в голосе недовольные нотки, — Мне по пути попался Юнги, я решил узнать хоть какую-нибудь часть информации у него, но безрезультатно.  Решив не продолжать этот разговор, Тэхён кивает в сторону парковки.  — На чьей поедем? — Мне без разницы, — Чонгук выдыхает шоколадный дым. Когда только успел? На несколько секунд между ними повисло молчание, каждый думал о чём-то своём. — Отлично, значит, на моей, — нарушает эту тишину Тэхён, сразу же доставая ключи от своей машины, двигаясь в её сторону.  Бордовый Додж приветствует хозяина мигающими фарами, сразу же заводясь. Приятный рык мотора ласкает слух Тэхёна. Он любит своего зверя до безумия.  А Чонгук, оставшись стоять на месте, подмечает у себя в голове явную любовь Тэхёна ко всему, что связано с вишней. Вишнёвые сигареты, вишнёвый цвет машины… Только почему он это замечает? Он, конечно, человек внимательный, от него этого требует профессия, но раньше эта внимательность ограничивалась только на рабочие моменты. Ухмыльнувшись своим мыслям, он наконец сдвигается с места. Хорошо, Чонгук принимает новые правила игры. Садясь на пассажирское сидение, он обращает внимание на приборную панель. На ней стоит мягкая игрушка слона. — Милая игрушка, — озвучивает свои мысли Чонгук, переводя взгляд на Тэхёна. На лице Кима можно заметить лёгкую улыбку. — Подарок от племянника, — зачем-то говорит Тэхён, отворачиваясь в сторону дороги. Включая музыку через телефон, Тэхён выруливает с парковки. Наконец-то он попьёт кофе.