Единственный настоящий друг

Злобный карлик — отдавалось в ушах Тириона. Каждый раз проезжая по улицам города он снова и снова видел презрение в глазах его жителей. И сколько бы он ни делал для них, как бы ни бился за их жизни, для них он навсегда останется злобным карликом. У люда в самом деле короткая память. Как они могли забыть Джоффри, стрелявшего в голодающих жителей из арбалета и советовавшего им съесть собственных мертвецов? И почему теперь в их глазах он — храбрый юноша и жертва дяди-отравителя? Евнух исправно докладывал Тириону о количестве цветов на могиле почившего короля, неожиданно превратившегося в мученика. Аналогичная участь ждала и могилу лорда Тайвина, устроившего разорение Королевской гавани, но ныне почитаемого как достойного правителя и великого государственного мужа, трусливо застрелянного собственным сыном-завистником. — Всех, разумеется, мы переписать не могли — в свойственной ему манере хихикнул Варис и протянул Тириону пергамент — но наиболее значимые вельможи, рыцари, ремесленники и торговцы не ушли от внимания моих пташек. Прикажете сиру Илину поработать? На миг Тирион хотел согласиться. Евнух мог лгать, но карлик и без него прекрасно знал об отношении к нему в городе. Каждый раз выезжая куда-то, он читал его в глазах прохожих и злился от собственного бессилия. — За наиболее влиятельными проследи. — мягко произнес Тирион, потягивая вино. — Будет странно если мы начнем преследовать за почитание моих отца и племянника, коих я, насколько ты помнишь, и пальцем не трогал. От рыцарей и прочих мечей, избавиться действительно стоит. Кажется, недавно со Стены приходили соответствующие прошения. — Служба на Стене всегда считалась почетной, а корона всегда считалась другом Ночного Дозора — усмехнулся Варис, делая соответствующие пометки — Кстати, о друзьях… Ваше Величество ждет сюрприз в его спальне. — Наемный убийца с деревянным членом наперевес? Я слышал и о таких от одного юнкайца. — Ваше Величество столь же подозрителен, как и остроумен… — Оставь свою лесть, Варис. — Сказал Тирион, спрыгнув со стула. — И своих шлюх тоже. Однако от сюрприза Тирион не отказался. Новоиспеченный король прекрасно знал, что евнух способен его убить при первой возможности, но обойтись без услуг шпиона в данный момент был не в силах. Он бы и рад держать Вариса за причинное место — да такового не существовало. Как не существовало и рычагов давления: ни семьи, ни слабостей. Пожалуй, следует снести ему голову как только трон под Тирионом станет более-менее устойчивым. Но не факт, что Варис и этот вариант не предусмотрел. Гвардеец у двери сообщил, что внутри девушка, и Тирион вошел в свою спальню. Внутри оказалось темно. Едва глаза привыкли к темноте, как карлик увидел темную женскую фигуру возле его кровати. В этот момент девушка зажгла свечу. Тирион и забыл, как она красива. Высокая, стройная, с пышными формами и приятными чертами лица. Грациозна, как и ее мать, а темная кожа в свете свечи создавала ощущение таинственности, которое неизбежно влекло за собой и желание. На девушку были накинуты желтые струящиеся шелка, стянутые на талии поясом из бисера, а на шее красовалось серебряное, с яшмой, ожерелье, а на запястьях — пара похожих браслетов. Мой подарок — внезапно вспомнил Тирион. — Полагаю, милорд скучал по мне? — Алаяйя игриво улыбнулась — Или теперь мне следует обращаться «Ваше Величество»? Возбуждение так и охватило Тириона. У него не было женщины с тех самых пор, как… Тирион почувствовал себя дураком, думающим только о себе. — Скучал, но сейчас тебе лучше уйти — Тирион указал на дверь и попытался состроить дружескую улыбку, но подозревал, что из-за шрама она вышла жуткой. — Я чем-то прогневала Ваше Величество? — На лице девицы возникло искреннее недоумение — Я думала… — Я думаю, что сейчас мне не нужна любовница, милая. — Тирион решил быть с ней честным. — Мы оба знаем, как ко мне относятся в городе. Моих людей режут на улицах, и если ты будешь делить со мной постель, твоя мать… — Она знает, что я здесь и считает это правильным. — Алаяйя, мы знаем, чего тебе стоила помощь мне в прошлый раз. Никакие деньги не могут искупить того, как с тобой обращались из-за меня. Я могу приказать тебе как король, но я прошу тебя уйти. Девушка сделала шаг, но не в сторону выхода, а к Тириону. Присев на одно колено, она положила руку на его плечо и взглянула на него красивыми темными глазами. — Если вы думаете, что я за что-то в обиде, то ошибаетесь. Вы — не первый лорд, чьи тайны хранил наш бордель, но первый, кому мы помогали не столько из-за злата, сколько из-за признательности и дружбы. — Дружбы? — Тирион нахмурился. Дурак ты, карлик, не забывай, что перед тобой шлюха. Алаяйя отвела взгляд. — Я была в борделе в тот день, милорд, когда они пришли за ней. Несколько золотых плащей и Аллар Дим из них старший. Двое держали мать, пока он вытащил нож и намеревался зарезать Барру. Когда ее мать вырвалась, он зарезал сперва ее, а затем и девочку… Тирион не мог понять, тяжело ли Алаяйе на самом деле — или перед ним лишь хорошая игра. --…мы пытались их прогнать, угрожали королем, но они лишь смеялись и считали себя безнаказанными. Один из них силой потащил в комнаты Даней…и все это до тех пор, пока не явились вы. Вы не испугались ни Дима, ни Слинта, ни его покровителей и поступили по справедливости. С тех пор, что бы ни говорили в городе, я знаю вас как доброго и храброго человека — Алаяйя мягко улыбнулась — И моего героя. Мой гигант Ланнистер — услышал в ее словах Тирион и, вздрогнув, отстранился. В очередной раз он видел перед собой Шаю, а вслед за ней — все те же всеобщие насмешки. «Я знал, что она из себя представляла. Я велел Бронну найти мне женщину, и он привел ко мне Шаю». Его руки сжались в кулаки, лицо Шаи плыло перед ним, усмехаясь. — Я чем-то разгневала Ваше Величество? — Ты славная девушка, Алаяйя, но я не твой герой. Из-за меня тебя избили, затем выпороли и выставили голой из Красного замка. — …но я знала на что шла, Ваше Величество — в очередной раз невинно улыбнулась девушка — Когда я согласилась хранить ваш секрет, я прекрасно понимала, что ко мне могут применить силу. У больших людей большие тайны, а у маленьких, что отбрасывают большую тень, и подавно. — Алаяйя рассмеялась — А за большими тайнами всегда следует большая опасность. И все же я рискнула, потому что верила вам. Ну и еще я благодаря этому научилась читать и прочла кучу книг о драконах. Расскажете мне больше о них? В груди у него было странно пусто и легко — так давно не было, что он почти забыл это чувство. Неужели его впервые после Тиши кто-то полюбил? Не за деньги, не за статус и влияние? Существовал верный способ проверить. — Послушай, Алаяйя. — Теперь уже Тирион смотрел ей в глаза. — Я прошу тебя не лгать мне. Тебе нужно золото? Защита? Что-то еще? Мы сможем с тобой договориться, но я не хочу слушать сказки про чувства… Алаяйя его не дослушала. Легким движением руки она расшнуровала шелка на своей спине и оголила себя выше пояса. Сперва взгляд Тириона, разумеется, упал на красивые и яркие темные груди, но через секунду…он увидел жуткие рубцы, которые украшали спину девушки. Рубцы, оставленные палачами лорда Тайвина. Рубцы, в прошлом обильно политые кровью. — У Вашего Величества перед лицом доказательство вашей неправоты. Когда меня допрашивала королева с лордом Тайвином о вас и Шае, они не услышали от меня ни слова. — Но…почему? — Тирион был шокирован. — Потому что я вам поверила. — Все также спокойно ответила Алаяйя.-- И потому что когда вы сказали, что освободите меня, я знала, что это правда. Потому что, пока другие рассказывали о призраке Ренли, я слышала иные истории. О храбром деснице, возглавившем атаку в самый тяжелый момент битвы и лежащем при смерти. О моем герое, носящем на лице боевой шрам. Алаяйя игриво коснулась пальчиком рубца Тириона, от чего тот инстинктивно отстранился. --…и ставшим после этого еще уродливее. — Я не знала Летних островов, Ваше Величество, но мать много мне о них рассказывала. Красота там не является самоцелью, как в этой стране. Когда все имеют право и даже обязанность спать со всеми, внешность быстро забывается и начинает цениться душа человека и то, что он из себя представляет. И мать учила меня, что ценность настоящего мужчины — не мускулы и высокий рост, а подлинная отвага, благородство, высокий ум и умение рассмешить. — Алаяйя вновь мягко улыбнулась. — И довольно часто, разделяя постель с очередным клиентом, я вспоминала именно вас. В ту ночь сердце карлика, носившего имя Тирион Ланнистер, растаяло. Он ощутил легкость, совсем забытую со времен, когда жил в домике у моря со своей женой. Вспомнил, какого это — улыбаться, смеяться и искренне отдыхать, чувствуя себя счастливым. Вспомнил разницу между плотью и близостью. И вспомнил, какого это — по-настоящему кем-то дорожить.