Тишина после бури

      Воскресенье растянулось тягучим, сладким мармеладом. После завтрака они так и остались на кухне — Ландо сидел на стуле, закинув ноги Оскару на колени, и листал ленту в телефоне, а Оскар читал какую-то техническую статью, изредка комментируя особо интересные моменты. Ландо не слушал, ему просто нравился звук его голоса — низкий, ровный, успокаивающий.       — Ты вообще меня слушаешь? — спросил Оскар, отрываясь от экрана.       — Нет, — честно признался Ландо. — Я слушаю тебя. Это разные вещи.       Оскар закатил глаза, но на его губах уже расцветала та самая улыбка.       — Ты невозможен.       — Ты мне это уже говорил. Кажется, вчера. И позавчера. И, наверное, позапоза…       — Ландо.       — Что?       — Заткнись и иди сюда.       Ландо не нужно было повторять дважды. Он сполз со стула и перебрался к Оскару на колени, обвивая руками его шею. Так они и сидели — в тишине, в тепле, в полном, абсолютном покое. За окном светило солнце, где-то за стеной шумел город, но здесь, на этой кухне, время будто остановилось.       — Оскар, — прошептал Ландо, уткнувшись носом в его шею.       — М-м?       — Я никогда не был так счастлив. Никогда. Ты понимаешь?       Оскар ничего не ответил, только крепче прижал его к себе и поцеловал в висок. Этого было достаточно.

***

      День плавно перетек в вечер. Тренировка Ландо должна была начаться в шесть, и Оскар вызвался его проводить — просто чтобы пройтись вместе, просто чтобы быть рядом еще немного. Они шли по знакомым улицам, держась за руки, и Ландо поймал себя на мысли, что ему больше не нужно оглядываться по сторонам, проверять, кто на них смотрит. Страх ушел. Осталось только это — тепло ладони Оскара в своей ладони.       На стадионе уже собиралась команда. Джордж, увидев их, махнул рукой — не Ландо, а именно им обоим. Оскар чуть заметно кивнул в ответ.       — Удачи, — сказал он, останавливаясь у входа. — Я зайду после? Или сразу поедешь домой?       — Не надо. Можешь подождать. Эта тренировка будет длиться недолго.       Он чмокнул Оскара в щеку, быстрым, привычным движением, и побежал на поле, чувствуя, как внутри разливается тепло. Тренировка прошла легко, несмотря на нагрузку.        Он поймал себя на том, что постоянно посматривает на трибуны, но Оскара там не было — он вообще редко смотрел тренировки, говорил, что ему интереснее сам процесс, а не результат. Но Ландо знал, что он где-то рядом, может, в лаборатории, может, в библиотеке, и этого знания было достаточно.       После душа он вышел на улицу и увидел Оскара, сидящего на скамейке у входа и читающего что-то в телефоне. Тот поднял голову на звук шагов и улыбнулся.       — Устал?       — Не очень. Проголодался.       — Я заказал пиццу. Должна приехать через полчаса.       Ландо рассмеялся и потянул его за руку.       — Ты идеальный.       — Я просто знаю тебя.       Они пошли обратно, и Ландо снова держал его за руку, и снова не оглядывался. Город шумел вокруг, но внутри была только тишина.

***

      Пиццу они ели в гостиной, устроившись на диване и включив какой-то старый фильм, который никто из них не смотрел. Ландо лежал головой на коленях у Оскара, и тот рассеянно перебирал его волосы, иногда зарываясь пальцами глубже, массируя кожу головы так, что у Ландо глаза закрывались от удовольствия.       — Оскар.       — М-м?       — Можно тебя кое о чем попросить?       — Валяй.       Ландо повернулся и посмотрел на него снизу вверх. В полумраке гостиной лицо Оскара казалось особенно красивым — резкие тени, мягкий свет от экрана, темные глаза, смотрящие с привычным спокойствием.       — Останься сегодня. На всю ночь.       — Я и так всегда остаюсь.       — Нет, я имею в виду… — Ландо замолчал, подбирая слова. — Останься, чтобы утром мы проснулись вместе и никуда не спешили.       Оскар смотрел на него долго, очень долго. Потом наклонился и поцеловал — мягко, почти невесомо.       — Я никуда и не собирался уходить.       Ландо улыбнулся и потянул его за футболку, притягивая ближе. Фильм продолжал идти, но они его уже не видели.       Поцелуи становились глубже, руки начинали блуждать — сначала осторожно, будто спрашивая разрешения, потом увереннее. Ландо оказался сидящим на Оскаре сверху, чувствуя его ладони на своей талии, и это ощущение — быть в центре его внимания, быть нужным, желанным — пьянило сильнее любого алкоголя.       — Ландо, — голос Оскара был хриплым, срывающимся. — Ты уверен?       — А ты сомневаешься?       — Я просто хочу, чтобы ты знал — мы можем не торопиться. У нас полно времени.       — У нас действительно полно времени, — согласился Ландо. — Но я не хочу ждать. Я хочу тебя. Прямо сейчас. И здесь.       Оскар смотрел на него так, будто видел впервые — с удивлением, с восхищением, с той самой глубокой нежностью, от которой у Ландо всегда подкашивались колени.       — Ты невозможный, — прошептал он.       — Ты мне это уже говорил.       — И скажу еще не раз.       Он поднялся, увлекая Ландо за собой, и они пошли наверх, в спальню, где их ждала темнота, тишина и возможность снять напряжение.       В спальне горел только ночник — мягкий, приглушенный свет, который делал все вокруг каким-то нереальным. Ландо стоял напротив Оскара и смотрел на него, не в силах отвести взгляд.        Несколько секунд никто не двигался. Потом Ландо оттолкнулся от двери и подошел ближе. Взял Оскара за запястья, поднял его руки и положил себе на плечи. Медленно, глядя в глаза, провел ладонями вниз по его рукам, чувствуя, как напрягаются мышцы под тканью футболки.       — Ландо, — выдохнул Оскар, и в его голосе прозвучал вопрос, на который Ландо не собирался отвечать словами.       Вместо ответа он шагнул вперед, заставляя Оскара сделать шаг назад. Еще один. И еще. Пока лопатки Оскара не коснулись стены. Ландо прижался к нему всем телом, чувствуя, как учащается его дыхание, как расширяются зрачки, как пальцы на его плечах сжимаются сильнее.       — Ты чего? — спросил Оскар тихо.       Ландо ничего не сказал. Он просто поцеловал его — жадно, требовательно, не оставляя пространства для вопросов. Оскар ответил сразу, но Ландо не позволил ему перехватить инициативу.       Он держал его прижатым к стене, целовал так, будто хотел забрать все дыхание себе, и чувствовал, как Оскар тает в его руках.       Он оторвался от его губ и опустился ниже — на шею, на ключицы, прикусывая кожу там, где бился пульс. Оскар запрокинул голову, ударившись затылком о стену, но, кажется, даже не заметил.       Его пальцы зарылись в волосы Ландо, но не направляли, просто держались, будто ища опору.       Ландо стянул с него футболку одним движением и отбросил в сторону.       Провел ладонями по груди, по животу, чувствуя, как под пальцами дрожит горячая кожа.       Оскар смотрел на него сверху вниз, тяжело дыша, и в его взгляде было что-то новое — не привычное спокойствие, а предвкушение смешанное с легким замешательством.       — Ложись, — сказал Ландо.       Голос прозвучал ниже обычного, и Оскар моргнул, но послушно отошел от стены и опустился на кровать.       Ландо навис над ним, опираясь на локти, и снова поцеловал — медленнее, глубже, чувствуя, как Оскар выдыхает ему в рот.       Он целовал его долго, не торопясь, изучая каждую реакцию. Как Оскар вздрагивал, когда язык касался неба. Как его пальцы впивались в плечи Ландо, когда тот прикусывал нижнюю губу. Как дыхание сбивалось, когда Ландо отрывался, чтобы посмотреть на него.       — Можно? — спросил Ландо, останавливаясь.       Оскар кивнул, и его кадык дернулся.       — Скажи это, — попросил Ландо.       — Можно, — выдохнул Оскар, — Да.       Ландо двинулся дальше. Он целовал его грудь, живот, спускаясь все ниже, чувствуя, как под губами каждая мышца напрягается в ожидании.        Он расстегнул его джинсы, стянул их вместе с бельем, и Оскар остался перед ним полностью обнаженный, прикрыв глаза рукой.       — Не прячься, — Ландо убрал его руку. — Я хочу на тебя смотреть.        Оскар открыл глаза и посмотрел на него. В них было доверие. Полное, абсолютное доверие.       Ландо наклонился и поцеловал его бедро, внутреннюю сторону, самую чувствительную. Оскар вздрогнул и закусил губу. Ландо провел языком выше, и Оскар выдохнул громко, срываясь.       — Ландо…       — Я здесь.       Ландо достал смазку из прикроватной тумбочки, выдавил на пальцы и снова опустился ниже. Он коснулся его снизу, осторожно надавливая, и Оскар дернулся, но не отстранился, только сильнее вцепился пальцами в простыни.        Он двигался медленно, бережно, массируя круговыми движениями, давая привыкнуть к ощущениям. Он слушал каждый звук — как дыхание Оскара сбивается, когда палец проникает глубже, как он задерживает воздух, а потом выдыхает с тихим стоном, когда Ландо находит нужный ритм.       — Расслабься, — шепнул Ландо, целуя его внутреннюю сторону бедра, — Я никуда не тороплюсь.       Оскар кивнул, не в силах говорить. Его пальцы комкали простыни, дыхание сбивалось, но когда Ландо добавил второй палец, он только выгнулся сильнее, подаваясь навстречу.       Когда Оскар начал сам двигаться в такт его движениям, когда его стоны стали громче и нетерпеливее, Ландо понял, что он готов. Он убрал пальцы и поднялся, потянувшись за презервативом.       — Я вставляю, милый.       Оскар не знал на чем фокусироваться — расслабляться или реагировать на «милый»? Ну точно не второе. Хотя он спросить об этом, но потом.       Когда Ландо раскатал презерватив, добавил ещё немного смазки, чтобы не дай бог, Оскару было больно, и снова навис над ним.       Оскар перевернулся на живот. Так ему было удобно, хотя бы красное лицо от смущения можно закрыть в подушку.       Ландо очевидно это не понравилось. Он вплотную прижался к Оскару, накрывая своим телом, и впился в шею с поцелуями — жадно, собственнически, и оставляя засосы, которые точно будут отходить долгие недели.       Одна рука скользнула под живот Оскара, приподнимая его чуть выше, вторая сжала бедро, разводя ноги шире.       Это было лишь прикрытием. Ландо вошел в него одним движением — глубоко, до конца, без предупреждения. Оскар не смог сдержаться и застонал, сильнее сжимая подушку.       Тело выгнулось само собой, принимая, реагируя, требуя продолжения.       Он двинулся сразу — медленно, но глубоко, чувствуя, как Оскар дрожит под ним, как сбивается его дыхание, как пальцы впиваются в подушку до побелевших костяшек.        Ландо целовал его плечи, лопатки, позвоночник, не переставая двигаться в одном ритме.       — Ландо… — выдохнул Оскар куда-то в подушку.       Он ускорился, чувствуя, как Оскар подается навстречу, как его стоны становятся громче, как тело начинает дрожать крупной дрожью. Ландо обхватил его рукой спереди, и Оскар вскрикнул — громко, уже не пытаясь сдерживаться, выгибаясь в его руках.       Первый оргазм накрыл их быстро, почти неожиданно. Оскар обмяк под ним, тяжело дыша, и Ландо вышел из него, падая рядом на кровать. Они лежали молча, восстанавливая дыхание, и тишина была наполнена только стуком их сердец.       — Ты как? — спросил Ландо, поворачивая голову.       Оскар посмотрел на него. Его глаза блестели, щеки горели, но улыбка была довольной, расслабленной.       — Хорошо, — выдохнул он, — Очень хорошо.       — Перерыв?       — Нет, — Оскар вдруг перекатился на бок и оказался сверху, нависая над удивленным Ландо, — Теперь моя очередь.       Ландо моргнул, не ожидая такого поворота, но когда Оскар наклонился и поцеловал его — жадно, требовательно, кусая губы, — он только застонал в ответ и запустил пальцы в его волосы.       — Давай, — выдохнул он. — Покажи, чему ты научился.       Оскар усмехнулся и двинулся ниже.

***

      Час спустя они лежали в сплетении простыней и друг друга, тяжело дыша.       Ландо чувствовал, как на спине горят свежие царапины — Оскар в какой-то момент перестал сдерживаться и просто впивался ногтями в его кожу, оставляя длинные красные полосы. На плече красовался свежий засос, который точно будет заметен завтра.       — С ума сошел? — прохрипел Ландо, касаясь пальцами болезненного места. — Мне на тренировку завтра.       — А мне на физику, — беззаботно ответил Оскар, проводя языком по его шее. — Будешь вспоминать меня каждый раз, когда раздеваешься.       — Ты невозможен.       — Ты мне это уже говорил.       Ландо рассмеялся и притянул его к себе для поцелуя. Оскар ответил сразу, его руки снова скользнули по телу Ландо, и тот почувствовал, как внутри снова загорается знакомый жар.       — Опять? — спросил он, улыбаясь в поцелуй.       — А ты против?       — Никогда.

***

      Они не считали, сколько раз потрахались. В какой-то момент Ландо оказался сверху, вжимая Оскара в матрас и двигаясь быстро, почти грубо, чувствуя, как тот выгибается под ним и царапает спину. В другой раз Оскар развернул его к себе спиной, вошел сзади и целовал позвонки, шепча что-то неразборчивое, горячее, от чего у Ландо подкашивались локти.       Они менялись местами, ролями, позами — пробовали все, до чего могли дотянуться руки и фантазия. Ландо вжимал Оскара в стену, приподнимая его бедра, и тот обвивал ногами его талию, царапая плечи. Оскар укладывал Ландо на живот, садился сверху и двигался медленно, мучительно медленно, пока Ландо не начинал умолять быстрее.       — Пожалуйста, — выдыхал Ландо, впиваясь пальцами в простыни.       — Что «пожалуйста»? — усмехался Оскар, наклоняясь к его уху.       — Быстрее. Пожалуйста, быстрее.       — Хорошо. Для тебя — все что угодно.       К утру они оба были похожи боевиков, которые только побывали на поле боя.       Засосы покрывали шеи, плечи, грудь — везде, куда могли дотянуться губы. Царапины краснели на спинах, бедрах, даже на внутренней стороне рук.       Простыни сбились в один огромный ком, подушка валялась на полу, одеяло вообще непонятно где.       Ландо лежал на спине, глядя в потолок, и чувствовал, как Оскар водит пальцем по его груди, вырисовывая какие-то узоры.       — Который час? — спросил он хрипло.       — Понятия не имею, — ответил Оскар. — Солнце вроде встает.       — Значит, мы всю ночь…       — Ага.       Ландо повернул голову и посмотрел на него. Оскар выглядел таким же опустошенным и счастливым, как он сам — растрепанный, с припухшими губами, с царапинами, укусами, засосами на все тело, но с улыбкой, которая не сходила с лица.       — Ты красивый, — сказал Ландо.       — Ты говорил.       — И скажу еще не раз.       Оскар фыркнул и придвинулся ближе, утыкаясь носом в его плечо.       — Спать хочется.       — Спи.       — А ты?       — Я еще немного посмотрю на тебя.       — Дурак.       — Твой дурак.       Оскар ничего не ответил, только вздохнул и закрыл глаза. Через минуту его дыхание стало ровным и глубоким. Ландо смотрел на него и думал, что никогда еще не чувствовал себя таким целым. Таким живым. Таким счастливым.       Он поцеловал Оскара в макушку и закрыл глаза. Сон пришел быстро — легкий, теплый, наполненный этим новым, бесконечным чувством.       

***

      Утро встретило их солнцем, пробивающимся сквозь шторы, и тишиной.        Ландо проснулся первым и долго лежал, глядя на спящего Оскара. Тот спал на животе, уткнувшись носом в подушку, и его темные ресницы лежали на щеках, делая лицо почти детским, беззащитным. На спине, чуть ниже лопатки, краснели следы от ногтей — Ландо вчера, кажется, перестарался. Он осторожно провел пальцем по одной из царапин, и Оскар пошевелился, не открывая глаз.       — Ты чего не спишь? — пробормотал он.       — Любуюсь.       — Придурок.       — Самый счастливый придурок на свете.       Оскар приоткрыл один глаз и посмотрел на него с сонной улыбкой.       — Иди сюда.       Ландо придвинулся, и Оскар обнял его, прижимая к себе. Так они и лежали — сплетенные, теплые, никуда не спешащие. За окном начинался новый день, но им не нужно было никуда идти. У них было это утро. И друг у друга.

***

Десять лет спустя

      Ландо стоял у окна своей квартиры в Лондоне и смотрел на дождь, барабанящий по стеклу. За спиной тихо играло что-то акустическое — из старых плейлистов Оскара, которые он теперь знал наизусть.       Город внизу мерцал огнями, готовясь к вечеру, но здесь, на девятом этаже, было уютно и тихо.       Он обернулся на звук шагов. Оскар вышел из душа, вытирая мокрые волосы полотенцем, и Ландо снова поймал себя на том, что просто смотрит.       Спустя десять лет он все так же не мог насмотреться.       — Чего уставился? — спросил Оскар с привычной усмешкой.       — Просто думаю, как мне повезло.       — Философствуешь под дождик? — Оскар подошел и встал рядом, тоже глядя в окно. — Что-то случилось?       — Нет. Просто… — Ландо замолчал, подбирая слова. — Я сегодня листал старые фото. Нашел наши школьные. Помнишь, как мы познакомились?       — Ты ворвался в мою жизнь со своим проектом по физике, — хмыкнул Оскар, — Еще бы я не помнил.       — Я тогда подумал: какой странный тип. Ходит по коридору и ни на кого не смотрит. А теперь…       — А теперь?       Ландо повернулся к нему и взял за руку. Их пальцы переплелись сами собой — привычное, отработанное годами движение.       — А теперь ты смотришь только на меня. И это лучшее, что со мной случалось.       Оскар посмотрел на него долгим, внимательным взглядом.       За эти годы он почти не изменился — может, стал чуть старше, чуть спокойнее, но глаза остались теми же. Темными, глубокими, полными той самой уверенности, которая когда-то притянула Ландо и больше не отпускала.       — Знаешь, — тихо сказал Оскар. — Я тогда, в школе, тоже подумал. Когда ты впервые заговорил со мной у библиотеки. Такой громкий, весь из себя звезда. И вдруг — смотрит на меня, будто я что-то значу. Я тогда не поверил. Думал, пройдет неделя, и ты забудешь.       — А я не забыл.       — Да, — Оскар улыбнулся той самой редкой улыбкой, ради которой Ландо был готов на все. — Не забыл.       Дождь за окном усиливался, но в квартире было тепло.       Где-то на кухне закипел чайник, и Оскар дернулся было идти, но Ландо удержал его за руку.       — Подожди.       — Что?       — Просто побудь здесь. Еще минуту.       Оскар вздохнул, но остался. Они стояли у окна, обнявшись, и смотрели, как по стеклу стекают капли.       За десять лет они прошли через многое — переезды, ссоры, примирения, поиски себя. Ландо так и не уехал в ту академию в Майами. Вместо этого он поступил в местный университет на спортивную стипендию, а Оскар учился на инженера. Потом была работа, первые совместные деньги, первая квартира, первый кот, которого они назвали Макс, потому что он вечно орал по утрам.       Они все еще были вместе. И Ландо знал — будут всегда.       — Оскар.       — М-м?       — Ты помнишь, что я тебе сказал тогда, под звездами? Что ты мне нужен таким, какой есть?       — Помню.       — Это до сих пор правда. Каждое слово.       Оскар повернулся к нему и поцеловал — медленно, глубоко, как в первый раз. И Ландо закрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается знакомое тепло. То самое, которое он впервые почувствовал десять лет назад, когда тихий австралиец с паяльником в руках посмотрел на него и улыбнулся.       Дождь стучал по стеклу, Макс орал на кухне, требуя еды, а они стояли, обнявшись, и не хотели отпускать друг друга. Ни сейчас. И никогда.

***

В спальне на тумбочке стояла старая фотография в рамке — двое парней под старым дубом на школьном дворе. Один, шатен, смеялся, запрокинув голову. Второй, темноволосый, смотрел на него с той самой тихой, глубокой улыбкой. Снизу было подписано: «Тишина после бури. Навсегда».