Глава 12.1: Новая переменная - Андреа
12 марта 2026 г., 23:15
Примечания:
ДДТ — «Это всё»
Горсть тепла после долгой зимы Донесём. Пять минут до утра Доживём. Наше море вины Поглощает время-дыра
Это всё, что останется после меня Это всё, что возьму я с собой
С нами Память сидит у стола А в руке её пламя свечи Ты такой хорошей была Посмотри на меня, не молчи
Крики чайки на белой стене Окольцованы чёрной луной Нарисуй что-нибудь на окне И шепни на прощанье рекой
Комната в хостеле была узкой, как пенал. Две металлические кровати, столик, лампа, рюкзаки, запах сырой одежды и старого отопления, которое больше обещало тепло, чем давало его. Андреа сидела на нижней койке, прислонившись плечом к балке. Тонкие прозрачные трубки тянулись от небольшого кислородного баллона на полу к её лицу. Пластик холодил кожу под носом. Она смотрела на свои руки. Ногти были обломаны — неровные, обкусанные. Она машинально ковыряла край большого пальца, пока тот не начинал саднить. Напротив неё стояла Кира. Скрестив руки на груди, она смотрела так, будто пыталась прожечь дыру в стене и случайно выбрала вместо неё Андреа. Пауза тянулась. Та самая, в которой оба понимают: разговор всё равно случится. Андреа тихо вздохнула. — Кир… — Нет, — резко перебила та. Она махнула рукой в сторону баллона. — Что это вообще было? Андреа отвела взгляд. Пальцы снова зацепили сломанный ноготь. — Ничего. Кира уставилась на неё так, будто услышала самую глупую вещь на свете. — Ничего? Она шагнула ближе. — Ты чуть не задохнулась ночью, Андреа. Голос у неё был не громкий. Но в нём дрожал гнев — и что-то ещё, более опасное. — Если бы я не проснулась? — Кира развела руками. — Если бы не услышала, как ты хрипишь? Если бы не вызвала скорую? Она резко посмотрела на неё. — Что тогда было бы? Тишина. Андреа опустила глаза. Сейчас, под этим взглядом, она вдруг почувствовала себя лет на десять младше. Как будто её поймали на чём-то постыдном. И это ощущение ей не нравилось. Совсем. Она тихо втянула воздух через трубки. Грудь всё ещё ныла. — Это… — она замолчала. Потом тихо добавила: — Просто тебя не касается. Кира моргнула. Один раз. Потом резко выдохнула через нос. — В смысле не касается? Она прошлась по комнате туда-обратно. — Ты спишь в одной комнате со мной, Андреа! — Кира резко указала на кровать. — И ночью я просыпаюсь от того, что ты не можешь дышать! Она всплеснула руками. — И это, по-твоему, меня не касается? Андреа молчала. Она чувствовала, как усталость снова накрывает её тяжёлым одеялом. Разговоры сейчас были хуже холода. — Извини, — тихо сказала она. Слова прозвучали почти автоматически. Она скользнула обратно под одеяло, подтянула его к плечам. Пластиковые трубки чуть зацепились за ткань, и ей пришлось поправить их пальцами. Тело начало трясти. Теперь, когда адреналин окончательно ушёл, холод вернулся с удвоенной силой. На ней были только футболка и нижнее бельё. Этого едва хватало летом, а холодной ночью — тем более. Она свернулась плотнее. Кира смотрела на неё ещё несколько секунд. Потом раздражённо вздохнула. — Господи… Она резко открыла свою сумку. Что-то зашуршало. Через секунду на кровать рядом с Андреа упали спортивные штаны и толстая зип-кофта. — Надень. Андреа посмотрела на вещи. Потом на Киру. — Кира, я— — Даже не начинай, — перебила та. Она ткнула пальцем в одежду. — Если ты сейчас скажешь хоть одно слово против, я правда за себя не ручаюсь. Андреа поджала губы. Ей это не нравилось. Ей вообще не нравилось, когда кто-то начинал о ней заботиться так прямо. Но руки всё равно потянулись к одежде. Она медленно натянула штаны прямо под одеялом. Потом зипку. Пальцы были слабые, и молния пару раз застряла. Кира молча наблюдала. Потом отвернулась и полезла на верхнюю полку. Свет всё ещё горел. — Сейчас, — пробормотала она. Она нащупала какой-то свёрток. — Если я промахнусь — не смей смеяться. — Я и не— Мешочек полетел через комнату. Щёлк. Лампа погасла. — С первого раза, — довольно сказала Кира. Андреа тихо выдохнула. Комната погрузилась в мягкую полутьму. Только маленький зелёный индикатор на баллоне светился внизу. Она свернулась клубком под одеялом. Теплее стало почти сразу. И мысли вернулись. Ночью она проснулась потому, что не могла вдохнуть. Сначала — просто заложило нос. Холодный воздух в комнате стал тяжелым. Она перевернулась. Попыталась дышать ртом. Но воздуха всё равно не хватало. Грудь сжималась всё сильнее. В какой-то момент дыхание превратилось в короткие рваные вдохи. А потом… Паника. Она помнила, как комната начала плыть. Как где-то далеко Кира что-то говорила. Как свет внезапно стал слишком ярким. И люди. Чьи-то руки. Чей-то голос: — Спокойно, спокойно… мы поможем… Она пыталась дышать. Правда пыталась. Но воздух не приходил. И где-то на краю сознания появилась одна очень ясная мысль. Наверное, я сейчас умру. Странно — она даже не испугалась. Просто очень устала. И хотела, чтобы всё это наконец закончилось. Андреа открыла глаза. Комната снова была тихой. Тепло от одежды и одеяла постепенно возвращало тело к жизни. Баллон тихо шипел. Кира действительно сбегала ночью в круглосуточную аптеку. Андреа знала цену. Две тысячи четыреста долларов. Она тихо вздохнула. Это больше половины её зарплаты. Ещё страховка. Ещё лекарства. Ещё нужно купить нормальную одежду, иначе она опять будет болеть — как год назад. Мысли крутились медленно, вязко. Она закрыла глаза сильнее. Завтра отдам Кире деньги. Хотя бы часть. Она сильнее зажмурила глаза. Спать. Если уснуть — всё станет хотя бы немного проще. Она постаралась расслабить плечи. Дышать медленно. Тихо. И через какое-то время темнота наконец забрала её обратно в сон.***
Андреа проснулась не сразу. Сначала пришла боль — тупая, вязкая, будто кто-то всю ночь медленно закручивал винт внутри её головы. Потом дыхание. Тяжёлое, осторожное. И только после этого — комната. Серый потолок. Трещина у лампы. Слабый холод из щели окна. Она лежала ещё минуту. Может две. Пытаясь понять, где именно заканчивается сон и начинается день. Рука потянулась к лицу. Пальцы нащупали холодную трубку кислорода. Баллон стоял рядом с кроватью, как молчаливый надсмотрщик. Андреа тихо выдохнула. — Чёрт… — прошептала она почти беззвучно. Попробовала сесть. Это оказалось сложнее, чем должно быть. Комната наклонилась. Пол медленно поплыл в сторону. Она зажмурилась, переждала пару секунд и всё-таки поднялась. Ноги были ватные, словно тело за ночь забыло, как удерживать собственный вес. Она сделала шаг. Потом второй. На третьем пришлось схватиться за стену. — Спокойно… — пробормотала она себе под нос. — Спокойно. До общей ванной было всего несколько метров. Но сегодня эти метры тянулись как длинный коридор больницы. Первый раз она едва не упала возле двери. Нога зацепилась за край ковра. Второй — когда поворачивала ручку. Третий — уже у раковины. Андреа успела ухватиться за край раковины обеими руками и несколько секунд просто стояла так, опустив голову. Дышать. Главное — дышать. Она отсоединила трубку от баллона сразу как встала с кровати. Посмотрела на него. Тот стоял в комнате, видимый через открытую дверь. — На работу с тобой я точно не пойду… — тихо сказала она. Голос прозвучал сипло. Холодная вода ударила по ладоням. Она умылась неловко, будто её руки принадлежали кому-то другому. Пальцы дрожали. Зубная щётка двигалась во рту медленно, тяжело. Как будто каждое движение требовало отдельного разрешения от организма. Андреа сплюнула в раковину и несколько секунд просто смотрела на своё отражение. Лицо было бледным. Под глазами тёмные тени. Она провела ладонью по лбу. — Нормально, — тихо сказала она отражению. — Нормально. Ты справишься. Отражение, впрочем, выглядело так, будто ему в это не очень верилось. Кухня встретила её утренней прохладой. Стол. Старая плита. Маленькое окно. Сегодня у неё были яйца. Андреа посмотрела на них почти с благоговением. Деньги появились. Немного, но достаточно, чтобы купить яйца. Она осторожно взяла сковородку. Руки дрогнули. — Только не сейчас… — выдохнула она. Сковородка чуть не выскользнула. Она поймала её в последний момент, ударив краем о плиту. Металл звякнул. Андреа замерла. Сердце билось слишком быстро. Она осторожно разбила яйцо. Потом второе. Желток расплылся по сковороде. Запах жареного масла вдруг показался слишком резким. Она выключила огонь и на секунду оперлась руками о столешницу. Голова закружилась снова. Глаза закрылись сами собой. Терапия начнётся в среду. Врач постарался — её подвинули в очереди. Раньше, чем должны были. Но до среды ещё… несколько дней. Всего ничего. Надо просто прожить. Ещё чуть-чуть. Она поёжилась. Потом аккуратно переложила яйца на тарелку. Села за стол и начала медленно есть. Жевала долго, глядя куда-то перед собой, в пространство между стенами кухни. На ней всё ещё была одежда Киры. — Надо будет постирать… — тихо сказала она. Потом потерла глаза ладонями и вспомнила про деньги за баллон. Конечно. Баллон. Платежи. Ещё один список вещей, которые нужно решить. Андреа выдохнула. — Ладно… — сказала она тихо. — Ладно. Сегодня её снова заберёт Рой. Он заедет за ней. Потом по дороге подберёт Миранду. И отвезёт их на работу. Андреа медленно покачала головой. С Мирандой они больше не разговаривали. И, честно говоря, Андреа не хотела. Совсем. Она сделала ошибку. Большую. Очень большую. Заставив Миранду остаться рядом тогда, в больнице. Андреа закрыла глаза. На секунду. Слёзы почти поднялись. Но она быстро втянула воздух носом. Нет. Нельзя. Слёзы означают заложенный нос. А заложенный нос мешает дышать. А сейчас… дышать важнее всего. Она заставила себя успокоиться. Не думать. Не вспоминать. Не вспоминать мягкую, тёплую ладонь Миранды, которая держала её в больничной палате. Не вспоминать голубые глаза. Спокойные. Сдержанные. Странно тёплые, и в них никогда не было жалости. Андреа стиснула зубы. Нет. Не думать. И особенно не думать о том, что Миранда, возможно, слышала тот разговор. С родителями. Тот самый. Тот, который Андреа бы с радостью стерла из памяти. Миранда теперь знала. Её прошлое. Её историю. И всё равно… не уволила её. Андреа была почти уверена, что это не просто так. Почти уверена. Потому что люди с властью всегда используют слабости. Это их способ выживания. Она знала это слишком хорошо. А Миранда… Она ведь такая же. Такая же, как все. Как те люди, которые когда-то сделали из Андреа того человека, которым она теперь стала. Андреа медленно доела завтрак. Посидела ещё немного. Потом тяжело поднялась. День только начинался.***
Андреа печатала. Клавиши отзывались сухим, быстрым стуком — тук-тук-тук-тук — будто часы, которые кто-то поставил на ускорение. Монитор светил прямо в глаза. Белый экран, чёрные буквы, курсор, мигающий с терпением, которое раздражало. Письмо должно было быть отправлено вчера. Но вчера было воскресенье. А воскресенье — это такое условное понятие, которое существует только для тех, кто не работает на Миранду Пристли. Андреа тихо вздохнула и перечитала последнюю строку. Уважаемая мисс Каднер, В соответсвии с просьбой Миранды… Она стерла слово «В соответсвии с просьбой». Напечатала «Согласно указанию». Стерла снова. — Господи… — пробормотала она себе под нос. Курсор мигнул. Она снова начала печатать. Приёмная была почти подозрительно тихой. Иногда из дальнего коридора доносился гул голосов, шаги каблуков, звук закрывающихся дверей — но всё это было где-то там, за стеклянной стеной мира Миранды. Здесь же — только компьютер, стол, телефон и воздух, пахнущий бумагой и кондиционером. И Серена. Она появлялась уже три раза. Первый раз — осторожно. Она заглянула в приёмную, как человек, который надеется, что его никто не заметит. — Привет… — сказала она тихо. Андреа не подняла головы. — Привет. Пауза. Серена переступила с ноги на ногу. — Эм… как дела? — Эмили ещё не вернулась. — А… понятно. — Она покраснела. Ещё пауза. Андреа печатала. тук-тук-тук-тук Серена постояла ещё секунду, потом неловко махнула рукой. — Ну… если… если она появится… скажешь? — Конечно. Серена кивнула и исчезла. Второй раз она пришла через двадцать минут. На этот раз она вошла чуть дальше. — Андреа? Андреа подняла глаза. — Да? Серена выглядела… растерянной. — Эмили всё ещё нет? — Нет. — Понятно. Пауза. Серена вздохнула. — Просто… если она появится… — Я скажу, — спокойно ответила Андреа. Серена снова кивнула. — Спасибо. И снова ушла. Третий раз был почти комичным. Серена заглянула, увидела Андреа и уже на пороге сказала: — Эмили всё ещё нет, да? — Всё ещё нет. Серена нервно усмехнулась. — Ладно. Она подняла руку, будто собиралась сказать что-то ещё. Не сказала. Махнула. Ушла. Андреа смотрела ей вслед секунду. Потом вернулась к письму. Честно говоря, её совершенно не интересовало, какая там произошла семейная драма у Серены и Эмили. Эти двое были настолько очевидны, что это даже переставало быть смешным. То, как Серена смотрела на Эмили. То, как Эмили делала вид, что не смотрит на Серену. Это изобилие нежности, случайных касаний, полушёпотов и утю-тю иногда раздражало Андреа до зубной боли, которую она точно не могла позволить себе лечить. Она пару раз ловила себя на мысли в первые дни: Интересно, кто ещё знает? Но никто вокруг не смотрел на них странно. Никто не шептался. Никто не делал понимающих лиц. Так что, вероятно, никто. …хотя. Андреа чуть нахмурилась. Миранда. Она потерла глаза. Если кто-то и мог заметить подобное — то только она. Миранда замечала всё. Даже то, что люди сами о себе не замечали. Андреа потянулась на стуле и глубоко вдохнула. Дышать стало легче. Последний час был почти… спокойным. Никто не просил кофе. Никто не отправлял её бегать по этажам, что было редко, но всё же было, за какой-нибудь дурацкой шалью. Телефон почти не звонил. Это было… странно. Но Андреа не собиралась об этом думать. Она вообще старалась не думать о Миранде последние пару часов. О том, как та сидела в машине утром. О том, как она молчала. Не игнорировала — как обычно. Нет. Она просто… смотрела. Боковым взглядом. Иногда. Андреа чувствовала его даже спиной. Слишком долго жила с паранойей, чтобы не чувствовать. Она печатала, смотрела в окно машины, листала документы, пыталась сделать всё, чтобы её не укачало — и всё равно знала: Миранда иногда переводит взгляд. Тихо. Почти незаметно. Как будто оценивает что-то. И это было хуже, чем странное игнорирование. Андреа тихо выдохнула. — Ладно… — пробормотала она. Курсор снова мигал. Она наклонилась ближе к клавиатуре и продолжила печатать. тук-тук-тук-тук Письмо. Потом ещё одно. Потом список звонков. Потом переслать документы. Потом проверить доставку. Потом… Она остановилась на секунду. Список дел в голове был длиннее, чем сам день. Андреа провела ладонью по лицу, выпрямилась и снова уставилась на экран. — Давай, — тихо сказала она себе. — Работай. Курсор моргнул. И она снова начала печатать, потому что сделать нужно было слишком многое.***
Кабинет был тихий. Не мёртвой тишиной — живой. Той, в которой слышно, как дышит комната. За огромными окнами текла сероватая нью-йоркская осень. Гул улицы поднимался сюда приглушённо, будто через слой воды. Внутри же всё было аккуратно, выверено, как всегда у Миранды: стол — идеально чистый, стопки журналов выровнены до миллиметра, ни одной лишней линии. Андреа остановилась у края стола. В руках — чашка кофе. Миранда его не просила. Но Андреа уже знала. Это было почти смешно — сколько мелочей можно научиться читать за годы рядом с людьми, когда движения говорили больше слов. Иногда казалось, что кабинет Миранды звучит громче, чем её голос. Вот, например. Пустой стакан из-под воды. Он стоял справа от ноутбука, и Миранда проводила пальцами по его гладкому стеклу — лениво, будто не замечая этого жеста. Она не наливала новую воду. Не звала никого. Просто касалась холодного края. Ещё один знак — взгляд. Чуть прищуренные глаза. Едва заметная складка между бровями, которая не делала её раздраженной, скорее озадаченной. Это означало только одно. Кофе. Андреа поставила чашку рядом с ноутбуком тихо, почти беззвучно. Миранда даже не подняла головы. — Ммм, — издала она спустя секунду. Андреа кивнула больше по привычке и уже развернулась, собираясь исчезнуть так же тихо, как появилась. Это тоже был выученный танец: прийти, сделать, уйти. Без лишнего шума, без лишнего присутствия. — Андреа. Голос был тихий, но остановил её мгновенно. Она замерла у двери. — Останьтесь. Андреа медленно повернулась обратно. В груди что-то неприятно сжалось. Она подошла ближе, остановилась в нескольких шагах от стола и машинально достала из заднего кармана тёмно-зелёных джинсов блокнот. Джинсы сидели безупречно — идеальная посадка, аккуратная строчка, ни одной складки. Пару месяцев назад она бы сама удивилась тому, что снова носит такие вещи. Карандаш выскользнул из её пучка — Андреа закрепляла им волосы вместо заколки, поэтому они сразу упали на спину. Она щёлкнула им по странице и подняла глаза… почти подняла. Но в последний момент всё-таки опустила. — Да, Миранда? Миранда сделала глоток кофе. Потом чуть качнула головой. — Нам нужно обсудить несколько вопросов. У Андреа внутри что-то упало. Дыхание стало чуть быстрее. Вот. Началось. Сейчас. Огайо. Тема, которая висела между ними последние дни, как тяжёлый занавес. Всё то, что произошло. Всё то, о чём они упорно не говорили. Андреа сжала карандаш. Сильнее, чем нужно. Но Миранда… не продолжила. Она медленно откинулась в кресле. Пальцы соединились на подлокотнике. Взгляд — внимательный, холодный и одновременно слишком наблюдательный. Она смотрела на Андреа. А Андреа… стояла, будто натянутая струна. Плечи напряжены. Спина идеально ровная. Взгляд — на страницу блокнота. Она даже не шевелилась. Миранда наблюдала за этим несколько секунд. Потом тихо спросила: — Вы знакомы с моими девчоками? Андреа моргнула и нахмурилась. — С… близнецами то есть? — Да. Пауза. Андреа медленно вдохнула. — Я… знаю о них, — сказала она осторожно. — Конечно. Я видела их пару раз… на шестой странице. Некоторое время назад, во время, ээээ, развода. Когда они были на каком-то мероприятии с вами. Она слегка пожала плечом. — Но лично… нет. Миранда чуть наклонила голову. — Никогда? Андреа покачала головой. В горле неожиданно неприятно запершило. Она кашлянула — тихо, но резко. — Нет. Мы… никогда не встречались. Миранда смотрела на неё так, будто проверяла каждое слово на вес. — Вы не разговаривали по телефону? — Нет. — Не переписывались? — Нет. Андреа снова кашлянула, чуть тяжелее дыша. — Я… ни разу не видела Кэссиди и Кэролайн лично. Пауза растянулась. Тихая. Длинная. Миранда медленно встала. Кресло почти бесшумно откатилось назад. Её руки скользнули по поверхности стола — плавно, как будто она собирала мысли. Андреа подняла глаза. Немного. Не полностью. Миранда наклонилась ближе. Остановилась у края стола, опираясь на него кончиками пальцев. И спросила спокойно: — Тогда объясните мне одну вещь, Андреа. Ещё одна пауза. Холодная. Почти осязаемая. — Почему мои дочери так настойчиво хотят встретиться с вами?
