Give me breath

Ворона села на дерево На дерево сел воробушек Так начинался день Так он со мной здоровался Ворона села на дерево На хрупкую ветку в инее Я выметал твою тень Будто траву косил ее

Боинг плывет уверенно Низко, как аэробус Ты щас ему, наверное Шлешь поцелуй, здороваясь Ты щас ему, наверное Шлешь поцелуй, здороваясь Боинг плывет уверенно Низко, как аэробус

И ветер листики качал И ты меня любила очень Я у метро тебя встречал Как осень

      Эмили стояла у окна, оперевшись ладонью о стекло, и смотрела вниз, но на самом деле ничего не видела. Город только просыпался — редкие машины, люди с кофе, слишком быстрые для этого времени шаги. Всё было на своих местах. В отличие от неё.       Она пришла слишком рано.       И понимала это.       Но оставаться дома было хуже.       Слова Андреа не выходили из головы. Сказаны спокойно, почти между делом — и от этого только сильнее застряли.       Мы не в вакууме.       Миранда может знать.       Эмили сжала челюсть и провела пальцами по переносице, закрывая глаза на секунду. Это раздражало. Не сами слова — то, что она теперь об этом думает.       Дверь за спиной открылась.       Эмили обернулась почти сразу.       Найджел вошёл так, как входил всегда — спокойно, уверенно, будто время суток его не касалось. В руках планшет, он уже что-то печатал, нахмурившись.       Она выпрямилась.       — Ты чего тут забыл так рано? — сказала она.       Он не поднял головы.       — Интересно, я собирался спросить тебя то же самое.       Эмили хмыкнула.       — Серена уехала, — сказала она, чуть тише. — С Деборой. Съёмка в горах.       Найджел коротко кивнул, пальцы продолжали двигаться по экрану.       — Понятно. Значит, ты не знала, куда деть себя без утреннего… кардио.       Эмили скривилась.       — Боже, ты отвратителен.       — И точен, — спокойно добавил он.       Она закатила глаза, отвернулась обратно к окну.       — Ты тоже тут не просто так, — бросила она. — Или ты внезапно решил стать жаворонком?       Найджел наконец посмотрел на неё, уголок губ чуть дернулся.       — Я стар для подвигов в пять утра, — сказал он. — Мне хватает работы.       — М-м, конечно, — протянула Эмили. — Очень удобно.       Они замолчали.       Найджел снова уткнулся в планшет, быстро пролистывал сообщения, потом раздражённо выдохнул и захлопнул его.       — Прекрасно. Просто прекрасно, — сказал он. — Половина моделей заболела. Вторая половина «почти выздоровела».       Эмили закатила глаза.       — Осень. Шок, я знаю.       — Это не осень, — отрезал Найджел. — Это коллективный заговор против меня.       Он подошёл ближе, встал рядом с ней у окна, опёрся плечом о раму.       Эмили мельком посмотрела на него.       — Миранда тебя убьёт, — добавила она.       — Нет, — спокойно ответил он. — Она сначала убьёт тебя. Потом меня.       Эмили хмыкнула.       — Справедливо.       Они снова замолчали.       Найджел смотрел вниз, но было видно, что он не про город думает.       — Осень — это вообще плохое время, — сказал он вдруг. — Всё становится… слишком очевидным.       Эмили повернула голову, скептически приподняв бровь.       — Ты сейчас философствуешь? — спросила она. — В пять утра?       — Почти шесть, — поправил он автоматически.       Она уставилась на него.       — Это не делает лучше.       Найджел тихо выдохнул, провёл рукой по затылку.       — Мы с тобой друзья, да? — сказал он.       Эмили задумалась на секунду.       — Мы с тобой работаем вместе слишком долго, чтобы притворяться, что нет, — ответила она. — Так что да.       Он кивнул.       — Тогда я скажу, а ты не побежишь сразу с этим куда не надо.       Эмили повернулась к нему полностью.       — Найджел.       Он посмотрел на неё.       — Я не идиотка.       Он выдержал её взгляд секунду, потом кивнул.       — Хорошо. Тебе не кажется странным всё это с Андреа?       Эмили не ответила сразу. Только скрестила руки на груди.       — Странным — да, — сказала она наконец. — Но не настолько, чтобы начинать параноить.       Найджел чуть покачал головой.       — Я знаю Миранду очень давно, — сказал он. — И она не… пускает людей так близко. Особенно так быстро.       Эмили усмехнулась, но без привычной резкости.       — Поверь, я это заметила, — сказала она.       — Тогда ты понимаешь, о чём я.       Он чуть наклонился вперёд, опираясь на руки.       — Мы с ней прошли слишком много, чтобы вдруг стать… просто коллегами.       Это прозвучало спокойнее, чем должно было. Эмили посмотрела на него внимательнее.       — И ты думаешь, что причина — Андреа?       Найджел пожал плечами.       — Я думаю, что это совпало слишком удобно.       Эмили тихо фыркнула.       — Андреа — это девочка, которая не может нормально пообедать с кем-то без того, чтобы её не заставили, — сказала она. — Каким образом она может «влиять» на Миранду?       — Вот именно, — спокойно ответил Найджел.       Эмили нахмурилась.       — В каком смысле «вот именно»?       Он посмотрел на неё.       — Она ни с кем не сближается. Не болтает, не делится. О ней почти ничего не известно. И при этом она идеально вписалась.       Эмили сжала губы. Это было правдой.       — Она не из мира нынешней Миранды, — добавил он. — Вообще.       Они снова посмотрели друг на друга и впервые за весь разговор Эмили не нашла, что ответить сразу.       Найджел отвёл взгляд, снова посмотрел на город.       — Она из мира… старой Миранды, — сказал он тихо.       Эмили замерла.       — До того, как она стала Пристли.

***

      Эмили наблюдала не потому, что ей было интересно.       Это было рабочее состояние. Почти как дыхание. За годы рядом с Мирандой она научилась этому на уровне рефлекса — замечать, где человек замялся, где сказал лишнее, где, наоборот, слишком аккуратно что-то обошёл. Смотреть не в лицо, а сквозь — на руки, на паузы, на то, как человек стоит, как двигается, как меняется голос.       И сейчас она делала ровно это. Просто впервые за долгое время ей это не помогало.       Офис уже жил. Не в полную силу, но начинал разгоняться — ассистенты бегали с папками, кто-то говорил по телефону чуть громче, чем нужно, в коридоре хлопнула дверь, кто-то засмеялся, быстро затихнув. Всё как обычно.       Миранда сидела за столом.       Как всегда — безупречно. Прямая спина, ровные плечи, руки лежат так, будто каждое движение заранее продумано. Вокруг неё всё двигалось, но она оставалась центром — неподвижным, чётким.       Эмили стояла чуть сбоку, у своего стола, с планшетом в руках. На экране было открыто расписание, и она действительно его проверяла — привычка не позволяла просто стоять.       Но внимание было не там.       Андреа вошла без стука.       Тоже привычка.       Кофе — аккуратно в руке, не расплескался ещё ни разу. Папка прижата к боку. Она двигалась быстро, но не суетливо — это было то, чему учатся не сразу.       Она подошла к столу, поставила чашку. Чуть сдвинула её — буквально на пару сантиметров.       Эмили заметила.       Миранда всегда ставила чашку чуть правее, чем было удобно остальным. Андреа это знала.       — Твой кофе, — сказала она.       Голос спокойный, без лишнего. И на этом всё должно было закончиться.       Но нет.       Она задержалась.       Секунда.       Может, полторы.       Если не смотреть специально — это вообще ничто. Но Эмили смотрела.       И в эту секунду Миранда подняла взгляд. Это тоже было нормально. Она всегда реагировала на обращение.       Но она не просто посмотрела. Она остановилась.       Взгляд не скользнул, не оценил и не ушёл дальше.       Он зафиксировался прямо на Андреа.       И Андреа… не отвела глаза.       Эмили сжала пальцы чуть сильнее, чем нужно. Планшет едва слышно скрипнул.       С каких пор?       Раньше Андреа так не делала.       Она могла выдержать взгляд, если нужно, но всегда была эта доля осторожности — почти незаметная, но читаемая. Как будто она понимала, где граница.       Сейчас границы не было. Она смотрела спокойно. Ровно. Без вызова. Но и без уступки.       Пауза закончилась.       Андреа кивнула едва заметно и отошла, как будто ничего не произошло.       Миранда опустила взгляд в бумаги.       Обычный ритм вернулся, но он уже был не таким.       Через пару минут Андреа снова появилась.       С батончиками.       — У тебя сегодня нет окна на бранч, — сказала она, кладя их рядом с кофе. — Это лучше, чем ничего.       Фраза была деловой. Почти сухой. Но тон — нет.       Эмили не могла бы точно объяснить, что именно в нём было не так.       Просто он не совпадал с формулировкой. И снова эта пауза.       Андреа не уходила сразу.       И снова Миранда смотрела.       Не на батончики. Не в документы.       На неё.       Эмили отвела взгляд раньше, чем хотела. Раздражение поднималось медленно, но уверенно. Не из-за самих жестов. Из-за того, что они не объяснялись.       С Мирандой всегда всё было понятно.       Не просто — но понятно.       Она не показывала лишнего, но то, что показывала, читалось. Нужно было только уметь.       Эмили умела.       Она могла по тому, как Миранда кладёт ручку на стол, понять, что разговор окончен. По тому, как она поднимает бровь — что кто-то сейчас пожалеет. По тому, как она молчит — что всё уже решено.       А здесь…       Ничего.       Пусто.       И это было хуже.       Андреа ушла. Растворилась в потоке работы, как всегда. Никакой неловкости, никакой суеты. Будто этих секунд вообще не было.       Миранда продолжала работать. Как будто тоже.       Эмили сделала вид, что читает сообщение, потом ответила на письмо, потом что-то поправила в расписании.       Она не смотрела прямо.       Это было важно.       Слишком внимательный взгляд — это уже внимание. А внимание — это вопрос. А вопросы она задавать не собиралась.       Особенно Андреа.       У той была какая-то ненормальная чувствительность к таким вещам. Она улавливала лишние взгляды, странные паузы, интонации. Не всегда сразу, но достаточно быстро.       Поэтому Эмили работала.       И параллельно фиксировала.       Ещё один взгляд.       Ещё одна лишняя секунда.       Ещё одна реакция, которая не совпадает ни с чем, что она знала раньше.       Она провела языком по зубам, чуть сжав челюсть.       Это просто привычка. Новая динамика. Ничего особенного.       Но внутри не соглашалось.       Потому что она слишком долго смотрела на Миранду, чтобы не чувствовать, когда что-то выбивается.       И сейчас это выбивалось. Не громко. Не очевидно.       Но достаточно, чтобы не давать покоя.

***

      Найджел потер глаза, задержав пальцы чуть дольше, чем обычно, и толкнул дверь в кабинет Лесли. Он уже знал, что её там не будет. Если человек задерживает полосу на час — он либо утонул в правках, либо где-то спорит по телефону. В любом случае — не сидит спокойно за столом.       Кабинет был пустой.       Свет горел, компьютер включён, на столе — привычный беспорядок: распечатки, маркеры, кружка с кофе, от которой уже не шёл пар. Всё выглядело так, будто Лесли вышла на минуту.       — Конечно, — тихо сказал Найджел.       Он зашёл, закрыл за собой дверь и остановился посреди комнаты. Он не сел. Он вообще редко садился в чужих кабинетах, если не собирался там задерживаться надолго. А он не собирался — он хотел забрать полосу и уйти.       Но её не было.       Значит, придётся подождать.       Он выдохнул и начал ходить. Медленно, без цели — просто чтобы не стоять. Это было почти автоматическое движение. Он так делал всегда, когда приходилось ждать: пройтись вдоль стены, посмотреть, что изменилось, что лежит не на своём месте.       У Лесли это было безопасно — она работала одна, без ассистента, и её кабинет никогда не был закрытой территорией в полном смысле.       Он скользнул взглядом по стенам. Вырезки из прошлых номеров. Развороты, которыми она гордилась. Некоторые были приколоты криво — значит, вешала сама, наспех.       Принтер в углу. Бумага торчит, не до конца вставлена.       Он прошёл дальше.       Фотография в рамке. Женщина — строгая, аккуратная, взгляд тяжёлый.       Мать.       Найджел видел её уже не раз. Лесли держала её на виду, но никогда о ней не говорила.       Он отвёл взгляд.       Пальцы сами потянулись к листам на столе. Он не собирался читать. Просто посмотрел. Потом наклонился чуть ближе. Потом прочитал первую строчку.       И остался.       Текст был не Лесли.       Он понял это почти сразу.       Не потому что тот был плохой — наоборот. Он был слишком… живой. У Лесли всё было выверено до состояния стерильности. Здесь фразы дышали. Были чуть неровными, но за счёт этого — цепляли.       Найджел прочитал абзац. Потом ещё один. Он не торопился.       Это было странно.       Он поднял взгляд на верх страницы. Проверил заголовок, потом снова опустился ниже.       И только потом посмотрел на имя.       Андреа Сакс.       Он замер.       Секунду.       Потом ещё.       — Серьёзно?.. — тихо выдохнул он.       Он помнил, как это было. Миранда тогда почти между делом сказала Андреа написать текст. Это звучало как очередное распоряжение — ничего особенного. Он тогда даже не задумался, что из этого может что-то выйти.       Писать — пусть пишет.       Публиковать — это совсем другое.       Он снова посмотрел на текст. Потом на имя. Потом перевёл взгляд вверх, на дату.       Декабрь.       Последний номер года.       Найджел медленно выпрямился. Теперь это выглядело уже не как случайность. Он провёл рукой по подбородку, чуть сильнее, чем обычно, как будто пытался поймать мысль.       Миранда это одобрила.       Иначе этого бы здесь не было.       Он ещё раз оглядел стол. Листы лежали не как черновик. Они были почти собраны. Почти готовые.       Это уже не «посмотреть, что получится».       Это — «включить в номер».       Он коротко выдохнул и вдруг вспомнил разговор с Андреа.       Тот момент, когда она попросила его… найти способ поговорить с Мирандой. Тогда это звучало странно, даже немного наивно. Он отнёсся к этому как к попытке сделать шаг выше, чем положено.       Он тогда не придал этому значения. Сейчас — придал.       Найджел застыл, глядя на листы.       Мысль сложилась не сразу, но когда сложилась — стала неприятно очевидной.       — Чёрт, — тихо сказал он.       Как он это пропустил?       Он стоял, держа взгляд на тексте, и впервые за долгое время почувствовал, что что-то идёт не так. Не в смысле ошибки — в смысле смещения.       Дверь открылась.       Он сразу отступил от стола, почти автоматически, будто его там и не было. Лесли вошла быстро, с телефоном у уха, раздражённая.       — Нет, я сказала, это не финал, — говорила она. — Нет, я сейчас вернусь и всё проверю.       Она сбросила звонок, увидела Найджела и закатила глаза.       — Ты уже здесь.       — Уже час как должен был уйти, — спокойно ответил он.       Она фыркнула, прошла к столу, начала перебирать листы.       — Я почти закончила.       Найджел кивнул.       — Мне нужна финальная версия.       — Да, я поняла, — раздражённо сказала она, не глядя на него. — Сейчас соберу и отправлю.       Он стоял рядом. Смотрел, как она работает. Как будто ничего не произошло. Как будто он не видел того, что только что видел.       Но мысль уже никуда не делась.       Она просто осталась.

***

      Эмили вышла из здания Elias Clark позже, чем рассчитывала.       Вечер уже почти перешёл в ночь — холодный, влажный, с этим неприятным ветром, который цепляется за лицо и портит укладку за секунды. Она шла быстро, но не потому что спешила — просто так было проще не чувствовать усталость.       Ноги гудели.       Голова — тоже.       Миранда ушла минут пять назад, и это должно было означать, что день закончился. Формально — да. Но внутри всё равно было ощущение, что она не закрыла что-то важное, не доделала, не дожала.       Она выдохнула, не останавливаясь, и потянулась к телефону, чтобы вызвать такси, но не успела.       — Эмили.       Она не обернулась сразу. Только закатила глаза и пробормотала себе под нос:       — Только не это.       Найджел нагнал её быстро, встал рядом, подстроился под шаг. Эмили даже не посмотрела на него.       — У меня нет сил, — сказала она устало, глядя перед собой. — Вообще. Так что если ты чего-то хочешь — я, скорее всего, скажу «нет».       Найджел чуть покачал головой.       — Это важно.       — Всё у тебя важно, — отрезала она.       — Это касается Миранды и Андреа.       Эмили резко выдохнула, остановилась, закрыла глаза на секунду.       — Нет, — сказала она. — Я не хочу это обсуждать. Серьёзно. Ты мне уже весь день этим испортил.       Она посмотрела на него, и в голосе впервые за день прозвучала настоящая усталость, без раздражения.       — Я сегодня столько об этом думала, что мне уже кажется, что я схожу с ума. Ещё чуть-чуть — и я сама себя сдам куда-нибудь, просто чтобы это прекратить.       Найджел не улыбнулся. Он осторожно коснулся её руки не чтобы остановить, а чтобы удержать внимание.       — Эмили, — сказал он тише. — Нам нужно поговорить.       Она посмотрела на него.       Долго.       Как будто решала, есть ли у неё силы ещё на один разговор.       И в этот момент движение у выхода из здания заставило её отвлечься.       Андреа.       Она вышла почти последней.       В старых джинсах, в той самой кофте, которую Эмили уже видела не раз и ненавидела с каждой секундой всё больше. Волосы чуть растрёпаны, шаг спокойный, без спешки. Она шла, глядя себе под ноги, будто полностью выключившись из всего вокруг.       И выглядела… уставшей. Но не разбитой.       Это было странно.       Сегодня она кашляла меньше — Эмили это заметила ещё днём. И сейчас это как будто отражалось на всём остальном. В её движениях было что-то… легче. Как будто ей стало чуть проще дышать буквально и метафорически.       Эмили сама не поняла, почему остановилась. Почему продолжила смотреть.       Найджел тоже.       Они стояли рядом, не говоря ни слова, просто следя, как Андреа идёт к метро.       И только когда она почти дошла до входа, раздался короткий сигнал.       Машина. Слишком знакомая.       Андреа подняла голову, посмотрела и на её лице появилась улыбка.       Эта улыбка не имела ничего общего с тем, что Эмили видела в офисе. Там она была сдержанной, иногда вежливой, иногда нейтральной. Здесь она была… личной.       Настоящей.       Эмили невольно приоткрыла рот.       Это была машина Миранды.       Миранды Пристли.       Окно опустилось, но с их расстояния не было видно, что именно происходит внутри.       Андреа чуть склонила голову, как будто ответила на что-то, потом — почти без паузы — открыла дверь и села. Без колебаний. Без лишних движений.       Как будто делала это не в первый раз.       Дверь закрылась.       Машина тронулась и быстро исчезла в потоке.       Тишина.       Эмили стояла, не двигаясь.       Смотрела туда, где только что была машина. Как будто если смотреть достаточно долго, можно будет понять, что она только что увидела.       Найджел медленно повернул голову к ней.       — Андреа и Миранда… — начал он тихо.       Эмили сглотнула и договорила за него.       — Встречаются.