Эффект кофе

      Джимин опустилась на колени на жесткую деревянную скамью, плотнее смыкая руки в замок. В пустом нефе пахло воском и старой бумагой — запах, который успокаивал её лучше любых ароматических свечей в общежитии.       «Господи, пожалуйста, — шептала она одними губами, глядя на распятие. — Дай нам сил на этот камбэк. Пусть хореография будет чистой. Пусть Ниннин не подвернет ногу, а голос Винтер не сорвется на высоких нотах. Дай мне мудрости быть хорошим лидером, а не просто надсмотрщиком. И... пожалуйста, дай мне хоть немного тишины внутри».       Она молилась не о первом месте в чартах — это зависело от маркетинга и фанатов. Она молилась о том, чтобы выжить в этой мясорубке и не потерять себя. Последние недели были адом: тренировки до рассвета, съемки, диета на воде и витаминах. Нервы были натянуты, как струны скрипки, готовые лопнуть.       Закончив, она перекрестилась и поднялась. Ноги гудели. Ей нужно было идти к менеджеру, который ждал в машине за углом, чтобы отвезти её на очередную примерку.       Выйдя во внутренний дворик, она поправила маску и посмотрела на статую. И тогда увидела его.       Парень в серой толстовке. Тот самый иностранец с пятном кофе.              ***              Воскресный вечер в соборе Мёндон всегда пах ладаном и влажным камнем. Высокие своды дробили звуки шагов, превращая их в почтительный шепот.       Т/И вытер тыльной стороной ладони лоб. Несмотря на ноябрьскую прохладу, под пуховиком у него взмокла спина. Последние два часа он помогал волонтерам перетаскивать коробки с пожертвованиями — теплые вещи для бездомных, собранные приходом. Это была физическая работа, тупая и монотонная, но именно она позволяла голове отдохнуть. Здесь никто не требовал от него идеальных отчетов в Excel и не намекал, что его корейский "звучит недостаточно официально". Здесь он был просто парой рук.       — Спасибо, брат Т/И, — сухонькая монахиня с добрыми глазами поклонилась ему, протягивая бутылку воды.       — Бог видит твое усердие.       — Это меньшее, что я мог сделать, сестра, — он поклонился в ответ, чувствуя привычную неловкость от похвалы.       Он вышел через боковой неф в небольшой дворик, скрытый от шумных туристических улиц. Ему нужно было просто подышать перед тем, как снова нырнуть в метро и вернуться в свою тесную квартирку.       В углу дворика, у статуи Девы Марии, стояла фигура.       Т/И узнал её не сразу. Сначала глаз зацепился за знакомое бежевое пальто — Burberry, отметил его мозг автоматически, слишком дорогое для того, чтобы стоять на ветру так долго. Потом он увидел огромный серый шарф, в который девушка куталась, как в броню. И черную кепку, надвинутую на глаза.       Она не молилась. Она просто стояла и смотрела на каменное лицо статуи, словно ждала ответа, который никак не приходил.       Т/И хотел пройти мимо, не нарушая чужого уединения. Он уже сделал шаг к воротам, когда девушка резко повернула голову. Их взгляды встретились. Даже сквозь маску и сумерки он почувствовал этот странный, изучающий импульс.       Она узнала его. Карин сжала лямку сумки. Это был он. Парень с пятном кофе на пальто. Парень из магазина, который не стал пялиться на нее, а просто посоветовал рамен. И теперь он здесь вышел из подсобки.       В её мире совпадений не бывает. В её мире каждый шаг просчитан менеджерами. Но это... это было странно.       — Shin Ramyun Black, — произнесла она. Голос звучал глухо из-за маски, но уверенно.       Т/И замер. Он медленно обернулся, сунув руки в карманы джинсов. Усталость на его лице сменилась легким удивлением.       — Простите?       — Вы были правы. — Она сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию, но всё ещё оставаясь в безопасной зоне. — Он вкуснее того, что я хотела взять.       Т/И усмехнулся. Улыбка вышла кривой, усталой, но искренней.       — Рад, что мой гастрономический опыт пригодился. Вы часто здесь бываете?       — Когда мне нужно, чтобы меня никто не нашел, — ответила она честно. Слишком честно для разговора с незнакомцем. — А вы?       — Искупаю грехи, — он кивнул в сторону подсобки. — Таскаю коробки. Друг попросил помочь.       Повисла пауза, как воздух после колокольного звона. Т/И разглядывал её. Дорогая одежда, идеальная осанка, даже когда она просто стоит. Она явно была не из его круга. Скорее всего, дочь какого-нибудь чеболя или владелица модного бренда.       — Послушайте, — начала она, и в её голосе проскользнули нотки той самой деловой девушки, которая чуть не сбила его на переходе. — Та ситуация с кофе... Меня все еще мучает совесть. — Это просто пальто, — мягко перебил Т/И. — Оно уже чистое. — Дело не в пальто. Дело в принципе, — она на секунду оглянулась, проверяя, нет ли кого рядом, и быстрым движением стянула маску на подбородок.       Т/И увидел её лицо полностью. Тонкие черты, большие глаза, в которых отражалась усталость, похожая на его собственную. Она была красивой. Ослепительно красивой, той красотой, которую обычно видишь на билбордах в Каннаме. Ему показалось, что он где-то её видел, но мозг, перегруженный работой, отказался выдавать файлы.       — Я Ю Джимин, — сказала она просто. Без титулов, без названия группы. — Т/И, — он слегка наклонил голову. — Просто Т/И.       Джимин выдохнула. Он её не узнал. Или сделал вид. В любом случае, он не завизжал, не потянулся за камерой.       — Т/И, — повторила она, пробуя имя на вкус. Иностранное, жесткое, но надежное. — Я не люблю быть должной. И я не люблю, когда люди отказываются от моих извинений. Это... бьет по моему эго.       Т/И рассмеялся. Смех был тихим, но он заставил напряжение между ними рассыпаться. — У вас большое эго для того, кто стоит перед церковью? — Огромное, — её глаза сузились в улыбке. — Поэтому давай так. Ты дашь мне свой номер. Я угощу тебя кофе. Нормальным кофе, в чашке, а не на одежде. И мы будем квиты.       Т/И колебался. В его жизни не было места для богатых девушек с капризами. Он знал своё место: съемная квартира, метро, рис с тунцом. Связываться с кем-то вроде неё — это лишний стресс. Но глядя на неё — одинокую фигурку в огромном шарфе посреди пустого церковного двора — он увидел не богатство. Он увидел ту же пустоту, что грызла его по вечерам.       — Хорошо, — он достал свой старенький Самсунг с трещиной на защитном стекле. — Но если вы снова прольете на меня кипяток, я потребую двойную компенсацию.       Она фыркнула, доставая свой последний айфон. — Договорились. Диктуй.       Она быстро вбила цифры. Её пальцы с идеальным маникюром порхали над экраном. — Я напишу, — сказала она, возвращая маску на лицо. Теперь она снова была просто прохожей. Недоступной и закрытой. — Спасибо, что помогаешь церкви, Т/И.       Она развернулась и быстро пошла к выходу, стуча каблуками по брусчатке.       Т/И смотрел ей вслед. Телефон в его руке пискнул. Пришло сообщение в KakaoTalk. Никакого текста. Просто стикер: злой кролик, который бросает чашку кофе.       Он покачал головой, пряча телефон. — Странная, — прошептал он в темноту. Но на душе почему-то стало немного легче, словно кто-то приоткрыл форточку в душной комнате его жизни.              ***              Уже сидя в тонированном минивэне, Джимин смотрела на сохраненный контакт. «Т/И». Телефон коротко завибрировал. Джимин поморщилась.       [Джехён-оппа ❤️]: «Ты где? Я освободился со съемок раньше. Приезжай ко мне, я заказал вино.»       Джехён. Красивый, талантливый актер. Идеальная пара для таблоидов. Идеальный бывший в будущем. Джимин устало прикрыла глаза и начала печатать:       [Джимин]: «Оппа, я в церкви была. Сейчас еду на примерку, потом в зал. Я устала. Давай не сегодня?»       Ответ пришел мгновенно. Три мигающие точки превратились в претензию.       [Джехён-оппа ❤️]: «Опять? Джимин-а, мы не виделись неделю. Ты всегда занята. Я тоже устал, но я нахожу время. Или тебе не интересно?» Внутри закипело глухое раздражение. Он должен понимать ее, понимать ее безумный график раз они работают в одной индустрии, но кажется, это не помогало.       [Джимин]: «Прости. Я правда не могу. Люблю тебя, спокойной ночи.»       Она заблокировала экран. Теперь он наверняка напишет что-то пассивно-агрессивное про то, как она «звездится».       — Всё в порядке? — спросил менеджер, поглядывая в зеркало.       — Да, оппа, — соврала она, откидываясь на кожаное сиденье. — Просто устала.