Грязный мир

Эвану не исполнилось и года, когда тень утраты накрыла его. Он был слишком мал, чтобы осознавать потерю, но его крошечный организм, тонко настроенный на присутствие Альфы, отреагировал на исчезновение отца тихим, непрекращающимся беспокойством. Он плохо спал, терял в весе, и его слабый, надрывный плач стал вечным звуком особняка, погружённого в траур, о котором никто не говорил вслух. В ту злополучную ночь звонок разорвал тишину. Рико, дремавший в полумраке комнаты, уловил тяжелые, торопливые шаги Энтони по мраморному полу, приглушенный, но острый звук беседы у дверей. Из окна он видел, как фигура Альфы, скрылась в чёрной машине. Было что-то зловещее в этой спешке, в том, как он даже не зашёл на второй этаж, чтобы бросить прощальный взгляд на детскую. Обычно он это делал. Всегда. На утро он не вернулся. Тишина в особняке стала давящей. Прислуга шепталась в углах, её движения стали механическими, а в глазах читался страх. Рико пролежал в постели весь день, прислушиваясь к этой звенящей тишине, прерываемой только плачем Эвана. В его собственном оцепенении проскользнула странная, чужая мысль-а что, если этот толстый урод действительно не вернётся? Правда обрушилась на дом с грохотом выбитой двери и хриплыми выкриками. Это были не верные соратники Энтони, а те, кто уже присягнул победителю. Их лица были лишены всякого милосердия, а в глазах застыл лед. Они прошлись по особняку, как саранча, сметая всё на своём пути. Рико не успел даже осознать происходящее, его реакция была притуплена адом, но, возможно, он все равно ничего не изменил бы. Увидев его, один из вошедших просто всадил пулю ему в лоб. Без объяснений. Без слов. Только оглушительный выстрел, рассекающий тишину. Дальше-пустота. А из соседней комнаты донесся надрывный крик Эвана, вызванный то ли грохотом выстрела, то ли предчувствием потери последнего родителя. Раздраженные плачем ребенка, пришедшие все равно забрали его, выполняя приказ. Разумеется, за всем этим стоял Скэриэл Лоу. Рико был слишком опасен, чтобы его оставить в живых. Но не младенец. Скэриэл был жесток, ибо в его ситуации цель оправдывала средства, но он не был монстром. Да, он убил Райли, но тот был уже не младенцем и мог помешать его планам. А у этого ребенка могло быть будущее. И все же он не знал, что с ним делать, хотя и задумывался об этом, как только узнал о рождении сына Мистера Энна. В итоге, временно, мальчика поместили в дом "Спасения и поддержки". Джерому, против его воли, пришлось взять на себя заботу об Эване, и он, сам того не желая, снова привязался к ребенку. Валери тоже помогала ему. Конечно, можно было оставить все как есть, но Скэриэл не переставал думать о судьбе Эвана. Он мог использовать его в переговорах с Ичиро, но отдавать ребенка мафии, когда переговоры и так шли как по маслу? Да и Морияме, похоже, было все равно на племянника, он ни разу не поинтересовался его судьбой, вероятно, считая его мертвым, как и Рико. Но пока Скэриэл размышлял, судьба приняла решение за него. Эван заболел. Слишком тяжело для его маленького, хрупкого организма, и без того измученного потерей родителей, хотя он и не осознавал этого в силу возраста. Постоянный крик усиливался, казалось, ему становилось все хуже и хуже. Он страдал, и все вокруг отчаянно пытались ему помочь. Скэриэл находил и притаскивал врачей, Джером не отходил от его кроватки, Валери все чаще была рядом. Но спасти его было не под силу никому. Спустя месяц непрерывных криков и слез, внезапно наступила зловещая тишина. В этот момент рядом с ним был Джером. Тишина была невыносимой, в ушах стоял звон. Глядя на маленький гробик в могиле, Скэриэл, хоть и не был виноват в смерти Эвана, винил себя. Теперь на его руках было две детские смерти. А на руках Джерома умер третий близкий человек, на этот раз совершенно невинный, такой же, как Райли. Теперь в доме "Спасения и поддержки" не было радости, лишь гнетущая тишина. Между Скэриэлом и Джеромом тоже повисла тишина. Они не обсуждали это. Но эта смерть оставила неизгладимый отпечаток на их душах.