В глазах твоих вечность

      

В глазах твоих вечность

      

***

      Настроение у меня ностальгическое. Думаю о разном, думаю о прошлом. Мне всего лишь сорок пять, и вроде бы рано ещё предаваться воспоминаниям. Мне уже сорок пять, и есть кое-какой опыт за плечами.       Последние лет восемь живу один. Сменил работу четыре года назад, так вышло. После эпидемии в компании, где я работал, стало совсем всё плохо, и многих сократили. И меня в том числе. В это же время мне сестра подкинула кошку, мол, её кот обижает. Я ещё сижу такой, думаю, что хочу любви взаимной и комфортной. И вот те на, пожалуйста! Вселенной виднее, кто мне нужен. На этот раз кошка. Так — значит так. Нам и правда комфортно вместе.       Я всегда загадывал себе любимого человека. Каждый раз, когда снова оказывался один. Давал себе передышку и, когда приходил в себя после прошлых отношений, посылал запрос во Вселенную (к Боженьке, к Мирозданию — как ни назови, суть одна). Обычно перечислял, какой девушка должна быть. Перечислял и отпускал эти мысли, даже не думал об этом. Вселенная отзывалась через пару месяцев. А ещё спустя месяц я вдруг вспоминал про свой запрос и с удивлением обнаруживал, что у моей новой спутницы есть всё то, что я заказывал. У меня это так работает, честное слово.       Я не помню, когда это началось. То ли с Аллочки, то ли ещё раньше. Вот как я загадал Аллочку, это я помню точно. Почему-то мне хотелось, чтобы у неё были длинные прямые тёмные волосы, глаза тёмные, но не чёрные, чтобы ниже меня была на целую голову (а мой рост 181 см). И обязательно чтобы она очки носила. Вот не знаю, почему мне так захотелось. Вроде бы у меня не было слабости к очкам. Только к длинным волосам, почему-то. Особенно у парней.       Во времена моей подростковости в 90-х, кажется, люди чётко делились на гопников и неформалов. А, ну ещё были какие-то обычные ботаники/цивилы, кажется. Так вот, у нас в городе неформалов было не так уж много, я видел их только в Центре, и отличались они всегда длинным хайером (это так называлось). Почему-то я в лужу растекался от вида длинных волос на парне... Сейчас как только ни ходят, какие причёски только ни носят — уже не прёт так, как тогда.       С Аллочкой я станцевался на школьном выпускном в 1997-м году. Она училась в параллельном классе, и на переменах мы цеплялись взглядами друг за друга, когда переходили из одного кабинета в другой. Но не общались. А вот на выпускном как прилипли друг к другу, так и не могли разлепиться аж 11 лет.       С Аллочкой у меня были первые серьёзные и самые продолжительные отношения. И да, она была моей первой женщиной в сексуальном плане (хотя я и до неё целовался). И да, её описание Вселенная исполнила на 100%: каштановые волосы по пояс, глаза зелёно-карие, близорукие. В школе она носила линзы, поэтому я не сразу её разглядел. С моей подачи она перестала стесняться носить очки. А с длинными волосами оказалось неудобно. К концу института с её разрешения я сам лично постриг её каскадом. Короткая стрижка ей больше шла, с её-то невысоким ростом.       Мы всё студенчество провели на диване в обнимку или в парке на лавочке. Конец 90-х был временем нелёгким: родители получали мало, мне на развлекухи денег не давали. Совсем. Объясняли это тем, что у нас маленький ребёнок: моя сестра родилась, когда мне было почти 12 лет. Ей шоколадку можно, а я обойдусь. И без того мой растущий организм ел много. Да лапа росла так быстро, что я обувь не успевал изнашивать.       Я только к концу обучения в институте нашёл подработку. Но так вышло, что либо работа, либо личная жизнь. Днём учился, до ночи подрабатывал. Разорваться я не мог. Виделся с Аллочкой только по выходным. В итоге, потерял её. Ей хотелось всего и сразу: и замуж за меня, и чтоб развлекал всяко, а то мы загрустили, видишь ли. А денег на развлечения не было. Компьютеров в те времена в домах ещё не было ни у кого, только в школах да институтах. Сотовые (сейчас такого слова-то уже нет — мобильные, смартфоны) и те появились гораздо позже, а у неё даже домашнего телефона не было. Вечером позвонить после работы хотелось, но не моглось. Из развлечений — телевизор да книжки. Я много читал, прилежно учился. Летом 2000-го на набережной поставили сцену, и там начали выступать местные группы. Вот мы и стали ездить на их бесплатные концерты. Хоть какая-то движуха. А то скучно. Муторно.

      «Давай заходить во все открытые двери,

Но лучше в те, где не надо денег.

Да и откуда, скажи мне, деньги

у таких бездельников?»

(Alai Oli)

      Когда я устроился на подработку, чтобы иметь возможность выгуливать свою зазнобу, её ветром сдуло. Потому что внимания не уделял. А вот ей много кто уделял и имел возможность на свидания по кафе водить. Грустно мне было. Я не понимал, как у других всё так легко и просто: и время есть, и деньги.       После института мне удалось отмазаться от армии. И я устроился на работу со сменным графиком, с ночными сменами. Аллочка болталась туда-сюда ещё очень долго, пока однажды не пропала насовсем. В общей сложности мы с ней вместе провели одиннадцать лет. С небольшими перерывами на её попытки найти себе мужа. В это же время и у меня случались знакомства с девушками и парнями, но это было всё не то. Почему я Аллочку принимал обратно — я сам не знал. Наверное, просто привычно с ней было и всё знакомо. И комфортно: другие дамочки денег хотели и замуж, а я всегда мало получал. А Аллочке было до фонаря это: она уже привыкла ко мне такому, скучному и бедному. Потому что я хоть и продолжал жить с родителями, но, как только получил свою первую зарплату, они меня перевели на самообеспечение. Едва хватало, как обычно, на проезд и на пожрать. И опять на свидания не оставалось ничего.       У меня так было всегда. Я ещё умудрялся денег кому-то занимать — и часто это было в один конец: заняли и не вернули. Постоянно такие странные траты. Вот сейчас, в мои сорок пять, большая часть моей зарплаты уходит на оплату пансионата моей бабули (по маме). Ей уже далеко за девяноста, ножки ходить перестали. Пришлось её отправить в пансионат в область, где ей оказывают квалифицированную помощь. И стоит эта радость немало: уходит вся бабулина пенсия и большая часть моей зарплаты. Остаётся только коммуналку оплатить, на проезд, да нам с кошкой на пожрать.       Ещё и сестра недавно отмочила: понабрала кредитов и решила смыться за бугор. Деловая колбаса! А кредиты твои кто выплачивать будет, — я, что ли?! Она ещё в студенческое время объявила себя лесбиянкой. Дескать, психотравма там у неё какая-то. Пришлось на девочек переключиться. А с мальчиками — фу-фу! И сейчас решила уехать в Европу, раз тут ей нет достаточной свободы. Очень надеюсь, что психотравма не из-за меня. Я спрашивал — отрицает, но не признаётся, в чём там дело. Возможно, она слышала, как мы с Аллочкой кувыркаемся. Дело-то молодое. И даже по-детски первоклашкой ревновала меня. А может, ей с соседскими ребятами не повезло. Нажаловалась бы хоть, я бы разобрался. Наверное. А сейчас, вон, выкрутасничает. Сперва зарабатывала, как не в себя, потом всё прокутила, ещё и в долги влезла. Вот уж чего я боюсь, так это долгов!       Какая мне женитьба? Какие мне дети? Не умею я зарабатывать. А сидеть на шее у жены — это ж кем надо быть? Наверное, я слишком гордый для этого. Хотя была у меня одна бизнес-леди, после Аллочки уже. У неё свой цветочный салон. Денег хватало. Вот тот период я помню с некоторым облегчением: в продуктовом можно было не смотреть на ценник и складывать в корзину всё, что хочется, а не то, что дёшево, ни в чём себе не отказывая.       Но не в деньгах счастье. Душевно мне с той мадамой не было. Хотя я вытерпел её около шести лет. Точнее, не так: четыре года, потом ещё два, но уже из последних сил. После Аллочки у меня ещё несколько женщин было. Вселенная была со мной щедра, отвечая на мои запросы. Но надолго они со мной не задерживались. В конце концов, я загадал, чтобы меня сами нашли и полюбили. Ева (по паспорту Евгения) нашла меня случайно и сразу вцепилась: мне едва за тридцать, я красивый и холостой, без развода за плечами и без алиментов. А она чуть старше, и у неё часики тикают. Казалось, она и не собирается становиться матерью: вся в своих цветах с утра до ночи. А по ночам мы делали детей. Пытались, точнее. На протяжении лет четырёх. И врачей всех обошли, и витамины принимали — все здоровы, но без толку. И это была её мечта, не моя даже. Мы и до ЗАГСа как-то раз дошли, по дороге переругиваясь и с каждой минутой портя настроение друг другу. Выдали нам бланк на оплату пошлины, чтобы потом записать нас в очередь на семь месяцев вперёд. Но Ева сама же это всё и притормозила. И я почувствовал, что жениться на ней не хочу.       Душевно не было. Она меня, может, и любила, но я этого не чувствовал. А я её — точно нет. И первое время я недоумённо уговаривал себя: ну как же, это же Вселенная мне её послала, по моему же запросу! Вселенной-то виднее! Решил я уйти по-хорошему спустя четыре года — не отпустила. Крыльями махала, мол, я исправлюсь, буду нежной и всё такое. Куда там… Через месяц опять всё то же самое: я — вместо мебели, в качестве прислуги и секс-раба. Я ещё обратил внимание, что с детьми она явно саботирует: в благоприятный для зачатия период цикла держится от меня подальше. Да и слава Вселенной, что всё так! Сейчас бы ещё и алименты платил. Итак денег нет.       В итоге я поступил некрасиво. Очень даже некрасиво: захотелось мне праздника, и я увлёкся сотрудницей одной, лет на десять меня моложе. Я сразу знал, что и с ней у меня ничего не выйдет. Но праздник мне был обеспечен: она девушка ветреная, яркая. Что она нашла в моих потухших, почти женатых глазах — я понятия не имею. Таскала меня по городу зигзагами по всяким развлекаловкам типа кино, планетария, зоопарка и других мест для свиданий. И на дачу, используя меня как рабочую силу. Кувыркались мы с ней, где ни попадя. И я однажды был застукан с ней и выгнан из дому. Собственно, того я и добивался. Знаю, это подло, это трусливо. И мне за это даже стыдно немного. Но, блин! Я уже пытался однажды уйти. По-хорошему уйти, по-честному. И все эти шесть лет пытался делать над собой усилия, чтобы стерпелось-слюбилось. Не вышло: если меня не любят — я не могу полюбить в ответ.       А Ева быстро другого нашла, замуж вышла и родила двоих. Это я от бабушки узнал. Она с мамой Евы в постоянных созвонах по темам здоровья — бабушка как терапевт продолжает следовать своему призванию.       Вскоре от меня и эта ветреная упорхнула. Но перед этим так напитала меня праздником и отличным сексом! Так налюбила меня до невозможности, что закрылись у меня какие-то гештальты. И тогда только отпустило меня всё это. Я перестал искать. Перестал искать человека, перестал искать любовь. Самодостаточным стал, наверное. Наступил период зрелости, прошёл кризис среднего возраста. Он у меня был долго, примерно с 35-ти лет до 39-ти. В это время я увлёкся астрологией, изучал свою натальную карту. Да-да, не смейтесь. Это был период самопознания, и я действительно много нового узнал о себе. Я был о себе иного мнения, но, наконец, прозрел. И всё встало на свои места. Я даже какие-то медитации проходил, научился свой внутренний голос слышать.       Из астрологии я узнал, что в этой жизни суждено мне быть отчимом, в лучшем случае, не имея собственных детей. А что касается денег, то всё так и есть: получать мало и тратить много не на себя. Карма у меня такая. Говорят, душа рождается в том же роду. А у меня в роду были воры-разбойники. Похоже, я и есть один из тех предков, что вёл себя недостойно. Вот и отдуваюсь в этой жизни теперь, «долги» возвращаю.       И когда в моей жизни появилась кошка, которая и есть любовь моя комфортная, я решил для себя, что пусть Вселенная сама решит, когда мне послать кого-то, к кому я буду готов. А пока мне и одному хорошо. Бабуля в пансионате, я в её квартире. Ремонт скромный сделал — каким-то чудом деньги на него нашлись. Хорошо и одному в чистой пустоте. И это я не про квартиру сейчас, а про тонкие материи.       

      ***

      Работаю я на складе. После сменного графика в дневную/ночную, ещё в молодости, был у меня период пятидневки около года. Пятидневка — это «день сурка». Мотался на другой конец города по морозу и по пробкам с двумя пересадками. И когда чаша терпения переполнилась, я нашёл работу со сменным графиком 2/2, даже ещё и в дневные смены. И на протяжении четырнадцати лет не мог нарадоваться. Но лафа закончилась. Сейчас сменный график ещё поискать! Поскольку я интроверт и не умею зарабатывать, я только по складам и прячусь ото всех. Я лучше товар с полки на полку попереставляю. Или вот как сейчас, в текстильном складе на нарезке тканей. Платят немного, но я хоть пребываю в душевном равновесии. Однако пятидневка всё же выматывает. С ней никакой личной жизни. Даже на хобби свои некоторые забил. А то, что общение только внутри рабочего коллектива — так это как раз то, что мне нужно.       Когда я устроился, Альберт уже был здесь. Вот и подросло поколение детей, чьи родители подхватили моду на ретро-имена для своих наследников. Альберт работает в офисе, в отделе продаж. Поначалу офис располагался отдельно. Потом дела в фирме стали идти хуже, склад опустел наполовину, и офис перебрался на территорию склада. И если раньше мы с Альбертом почти не пересекались, то теперь стали видеться часто, особенно в обеденный перерыв. Потом была очередная волна сокращений сотрудников, и склад с офисом совсем ужался до тесных размеров и переехал в другое здание. Благо, от дома теперь до работы стало ближе добираться. Люблю, когда так. Благодарю тебя, Вселенная!       Альберт ниже меня почти на голову. Вроде бы и щупленький, на цыплёночка похож. Но при этом плечи у него достаточно широкие для его роста, руки тонкие, узкая талия и крепкие ноги. Не крупные, а именно крепкие, прямые, красивые. Особенно в шортах. Волосы мягкие, светлые. Глаза широко распахнутые, синие. Лицо узкое, щёки чуть впалые. Нос длинный, острый, немного с горбинкой. И рот широкий, с чувственными вишнёвыми губами. Зубы ровные, улыбается ослепительно. И болтает без умолку. О чём-то весёлом и не очень, о повседневном: обо всём, в общем. Нравится он мне. С ним будто воздух свежий врывается и солнце пригревает. Очень такая ещё живая, молодая энергия. Тридцать три ему, как и моей сестре. Вся жизнь впереди. И надежды ещё не угасли, и кризис среднего ещё не прокрутил в своей мясорубке.       Когда мы общаемся, я не чувствую разницы в возрасте, хотя я охотно делюсь с ним житейским опытом. Когда мы пересекаемся, я стараюсь не смотреть в его глаза. Иначе тону в этих колодцах. Его взгляд — это бездна. Это пропасть. Его глаза как чёрная дыра, которая магнитит и засасывает. И время останавливается. И я выпадаю из реальности, забываю своё имя и забываю, как дышать. В его глазах — бесконечность и вечность. Непроглядная чернота. Его глаза синие, но когда он цепляет мой взгляд — я вижу их чёрными. Точнее, я перестаю видеть всё вокруг, вижу только его взгляд, и у меня перед глазами становится темно.       Говорят, глаза — зеркало души. А душа — это вечность. А эзотерики говорят, что таким взглядом мы узнаём друг друга из прошлых жизней. Вот только в этом воплощении лишь единицы помнят прошлые жизни. Оно и к лучшему, я считаю. Оно и правильно. Потому что сейчас можно начать с чистого листа. Хотя хотелось бы знать, для чего мы снова пересеклись здесь, в это время и на этой планете. Какой урок мы должны пройти? Какие долги мы должны вернуть? Или же он послан Вселенной на подмогу мне, на поддержку? Вселенная меня им награждает или наказывает? Лишь время всё расставит по своим местам. И я надеюсь, что наш собственный выбор будет мудрым. Надеюсь, что в этой жизни мы не наломаем дров и не испортим карму.       Людей с таким взглядом я встречал нечасто, но всё же встречал. Это и парни были, и девушки. И отношения со всеми складывались разные. Но неизменно мы примагничивались друг к другу. Конечно, девушек я интересовал в качестве потенциального мужа. С парнями было разное: с кем-то дружно, с кем-то конфликтно. А вот своего первого такого «магнита» я никогда не забуду. Потому что он для меня был первым сразу в нескольких смыслах.             

***