Моя любовь так прекрасна.

Как только Цзян Фэнмянь получил приглашение разобраться с делом Вэй Усяня, он поспешил в Облачные Глубины. Цзян Фэнмянь всегда питал слабость к этому мальчику. Пусть он и не был его родным сыном, и одному небу известно, как часто его жена с обидой поднимала эту тему всякий раз, когда речь заходила о Вэй Усяне, но он просто не мог оставить его в беде. Этот бедный мальчик и так достаточно настрадался после смерти родителей. Цзян Фэнмянь хотел бы стать для него хорошим приёмным отцом вместо его покойных родителей, близких друзей Цзян Фэнмяня. Каким бы непослушным ни был Вэй Усянь, Цзян Фэнмянь надеялся, что праведный образ жизни клана Лань каким-то образом повлияет на Вэй Усяня. Если бы клан Лань мог помочь Вэй Усяню справиться с его неуемным характером, Цзян Фэнмянь был бы им безмерно благодарен. Конечно, ему нравился этот мальчик, но было бы неплохо, если бы он меньше конфликтовал с Юй Цзыюань. Кто бы мог подумать, что всего через неделю Лань Цижэнь отправит письмо с жалобой, в котором будет сказано, что Вэй Усянь был наказан за плохое поведение. Он получал и другие такие письма и всегда вежливо отвечал, умоляя Лань Цижэня по-прежнему заботиться о Вэй Усяне и помогать ему исправиться. На этот раз его лично вызвали в Облачные Глубины. Должно быть, произошло что-то серьёзное. Цзян Фэнмянь мог только молиться своим предкам, чтобы Вэй Усянь не натворил слишком много бед. Клан Лань не так снисходительно относился к нарушениям границ, как Пристань Лотоса... Именно поэтому он был ошеломлён, когда молодой человек Лань Сичэнь, сидевший напротив Лань Цижэня, рассказал ему, в чём дело. «Что?...Что он сделал?» Лань Сичэнь вежливо повторил: «Глава ордена Цзян, молодой господин Вэй и Ванцзи пообещали друг другу руки и сердца и хотят сделать это официально». Если бы не было известно, что орден Лань не из тех, кто устраивает розыгрыши, Цзян Фэнмянь посмеялся бы над этой шуткой. Вэй Ин и Лань Ванцзи? Ха-ха-ха-ха, хорошая шутка. Хорошая шутка!!! Хорошо, что он не засмеялся, поэтому в комнате было тихо, как в морге. Не было слышно ни единого смешка. Взгляд Цзян Фэнмяня медленно переместился на Лань Цижэня. Лицо старшего Ланя казалось высеченным изо льда. Его лицо было напряжено и хмурилось так, словно это выражение навсегда запечатлелось на нём и никогда не исчезнет. Он был похож на одну из статуй разгневанных богов. Цзян Фэнмянь никогда раньше не видел, чтобы старейшина выглядел таким расстроенным. Он осторожно позвал, словно пробуя воду на вкус: «Господин Лань?» Лань Цижэнь издал звук, похожий на ворчание. Или на низкое рычание дикого зверя. «…» Лань Сичэнь откашлялся. «Не хотел бы глава ордена Цзян сначала поговорить с молодым господином Вэем?» Цзян Фэнмянь: «Я... думаю, что да». Где я могу найти Вэй Ина? Лань Сичэнь позвал ученика и попросил отвести Цзян Фэнмяня к Вэй Усяню. Сам он остался с дядей. «Дядя», — нервно позвал он. Лань Цижэнь снова издал звериный рык. Лань Сичэнь вздохнул про себя. По правде говоря, сам Лань Цижэнь узнал об этом всего на час раньше Цзян Фэнмяня. Или, лучше сказать, на пятнадцать минут раньше Цзян Фэнмяня, потому что первые сорок пять минут он пребывал в отрицании. Если бы Лань Сичэнь больше не испытывал уважения к своему дяде, он бы схватил его за плечи и прокричал ему в лицо что-то вроде: «ВАНЦЗИ ЖЕНИТСЯ НА ВЭЙ УСЯНЕ!» Вот насколько сильно Лань Цижэнь отрицал происходящее. «Вэй Усянь», — раздался глухой голос, словно доносившийся из преисподней. Лань Сичэнь взглянул на своего дядю. Лань Цижэнь едва шевелил губами, и это было довольно жутко. «Тот самый Вэй Усянь, да?» Лань Сичэнь кивнул: «Да, дядя». Лань Цижэнь моргнул. Казалось, он с трудом принимал реальность. Или вернуться к реальности, в зависимости от того, что ближе. «Где Ванцзи?» Лань Сичэнь: «Ванцзи ... стоит на коленях в зале предков». Лань Цижэнь: «Почему? С каких пор?» Лань Сичэнь: «Три дня назад я заставил его лечь спать в своей постели. Сегодня утром он снова там, стоит на коленях до сих пор». Лань Сичэнь всегда удивлялся тому, каким упрямым может быть его брат. Или тому, какие у него крепкие колени. «Почему?» «Ванцзи сказал, что это из-за того, что он подвёл дядю». Откровенно говоря, это не было ложью. Лань Ванцзи чувствовал, что подвёл своего брата, своего дядю, весь клан Лань во всём, что касалось Вэй Усяня и всего, что произошло потом. Его первая любовь была разочарованием, его первый раз — позором, а помолвка — трагедией. Лань Ванцзи всегда стремился быть добродетельным и праведным во всём, что он делал. Даже Лань Сичэнь не мог понять, как Вэй Усяню удалось так разрушить жизнь Лань Ванцзи. Если бы Лань Ванцзи всю жизнь строил идеальные маленькие замки из песка, то Вэй Усянь был бы тем непослушным ребёнком, который пришёл на пляж и начал топтать замки из песка, оставляя за собой следы разрушений. Лань Цижэнь печально вздохнул. Если бы кто-то сказал ему перед поездкой, что его любимый племянник влюбится в этого негодяя, он бы отправил этого человека к врачам для шоковой терапии. Если бы кто-то сказал ему, что Лань Ванцзи попросит обручить его с Вэй Усянем, когда вернётся, он бы совершил над этим человеком обряд экзорцизма. Лань Цижэнь, возможно, и не был знаком с эмоциональными привязанностями между людьми, но как, во имя всего святого, Лань Ванцзи мог хотя бы в отдалённом будущем рассматривать Вэй Усяня как партнёра по совершенствованию? Забудьте о том, что они оба были мальчиками. Забудьте о том, что они были молоды. В Облачные Глубины приехало так много мальчиков, чтобы учиться, и тот, кто привлёк его внимание, был этим… этим… Лань Цижэнь потерял дар речи. Он встал со своего места и сердито фыркнул. Лань Сичэнь остался сидеть и наблюдал, как его дядя расхаживает взад-вперёд по комнате. Лань Цижэнь посвятил свою жизнь тому, чтобы его племянники не свернули с праведного пути. Он никогда не говорил об этом открыто, но позаботился о том, чтобы мальчики поняли: их отец погубил себя, влюбившись не в того человека. Больше всего на свете Лань Цижэнь хотел, чтобы оба его племянника счастливо женились на любви всей своей жизни, но эта любовь не должна была привести их к гибели. По его мнению, Вэй Усянь был катастрофой, которая вот-вот должна была произойти. Он был бомбой замедленного действия. Если бы Лань Ванцзи действительно женился на нём в будущем, он бы... а-а-а-а... он бы погиб!!! Лань Цижэнь взвыл от ужаса. Нет. Нет, нет, нет. Они были ещё молоды. Всё могло измениться. Было два способа уберечь Лань Ванцзи от того, чтобы он пошёл по стопам своего отца: Заставить Лань Ванцзи разлюбить. Сделать Вэй Усяня подходящим партнёром для Лань Ванцзи. Второе было практически невозможным. Чёрт возьми, Лань Цижэнь знал его мать. Никому не удавалось заставить Цансе Саньжэнь вести себя прилично, даже если её к этому принуждали. Как её сын мог быть другим? Если уж на то пошло, этот парень был ещё хуже! Он фантазировал о демоническом совершенствовании на глазах у всего класса!! Лань Цижэнь был полон решимости заставить Лань Ванцзи разлюбить его. Если бы ему это удалось, расторжение помолвки было бы более чем естественным. Да, они были ещё молоды. Молодые люди постоянно влюбляются и разлюбляют. Лань Цижэнь начал маниакально смеяться. Он мог это сделать. Он мог это сделать!!! Лань Сичэнь с растущим беспокойством наблюдал за тем, как его дядя ни с того ни с сего расхохотался. Неужели от потрясения он сошёл с ума? Это было бы плохо. Лань Сичэню нужен был здравомыслящий старший, на которого можно было бы положиться. Этот старший даже не знал всей истории!! Лань Сичэнь сам был готов сойти с ума от всех тех секретов, которые он хранил. Если бы Лань Цижэнь узнал, что Лань Ванцзи насильно трахнул Вэй Усяня и согласился на то, чтобы Вэй Усянь трахнул его в качестве расплаты, что бы он сказал? Он мог бы умереть от сердечного приступа прямо на месте. Лань Сичэнь оказался между двух огней. Он не мог лгать, но и не мог заставить себя сказать правду. Ему приходилось балансировать на тонкой грани, переходя от одного к другому. Туда-сюда. «Кстати, Сичэнь…» Лань Сичэнь поднял глаза: «Да, дядя?» «Я запрещаю тебе встречаться с другим мужчиной наедине. Понял?» "…" Лань Сичэнь сделал мысленную пометку, чтобы незаметно спросить у Вэй Усяня о самом крепком вине, которое он знает. * * * * * «Что он сказал?» Цзян Чэн подумал, что ослышался. Его отец только что сказал что-то совершенно нелогичное. Нелогичное. Безумное. Вэй Усянь ответил не сразу. Вместо этого он взглянул на Цзян Чэна, как будто наблюдение за реакцией Цзян Чэна было для него самым большим развлечением. На лице его названого брата появилось забавное выражение. Увидев, что Вэй Усянь не отвечает, Цзян Фэнмянь решил, что тот его неправильно услышал или недостаточно чётко сформулировал вопрос, и повторил его. «Вэй Ин, ты согласился жениться на Лань Ванцзи?» На этот раз Вэй Ин посмотрел ему прямо в глаза и кивнул. «Да». Цзян Чэн отскочил от Вэй Усяня и закричал: «ААААХХХХХХ!!!!!» Вэй Усянь заткнул уши пальцами. Он рассмеялся и поддразнил испуганного мальчика: «Цзян Чэн, в Облачных Глубинах запрещено шуметь». Цзян Чэн схватил Вэй Усяня за воротник. «Вэй Усянь! Я не ослышался? Что случилось? Он избил тебя до потери сознания? Ч-что это за согласие выйти за него замуж??» Цзян Фэнмянь положил руку на плечо сына. «А Чэн, сядь. Что ты имел в виду, говоря «избил»? А Ин, Лань Ванцзи избил тебя? Почему?» Цзян Чэн был подобен потоку, прорвавшему плотину. «Да! Он так сильно его избил, что потом сам себя наказал! Вот почему тебя вызвали, Цзэу-Цзюнь мне сказал!» Вэй Усянь энергично закивал, сверкая глазами: «Да, так и было! Он так сильно меня избил, что я в него влюбился. А потом я так сильно избил его, что он влюбился в меня!» "…" "…" "ТЫ, ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ МАЛЕНЬКИЙ…!!!" Цзян Чэн начал душить Вэй Усяня, пока тот хохотал до упаду. Цзян Фэнмянь потёр висок. Судя по всему, он не ошибся. Вэй Усянь действительно хотел быть связанным с Лань Ванцзи, чтобы в будущем они поженились. Теперь Цзян Фэнмянь был уверен, что ему не нужно спрашивать Лань Ванцзи. Если Лани пригласили его обсудить эту помолвку, значит, они были уверены, что Лань Ванцзи действительно этого хочет. В таком случае ему просто нужно было продолжить обсуждение с Лань Цижэнем. Цзян Фэнмянь вытер пот со лба. Несколько лет назад он договорился о помолвке между Цзян Яньли и Цзинь Цзысюанем. Он не ожидал, что так скоро придётся сделать то же самое для Вэй Усяня. И для другого мальчика к тому же. Он даже не знал, что Вэй Усянь интересуется мальчиками. Кажется, он помнил, что он любил дразнить красивых девушек на озере… неужели он ошибся в сексуальных предпочтениях Вэй Усяня? Цзян Фэнмянь взглянул на Цзян Чэна, который всё ещё препирался с Вэй Усянем. Будем надеяться, что Цзян Чэн не окажется любителем мальчиков, иначе вопрос о преемственности в клане будет довольно сложным… «Вэй Усянь, ты что, обрезанный рукав??? Как я мог этого не знать? Если бы я знал, то не читал бы пор… Мммпф!!» Вэй Усянь быстро прикрыл рот Цзян Чэну. Цзян Фэнмянь был занят своими мыслями и ничего не заметил. Вэй Усянь прошипел Цзян Чэну на ухо: «Заткнись, мне нравятся красивые люди, ясно? Это могут быть как мужчины, так и женщины, неважно». Цзян Чэн изо всех сил пытался вырваться из хватки Вэй Усяня. «Только не говори мне, что всё это время ты так навязчиво к нему прилипал, потому что он тебе так сильно нравится??» Цзян Фэнмянь оживился и наблюдал за их перепалкой. Вэй Усянь на самом деле… тосковал по Лань Ванцзи? Да, он совершенно неверно истолковал сексуальные предпочтения Вэй Усяня. Вэй Усянь ухмыльнулся от уха до уха: «Ну да! Иначе зачем бы я так его доставал?? Ты просто завидуешь, потому что я встречаюсь с самым красивым парнем нашего возраста, ха-ха-ха». «Ревнуй, голова твоя. Иди обручайся с этим ледяным изваянием. Если ты когда-нибудь будешь практиковать с ним парное совершенствование, то даже твоя сущность увянет из-за его холодного нрава!» Вэй Усянь закатил глаза. Цзян Чэн, ты такой наивный. Секс с Лань Ванцзи был совсем не холодным. На самом деле, когда он закрывал глаза, он всё ещё чувствовал это. А ещё тёплые поцелуи Лань Ванцзи и его прекрасные золотистые глаза… Эти глаза были полны решимости, когда он яростно входил в него и выходил из него, но в них также читалась какая-то жалость, как у брошенного котёнка. Он выглядел уязвимым, но притворялся сильным. А как он закрывал глаза и выгибался, когда кончал в тело Вэй Усяня… Его скульптурное тело дрожало от удовольствия, по светлой коже стекал пот, когда он извергал потоки спермы в самые сокровенные уголки Вэй Усяня... Вэй Усянь внезапно встал, удивив и Цзян Фэнмяня, и Цзян Чэна. «А Ин, что случилось?» «Это… это ничего, дядя, мне просто нужно подышать свежим воздухом». Вэй Усянь неловко вышел на улицу, чтобы проветрить голову. О чём он только думал??? Почему он продолжал прокручивать эти сцены в голове??? Неужели он и правда был… обрезанным рукавом??? «А Сянь», — позвал нежный голос. «А Сянь, у тебя всё хорошо?» Вэй Усянь улыбнулся ещё до того, как повернулся, чтобы посмотреть на обладательницу голоса. Этот голос мог принадлежать только его шицзе. И действительно, там стояла Цзян Яньли, закутанная в фиолетовый плащ с капюшоном, закрывающим половину лица. Из-под капюшона выглядывали только обеспокоенные глаза. «Шицзе! Зачем ты пришла сюда?» Цзян Яньли нервно огляделась по сторонам, прежде чем подойти к Вэй Усяню. Она немного опустила капюшон. В клане Лань были отдельные территории для мужчин и женщин, и им обычно запрещалось встречаться без особой необходимости. Хотя Цзян Яньли, Цзян Чэн и Вэй Усянь вместе приехали с Пристани Лотоса, с самого первого дня они были разделены. Цзян Яньли посещала занятия и жила с другими девушками, а Цзян Чэн и Вэй Усянь посещали занятия и жили с парнями. Много раз подчёркивалось, что девочкам не следует ходить туда, где бывают мальчики, и наоборот. Цзян Яньли сама не была из тех, кто нарушает правила, но, когда она услышала, что её отец пришёл за Вэй Усянем, она очень забеспокоилась. Поэтому, когда она увидела, что с Вэй Усянем всё в порядке, она испытала невероятное облегчение. «Я беспокоюсь за тебя. Ты не пострадал? Отец здесь?» Вэй Усянь делал преувеличенно резкие движения, чтобы показать Цзян Яньли, что с ним всё в порядке. Он изо всех сил старался не двигать поясницей. В конце концов, она всё ещё болит. «Шицзе, не волнуйся. У меня всё хорошо! Да, дядя Цзян здесь. Хочешь с ним увидиться?» Цзян Яньли колебалась. Ей не о чем было говорить с отцом. Она действительно пришла только ради Вэй Усяня. Будучи разумной девушкой, она всегда старалась не беспокоить родителей. Её переход на сторону мальчиков был нарушением правил, и если бы об этом узнали старейшины Лань, на отца снова пожаловались бы. «Нет, нет, — быстро отказалась она. - Если у А Сяня всё в порядке, то я… я пойду обратно». «Шицзе, позволь мне проводить тебя». «Нет, правда, я в порядке. Я пришла сюда тайком, так же и уйду». «Я настаиваю». «Нет, правда…» «Кхм». Вэй Усянь и Цзян Яньли в ужасе обернулись. Оказалось, что это был не Лань, а мальчик в богато расшитом золотом одеянии. От него исходила изысканная аура. Даже его обувь пахла золотом. Этот мальчик был единственным наследником секты Цзинь, Цзинь Цзысюанем. Цзинь Цзысюань никогда не славился особой дружелюбностью. Он был красив, да, и даже занимал более высокое место в списке молодых мастеров, чем Вэй Усянь, но он был слишком высокомерен. Вэй Усянь был близок со многими людьми и мог терпеть многих, но Цзинь Цзысюань ему действительно не нравился. Цзян Яньли покраснела. Она слегка поклонилась Цзинь Цзысюаню и сразу же ушла. С Цзинь Цзысюанем остался только Вэй Усянь, и оба не утруждали себя притворством. В светском обществе, когда дружелюбие исчезает, остаётся только вежливость. В конце концов, они были следующим поколением, которое возглавит или будет соруководить своими кланами. Чтобы нормально общаться друг с другом, им нужно было хотя бы поддерживать хорошие отношения на поверхностном уровне. Цзинь Цзысюань кивнул Вэй Усяню и пошёл дальше. Натянутая улыбка Вэй Усяня исчезла, как только Цзинь Цзысюань перестал на него смотреть. У Вэй Усяня была веская причина ненавидеть Цзинь Цзысюаня. Этот Цзинь Цзысюань был помолвлен с его шицзе, той самой Цзян Яньли, которая была здесь некоторое время назад. И Цзян Чэн, и Вэй Усянь сожалели об этом союзе. Перспективы казались радужными, ведь Цзян Яньли из скромного клана Цзян выходила замуж за представителя самого богатого клана — клана Цзинь. Для Цзян Яньли было честью, нет, достоинством даже просто быть замеченной, а тем более заполучить Цзинь Цзысюаня, который был и богат, и красив, в качестве будущего мужа. Казалось, что клан Цзян сорвал куш! Проблема заключалась в том, что Цзинь Цзысюань открыто выступал против этого брака. Ходили слухи, что Цзинь Цзысюань пошёл к матери, чтобы пожаловаться на этот неподходящий брак, но госпожа Цзинь отчитала его, потому что этот брак она устроила со своей лучшей подругой госпожой Цзян, Юй Цзыюань. Все знали эту историю, в том числе семья Цзян, и, конечно же, сама Цзян Яньли слышала о ней. Вэй Усянь даже мог сказать, когда именно она услышала об этом, потому что в то время у Цзян Яньли всю неделю были красные глаза. Вэй Усянь никогда не говорил об этом вслух в присутствии Цзян Яньли, потому что не хотел причинять ей боль, но её помолвка с Цзинь Цзысюанем не могла закончиться хорошо. Цзинь Цзысюань совершенно не заслуживал Цзян Яньли.