Моя любовь так прекрасна.

В деревне «Стопы Будды» было не протолкнуться. Можно было бы ожидать, что место, где обитает какое-нибудь высасывающее души чудовище, будет пустым, разве что для пущего эффекта там будут валяться трупы, но с горой Дафань всё было иначе. Она превратилась в своего рода парк развлечений, где главным призом было желанное чудовище. Особенно усердствовали в этом небольшие кланы, занимающиеся самосовершенствованием. Они устраивали ночные вылазки в этих местах, чтобы заявить о себе, несколько раз оказаться в центре внимания. Они надеялись привлечь достаточно учеников, чтобы однажды стать частью одного из существующих великих кланов. Это была мечта о лучшей жизни, могуществе и репутации. Именно поэтому так называемые Великие кланы обычно не участвовали в ночных охотах среднего уровня. Это было, так сказать, ниже их достоинства. Совсем другое дело — молодое поколение, которое было слишком напугано, чтобы присоединяться к старшим в ночных охотах высокого уровня, но при этом слишком гордилось собой, чтобы охотиться на мелких монстров ради тренировки. Появление двух старейшин Лань немало удивило совершенствующихся. Молодые узнали только Лань Цижэня, престижного мастера из Облачных Глубин, куда их родители мечтали отправить своих детей, но не смогли. Старшие помнили Цинхэн-цзюня по тем славным временам, когда он активно участвовал в ночных охотах, пока внезапно не отошел от дел. Культиваторы, и молодые, и пожилые, окружили двух старейшин Лань, которые вошли в деревню, словно обычные туристы. Они даже ничего с собой не принесли. Кроме золота. В конце концов, орден Лань был богатым. Если им что-то было нужно, они просто покупали это. Цинхэн-Цзюнь лениво огляделся по сторонам. Появилось так много новых кланов с интересными, красочными эмблемами, что эмблему в виде девятилепесткового фиолетового лотоса было на удивление сложно разглядеть. Лань Цижэнь сверлил взглядом любопытных, которые боялись их, но все равно то и дело бросали на них взгляды. После долгих поисков Цинхэн-Цзюнь не нашел ни одного ученика с эмблемой в виде девятилепесткового лотоса на униформе. Как жаль. Он надеялся понаблюдать за Вэй Усянем во время ночной охоты. И как раз в тот момент, когда он собирался сказать младшему брату, что им нужно просто подождать, пока мальчик не закончит свою ночную охоту, он увидел в небе девятилепестковый лотос, вспыхнувший, как фейерверк. Кто-то из секты Цзян подал сигнал бедствия. Цинхэн-Цзюнь и Лань Цижэнь кивнули друг другу, оседлали мечи и полетели туда, откуда донесся сигнал. Оба старейшины многое повидали в молодости, но вид, открывавшийся с высоты, все равно привел их в изумление. Каменная статуя с множеством рук усердно колотила по склону горы. «…» «…» Старейшины бесшумно приземлились на некотором расстоянии позади трудолюбивой каменной статуи. Из расщелины в горе доносились жалобные крики каких-то мальчиков. «Помогите!!!!!!» «АААААААААААААААА!!!!!» «МАМА! ПАПА! СПАСИТЕ МЕНЯ!!!» Лань Цижэнь: «Сюнчжан, кажется, мы нашли Вэй Усяня». Цинхэн-Цзюнь задумчиво почесал подбородок: «Я думал, его родители умерли». Лань Цижэнь: «Это не последний, кто звал родителей. Думаю, это был первый». Цинхэн-Цзюнь: «А». Трое несчастных мальчишек, оказавшихся в расщелине в скале, наконец увидели двух старейшин Лань, которые непринужденно болтали, словно наблюдая за интересным представлением. «Господин Лань! ПОМОГИТЕ!!!!!» Лань Цижэнь взмахнул рукой, и его меч полетел в каменную статую, вонзившись ей в шею и отколов небольшой кусок. Каменная статуя медленно повернулась и задумчиво посмотрела на Лань Цижэня. Однако через некоторое время она решила, что связываться с Лань Цижэнем не стоит. Она проигнорировала его и продолжила долбить гору. Лань Цижэнь: «…» Цинхэн-Цзюнь усмехнулся: «О боже. Ребята, что вы сделали с каменной статуей? Она так решительно настроена напасть на вас». Цзян Чэн: «Мы НИЧЕГО не делали!» Цинхэн-Цзюнь спокойно стряхнул пыль с мантии и заметил: «Конечно, делали, иначе с чего бы богине так на вас нападать?» Теперь настала очередь Цзинь Цзысюаня кричать: «Богиня????? Это злой дух, который высасывает души! У моих товарищей по ордену, у моего двоюродного брата — у всех на моих глазах высосали души!!!» Цинхэн-Цзюнь улыбнулся. «Значит, ты тот, за кем он охотился. Если ты выйдешь и отдашь свою душу, двое других смогут уйти». «…» Трое мальчиков уставились на Цинхэн-Цзюня. Вэй Усянь подумал, что тот, должно быть, сошёл с ума. Этот... незнакомый старик в повязке с узором в виде облаков, явно один из родственников Лань Ванцзи, сказал что-то совсем не в духе Лань. Цзинь Цзысюань задрожал: «Э-старший, разве вы не можете помочь? Вам наверняка не составит труда победить такого злого духа». Цинхэн-Цзюнь: «Я уже сказал, что это не злой дух». Убийство богини влечет за собой кармическое возмездие для любого, кто осмелится на это». В расщелине горы Вэй Усянь стиснул зубы. «Цзинь Цзысюань, — сказал он, — отойди». Цзинь Цзысюань уже отошел в сторону, не собираясь подставляться под удар так называемой богини. Он прижался к скале еще сильнее. Вэй Усянь: «Ладно, тогда я сам приму на себя кармическое возмездие!» Вэй Усянь уже собирался броситься в атаку на зловеще танцующую каменную статую, но тут вокруг нее обвилась звенящая духовная цепь и оттащила ее от горы. Концы цепи свободно болтались в руках Цинхэн-Цзюня и Лань Цижэня. Цинхэн-Цзюнь: «Выходите, дети». Мальчиков не пришлось уговаривать дважды. Они поспешно выбрались из расщелины в скале и встали позади двух старейшин Лань. Каменная статуя извивалась, но не могла разорвать цепи. Чем сильнее она сопротивлялась, тем крепче становились светящиеся синие цепи. Цзинь Цзысюань всегда был опрятным и аккуратным, но после побега от Каменной Богини он выглядел взъерошенным и перепачканным в пыли. Вэй Усянь и Цзян Чэн были бледны от шока и страха. Цинхэн-Цзюнь смотрел на двух юношей в форме ордена Цзян, не понимая, кто из них Вэй Усянь. Вэй Усянь поклонился обоим старейшинам: «Господин Лань, Лань-шушу, спасибо вам за помощь. Как вы и сказали, мы оскорбили богиню. Мы полностью берём на себя ответственность за это». Цзян Чэн бросил на Вэй Усяня испепеляющий взгляд. Вэй Усянь, ты что, с ума сошел? Что значит «мы»??? Он явно не хотел навлекать на себя кармическое возмездие из-за ордена Цзинь. Черт возьми, он бы даже не стал спасать Цзинь Цзысюаня. Услышав слова Вэй Усяня, Цинхэн-Цзюнь с усмешкой спросил: «Почему тебя это так волнует? Ты мог бы позволить его душе исчезнуть. Никто бы и не узнал. Зачем посылать сигнал бедствия?» Вэй Усянь недоверчиво уставился на Цинхэн-Цзюня. Серьезно? Мне что, нужно объяснять тебе основы учения твоего ордена? «Это неправедный образ мыслей. Я поклялся искоренять зло и защищать слабых. Сегодня я не нарушу свою клятву». Неблагодарный Цзинь Цзысюань тут же съязвил: «Кого, черт возьми, ты называешь «слабым»???» Вэй Усянь посмотрел на разъяренного молодого господина Цзиня и ответил: «Тебя». Цзинь Цзысюань: «ВЭЙ УСЯНЬ!!!! ТЫ!!!!» Уголки губ Цинхэн-Цзюня слегка дрогнули в улыбке. Так вот он какой, Вэй Усянь. Цинхэн-Цзюнь повернулся к Лань Цижэню и сказал: «Давайте покончим с этим». Лань Цижэнь: «Хорошо, Сюнчжан». Сюнчжан…?? Встревоженный Цзян Чэн схватил Вэй Усяня за рукав. Вэй Усянь все понял, даже не дожидаясь, пока Цзян Чэн произнесет это вслух. Они уже давно знали о родословной других кланов. У Лань Цижэня был только один старший брат, отец Лань Сичэня и Лань Ванцзи. Должно быть, это глава ордена Лань, Цинхэн-цзюнь! Разве он не в вечном уединении??? Вэй Усянь уставился на обоих старейшин: «Но мы…» Лань Цижэнь заскрежетал зубами и отогнал их: «Отойдите. Не перебивайте старших». Трое юношей отступили и наблюдали, как Лань Цижэнь и Цинхэн-Цзюнь наполняют духовную цепь чистой духовной силой. Она обвилась вокруг Каменной Богини. Возможно, камень по какой-то причине превратился в богиню, но его тело по-прежнему было всего лишь резным камнем, который в тот момент мог рассыпаться от давления. Улыбающееся каменное лицо богини выглядело жутковато. Вскоре статуя раскололась на куски, а духовные цепи исчезли. Мальчики взвизгнули и закрыли головы руками, ожидая, что на них посыплются каменные обломки. Но этого не произошло. Неизвестно, когда Цинхэн-Цзюнь успел выставить щит, чтобы осколки не попали в них. Все пятеро стояли на месте, такие же невредимые, как и до уничтожения богини. Цзян Чэн: «С-спасибо вам, старейшины, за то, что спасли нас». Цинхэн-Цзюнь фыркнул. Лань Цижэнь нахмурился. Среди обломков скал на земле катался крошечный светящийся шарик. ЦинХэн-Цзюнь подошел и поднял его. Шарик был средоточием силы богини. В нем были души, которые она поглотила, но еще не переварила. Он осторожно положил его в мешочек цянькунь на поясе. Цзинь Цзысюань всхлипнул: «М-мои одноклановцы…» Лань Цижэнь: «Показывай дорогу». Группа последовала за Цзинь Цзысюанем по пути, который он выбрал для побега. По пути они наткнулись на неподвижно лежащих на земле учеников ордена Цзинь, чьи души были высосаны. Трое юношей по очереди спустили учеников, потерявших сознание, к деревне на своих мечах, а Цинхэн-Цзюнь и Лань Цижэнь поднялись на вершину горы. Половина учеников даже не успела покинуть храм богини, прежде чем их души были высосаны. После того как все ученики, потерявшие сознание, были доставлены в безопасное место, они вместе отправились обратно в деревню. Цзинь Цзысюань с горечью пробормотал: «Я просто не понимаю. Почему богиня выбрала нас своей мишенью?» Цинхэн-Цзюнь: «Это был настоящий храм богини. Люди приходят в храмы, чтобы помолиться. А вы, ребята, случайно ничего не просили?» Цзинь Цзысюань: «Нет, конечно нет, я…» Лань Цижэнь: «Цзинь Цзысюань, не спеши с ответом. Подумай. Что произошло в этом храме?» Цзинь Цзысюань: «Я…» После того как Цзинь Цзысюнь выгнал учеников ордена Цзян из отряда, отправившегося на ночную охоту, он решил, что орден Цзян вернется домой с пустыми руками. Он убедил всех подняться на гору, чтобы найти монстра, высасывающего души. Когда они добрались до вершины, то обнаружили там только семейную могилу и храм. Они вошли в храм и увидели статую танцующей богини, но больше ничего. Ученики начали насмехаться над жителями деревни, говоря, что те готовы поклоняться чему угодно. И тогда Цзинь Цзысюнь сказал: «Если эта богиня настоящая, то я хочу, чтобы монстр, высасывающий души, появился прямо сейчас». Вэй Усянь и Цзян Чэн в отчаянии хлопнули себя по бедрам. «Как это не желание? Это определенно желание!» Цзинь Цзысюань тут же занял оборонительную позицию. «Откуда нам было знать, что богиня — это и есть чудовище, высасывающее души???» Цинхэн-Цзюнь усмехнулся. «Действительно, вы не могли знать. То же самое касается и других жителей деревни, потерявших свои души. Должно быть, они пришли сюда помолиться, и после того, как их желания исполнились, они отдали свои души в качестве платы». «Какой ужасный платеж…» «Да, какая ужасная богиня…» Лань Цижэнь фыркнул. «У неба и земли свои правила. По сути, эта богиня не сделала ничего плохого, поэтому она не злой дух. Желание — это обязательный к исполнению договор. За исполнение желания придется заплатить». Глаза Вэй Усяня загорелись. «Так вот почему мой талисман не сработал!!!» Цзян Чэн пробормотал: «Думаю, твой талисман никогда не сработает». Вэй Усянь показал ему язык. После окончания ночной охоты все совершенствующиеся разочарованно разошлись. Цинхэн-Цзюнь и Лань Цижэнь позволили ученикам кланов Цзян и Цзинь прийти в Облачные Глубины, чтобы восстановить силы, а главное — вернуть души несчастных. Ученики Лань прилежно откликнулись на зов старших и привели младших в Облачные Глубины. Цзян Чэн и Вэй Усянь вызвались сами отнести Цзинь Цзысюня в гостевой зал, но по пути то и дело случайно ударяли его головой о стены или деревья. Пока Лань Цижэнь занимался возвращением душ пострадавшим ученикам Цзинь, Цинхэн-цзюнь вернулся в Ханьши. Он немного устал и хотел немного отдохнуть. К сожалению, отдохнуть ему не удалось. Едва Цинхэн-цзюнь вошел в Ханьши, как слуга доложил о прибытии Вэй Усяня. «Лань-шушу, можно войти?» Цинхэн-цзюнь поднял бровь, глядя на Вэй Усяня: «Да?» «Я был в Цзинши, но его охраняли несколько слуг. Они велели мне сначала доложить вам». «А». Повисла тяжелая тишина. Вэй Усянь: «Лань-шушу, почему Лань Чжань не может выйти из дома?» Цинхэн-цзюнь спокойно ответил: «Потому что он под домашним арестом». Вэй Усянь: «Что он натворил?..» Цинхэн-цзюнь взглянул на Вэй Усяня: «Я попросил его пересмотреть свой выбор партнёра, но он отказался. Вот почему». Глаза Вэй Усяня округлились. «О», — сказал он. Его сердце бешено колотилось. Отец Лань Ванцзи и Вэй Усянь молча переглянулись, затем Цинхэн-цзюнь нарушил молчание. «Мой сын высокого мнения о тебе. А что ты думаешь о нем?» Вэй Усянь удивленно приоткрыл рот. Он не ожидал, что ему зададут такой вопрос при первой встрече с будущим тестем. Тем не менее он собрался с духом и твердо ответил: «Я люблю Лань Чжаня». «…» «Я люблю его, я хочу быть с ним, хочу жить с ним, хочу всю жизнь ходить с ним на ночную охоту…» Не найдя слов, Вэй Усянь поджал губы и отвел взгляд. Его щеки уже пылали от смущения. «Можно мне, пожалуйста, навестить Лань Чжаня…» Мальчику, который умолял Цинхэн-цзюня, было всего пятнадцать лет, как и тому, кого он отправил под домашний арест. Цинхэн-цзюнь не ожидал, что Вэй Усянь окажется настолько смелым, что напрямую обратится к нему с просьбой о встрече с Лань Ванцзи, даже после того, как узнал, что Цинхэн-цзюнь предпочёл бы, чтобы у Лань Ванцзи был другой партнёр. Цинхэн-цзюнь задумался о том, насколько крепки узы, связывающие этих двух мальчиков. Похоже, они были очень привязаны друг к другу. Один отказывался уступать, другой стоял перед ним, не сдаваясь. В конце концов, разве этого недостаточно, чтобы заслужить его благословение? Цинхэн-Цзюнь вздохнул. Даже он не мог ответить. Не говоря ни слова, он снял с пояса нефритовый жетон и протянул его Вэй Усяню. «Покажи это ученикам, они поймут. Можешь сказать Ванцзи, что его домашний арест окончен». Вэй Усянь обеими руками взял нефритовый жетон, но не стал прятать его. Он смотрел на Цинхэн Цзюня полными надежды глазами. «Значит ли это, что… Лань-шушу одобряет нас с Лань Чжанем?» Цинхэн-Цзюнь ничего не ответил. Он сел за стол и начал просматривать оставшиеся документы. Вэй Усянь так и стоял с противоречивым выражением лица. «М-м-м, Лань-Шушу…» Цинхэн-Цзюнь одобрительно хмыкнул, продолжая писать на свитке. Что этот мальчишка тут стоит и ничего не делает? Разве он не собирался навестить Ванцзи? Если ты передумаешь, то… «Если Лань-Шушу одобрит нас с Лань Чжанем, не могли бы вы подсказать, как избежать боли во время полового акта?» Чернильная кисть в руке Цинхэн-Цзюня тут же разломилась надвое, забрызгав чернилами его наполовину законченный отчет. Он медленно поднял голову и в замешательстве уставился на бесстыжего мальчишку. Что за... Что он только что сказал...??? Вэй Усянь склонил голову набок с невинным видом, словно не он только что задал такой чудовищный вопрос. «Думаю, размер — это семейное. Если кто и может мне сказать, так это только Лань-Шушу». В голове Цинхэн-Цзюня что-то щелкнуло. Вот и все. Он больше не получит кармического возмездия, сколько бы богинь ни убил. Одного жениха его сына ему хватило в этой жизни! Лицо Цинхэн-Цзюня покраснело от ярости. Он швырнул недописанный свиток в Вэй Усяня, крича: «УБИРАЙСЯ ОТСЮДА!!!» «Аааааааааа, простите…!!!» Свиток попал в то место, где за секунду до этого стоял Вэй Усянь. Нераскаявшийся юноша сбежал с нефритовым жетоном в Цзинши, прежде чем Цинхэн-Цзюнь потребовал его вернуть. 😬😬😬