Ознакомление.
19 января 2026 г., 19:54
—Подожди! Сатору! — Нуэ переходит на бег, когда понимает, что молодой человек даже не думает останавливаться, —Да что же ты такой упертый! — ругается под нос, и посильнее кутается в свое пальто, все же нагоняя молодого человека. Рукой она хватается за плечо блондина, заставляя его посмотреть на себя, —Ты издеваешься надо мной?
—Что ещё? — молодой человек лениво смотрит на рыжую, с трудом контролируя агрессию, —Тебя ждут, Нуэ. Иди. — нелепо одергивает плечо, собираясь пойти дальше. Но Канна не позволяет ему этого сделать. Девушка с силой хватается за воротник его куртки, поддаваясь своим чувствам. Рыжая касается его губ своими, заставляя Годжо замереть. Мимолетный поцелуй, вместо тысячи слов.
—Теперь тебе все ясно? — девушка хмуро косится на своего приятеля, ощущая его изумленный взгляд прямо через очки, —Ведешь себя как истеричка. Я же тебе сказала, что это просто мой друг, и вся эта ревность тут не к месту. — хмурится, продолжая держаться за его воротник, —Ты настоящий идиот, Сатору, если ещё ничего не понял. — за секунду девушка отстраняется, желая все же вернуться к остальным, но блондин быстро берет ситуацию в свои руки.
Годжо кладет ладонь на шею девушки, с силой притягивая ту ближе. Он без особых мыслей целует её, беря весь контроль на себя. Ноги Канны кажется подкашиваются от такого напора, благо, парень второй рукой придерживал её за талию, не давая и шанса и на движение.
Сатору целует с напором, он ждал этого момента уже давно, и теперь, получив желаемое, он буквально трясся от этой близости. Ему мало. Он проходится языком по губам Нуэ, наплевав на собственное смущение. Она ему нужна. Целиком и без остатка. И это можно было ощутить по диковатым движением.
Сама Канна только таяла от всего случившегося. Она соврет, если скажет, что ей не понравилось. Чужая хватка на шее стала нежнее, когда молодой человек отстранился. Щеки у обоих горели, а дыхание было сбивчивым. Парень без слов касается своим лбом лба девушки, тихонько поглаживая её шею. На его губах расцвела самодовольная улыбка. Он этого и добивался.
—Ты меня бесишь. — на выдохе произносит девушка, прикрывая глаза. Она словно котенок, подстраивается под его ласку, —Я так и думала, что ты нарочно это начал.
—Ну бурчи. — медленно тянет блондин, носом водя по щеке девушки, —Я, лично, всем доволен. Да и ты вижу тоже. — хмыкает, видя, как сильно Канне это нравится, —Мне надо идти на задание. — нежно касается губами лба девушку, нехотя отстраняясь, —Веди себя хорошо. — одаривает рыжую улыбкой, быстро удаляясь.
Нуэ смотрит в след молодому человеку, понимая, что она сдалась первой.
Сатору просто приревновал девушку к её давнему другу, который позволял себе в адрес подруги лишние действия. Годжо не смог совладать с эмоциями, поэтому молча покинул компанию, заставляя Гето невольно хмыкнуть. Конечно Нуэ пошла за ним, желая все выяснить сразу. И они выяснили.
Весна была морозной, как и чувства этих магов. Сами того не замечая, они сходили с ума друг по другу. Годжо позволял себе многое в адрес подруги, не стесняясь говорить ей о своей симпатии, а та в свою очередь молчала. Возможно именно поэтому он и устроил это представление. Ему нужны были эмоции от Канны, и он их получил. Теперь не отстанет, и не даст ей спокойной жизни. Замучает своей нежностью.
Стоит признать, что об этом она и мечтает.
Тренировки продолжались, а заданий становилось всё больше. Теперь ребят отправляли изгонять проклятия по раздельности, ведь теперь они набрались опыта и могли бороться в одиночку. Время шло, и ничего не менялось. В апреле ребята вновь начали тренироваться на улице, и теперь каждое занятие проходило веселее. Никто не желал останавливаться, им было куда расти, и они продолжали это делать.
Вечерние спарринги сопровождались смехом, Сёко начинала работать с катаной, и Нуэ вызвалась обучать её. Из-за этого девушки тренировались дольше, чем следовало бы. А Гето и Годжо сидели вместе с ними, наслаждаясь прохладой ночи. По выходным первокурсники выбирались в центр, беззаботно проводя время. Так все и продолжалось.
После очередного урока у Яги, ребята упали под деревом, прячась от солнца. Они ждали Юки, которая должна вернуться из Киото. Девушка обещала привезти своим младшим сладости, ведь на предыдущей тренировке они выиграли в споре.
Гето сидел опиравшись о дерево, он читал очередную книгу про проклятия девятнадцатого века. Непонятно, были они мифами или реальностью, владеть такой информацией стоило. На его коленях устроилась голова Канна, для которой Сугуру стал старшим братом. Девушка чувствовала себя спокойно, рядом с этим мужчиной.
На животе рыжей лежал Сатору, теребя в руках её кудрявые локоны. А Сёку лежала рядышком, на животе, записывая важную информацию в тетрадь. Она запоминала всё через конспекты. На глазах Иэйри как и обычно были черные очки, которые она в очередной раз сняла с Сатору.
Все были в приподнятом настроении. И кажется, что это был самый счастливый период во всей их жизни.
Вечером того-же дня Канна решила прогуляться перед сном на территории техникума. Девушка проходила по тропинке в небольшой лес, куда она любила ходить, дабы побыть наедине со своими мыслями. Нуэ ощущала чужую энергию позади себя. Знала, что Сатору везде следует за ней, не переставая присматривать. Ему было так спокойнее, а она и не противилась.
Девушка дошла до небольшого озера. Присев на землю, она поджала колени под себя, укладывая на них подбородок. Через мгновение рядом с ней уселся распаренный Годжо. Он только недавно вышел из душа, волосы были мокрыми.
—Зенин бояться, что мы станем угрозой для их клана, поэтому теперь думают, как нас устранить. — начинает говорить Канна. Сегодня ей пришло письмо от младшего брата, который удачливо подслушал разговор матери со старейшиной, —Нуэ пытаются снова им противостоять, не знаю чем все закончится в этот раз.
—Ну пускай попробуют найти способ устранить Химеру и Шестиглазого. — довольно хмыкает Сатору, проводя пальцем по плечу девушки, —Я бы посмотрел на их попытки.
—Зря ты так смеешься, — вздыхает рыжая, следя на мужской рукой, —Всё может плохо кончится для нас.
—Я не дам им и шанса. — нелепо улыбается, заглядывая в глаза девушки, невинно пододвигаясь ближе, —Уничтожу и никто не посмеет и взгляда в твою сторону кинуть.
—Ты слишком одержим. — сквозь улыбку хмурится, а когда чувствует на щеке чужие губы, все же расслабляется, —Но мне это даже нравится. — хмыкает девушка, прижимаясь к его телу ближе.
—Конечно нравится, — хохочет молодой человек, обнимая рыжую за плечи, —Ты ведь моя девушка. — оставляет ещё один поцелуй на макушке Нуэ, а после лезет ближе, доходя до губ, —Такая же сумасшедшая. — шепчет ей в губы и срывается, не выдерживая.
Годжо одержим, он постоянно липнет к Канне, когда ему только выпадает возможность. Гето уже все понял, особенно тогда, когда Сатору начал садится поближе к девушке, пытаясь взять ее за руку, но Нуэ не позволяла, стреляла глазами, словно убийца. Но Сатору был влюбленным эгоистом, которому постоянно мало. Ночами он сбегал из комнаты, без особого стеснения заваливаясь на кровать к рыжей, полностью растворяясь в её ласке. Большего он себе не позволял, ждал пока девушка сама решится. Он упивался предоставленным внимание. А утром, выходя из комнаты девушки, даже не пытался оправдаться перед Сёко, которая уже ничему не удивлялась.
Годжо ухватился зубами за Нуэ, и был готов защищать свое счастье, ценою собственной жизни. Возможно, это просто подростковая влюбленность, но как объяснить то, что они ощущали своей душой? Какая то невидимая нить тянулась между ними, которая постепенно перерастала в канат. И даже сейчас, когда нужно было возвращаться, Годжо просто не хотел выпускать рыжую из своих объятий. Хотя утром ей нужно было на задание, и он это понимал, но ничего с собой поделать не мог.
Задание, на которое Нуэ отправили в одиночку оказалось фатальным. Больница. Где людей мучало проклятие первого ранга. Сама Нуэ уже дошла до первого, и ждала рекомендации от Мэй-Мэй. Это было делом времени, и именно поэтому её и решили отправить на сражение огромного чудовища, с сильной проклятой техникой. Нужно доказать, что ты достойна.
Из-за всех «несчастных» случаев людей эвакуировали, переводя по другим больницам округа, собственно поэтому Нуэ могла бороться открыто и без переживаний. Выследить огромную тварь удалось запросто, а вот побороть не совсем. Химера сразу вылезла наружу, начиная атаковать противника. Канна принимала поражение, ведь столкнулась с большей угрозой. И когда силы были на исходе, девушка открыла для себя новое ведение. Химера спряталась за спиной своей хозяйки, как бы проникая в её организм. Оба глаза девушки залились красным цветов.
Расширение территории: «Призыв границ». Обратная техника «Поглощение». Кровавая пустыня, где говорящее чудовище познало истинный страх. На своем поле Нуэ приняла привычный облик, а за счет Химеры, голос завалило басом, доносясь из всех возможных щелей.
Химера поглотила силу проклятого духа, обрекая свое проклятие на новую силу. Когда дымка развеялась, девушка осталась одна. Вся магическая энергия покинула тело. Она впервые открыла территорию на поединке с проклятием. Это большой всплеск, после которого требовалось восстановление. Из убытков был огромный шрам на руке. Благо осколок зашел не глубоко.
Как Канна оказалась в техникуме она уже не помнила, но зато точно знала, что её тело какое-то время лежало на месте сражения, без сознания. Открыла глаза она лишь в больничном отсеке, где провела два дня. К девушке никого не пускали, только лишь Мисамичи приходил, чтобы написать отчет о произошедшем. Рыжая выложила ему все, и рассказала о своих новых техниках. Яга понятливо кивал и молча всунул девушке в руки зеркало. Оба глаза горели красным цветом.
Сенсей пояснил, что она пробудила в себе новую частичку проклятия, и поэтому теперь будучи уязвимой собственной энергией, вся сила переливалась от глаз. Это было временно, через два дня правый глаз снова светился желтым цветом, словно ничего и не было.
Когда Нуэ выписали, Годжо и Гето были на задании, поэтому рыжую встречала лишь Сёко и только что прибывшая Мэй-Мэй, которая пришла к девушке по делу. С семпаями первокурсники общались достаточно неплохо, ибо заработали уважение в их глазах. Помимо тренировок, они переодически вместе отдыхали, скрашивая сложные дни обучения.
—Ты в курсе, что старейшина клана Нуэ собирается на покой? — спокойно спрашивает Мэй-Мэй, заставляя рыжую застыть на месте, —Я так и думала. Зря надеялась на Ягу. — вздыхает блондинка, спокойно смиряя младшую взглядом, —Водитель ждёт, я разберусь. — кивает на собственные слова.
Мэй-Мэй была хорошим человеком, хотя и не особо любила это показывать. Канна не смогла ничего сказать, она просто поплелась на выход, решая не медлить. Иэйри не стала останавливать подругу, понимая, что они обсудят это позже.
Нуэ злилась, в первую очередь на себя. Она пострадала из за собственной неопытности, и за счёт этого провалялась два дня без дела. И также девушка злилась не сенсея, который ей ничего не сказал про старейшину. Масамичи знал, как конкретно поступит его ученица, если узнает такую новость в больничном корпусе, поэтому и молчал. Он собирался сказать, но Мэй-Мэй его опередила.
Пока рыжая ехала домой, кровь в её жилах стыла, она переживала за бабушку. Пускай Удмурта и была страшнейшим человеком, в котором не было и капли жалости, она оставалась её родным наставником. Женщина вырастила свою внучку, подстать себе. Сейчас Канна хотела лишь успеть.
Также Нуэ злилась на мать, которая за эти девять месяцев ни разу не вышла с ней на связь. Словно ей было плевать. Лишь Сетто, младший брат скучал по своей сестре, а для остальных её словно не существовало. Да, Аваяси боролась ради дочери с другими кланами, но каплей тепла не могла её наградить.
Возможно не умела проявлять это чувство, ибо сама не знала, что такое материнская любовь. А может просто была поглощена в скорбь о любимом муже. Непонятно.
Но сейчас Канну все это волновало меньше всего. Если старейшина покинет этот мир, начнутся огромные перемены в семье, и однажды самой девушке придется занять место главы. Этого она совсем не хотела.
Канна мечтала существовать свободно, без обременительного статуса. Хотела жить счастливо, не неся на себе грехи своих предков. Но она была великой наследницей, и от этой участи убежать не могла.
Погода портилась, тучи заполонили все небо, капли стучали прямо по крыше машины. Девушка сжимала футболку в руках, в очередной раз беря под контроль свои эмоции. Одета она была по простому: серые спортивные штаны и белая футболка. Сёко передала одежду подруге вместе с сенсеем, который её навещал.
Оказавшись у дома, Канна поблагодарила водителя и побежала в поместье, наплевав на ливень. В дверях её встречала прислуга, склонив голову ниже положенного. Их госпожа выросла, и кажется даже возмужала. Дикая энергия исходила от девчонки, чьи глаза горели ярче обычного. В зале девушку встретила мать, которая вовсе не выглядела как та, что скорбит. Женщина словно знала, что дочь придет, поэтому не особо удивилась её появлению. Понимая всё без слов, Аваяси лишь кивнула девушке и грубым голосом огласила:
—Она ждёт тебя в своих покоях.
Канна ничего не ответив матери, прошла на второй этаж, прямо в покои к своей бабушке. У дверей её встретила прислуга, также поклоняясь. Рыжая зашла в комнату, кивая сиделкам на дверь, дабы те вышли. Женщины с понимаем склоняли головы, уходя прочь. На кровати лежала женщина, полностью в белых одеяниях. Удмурта всю свою жизнь проходила с высоким пучком, а теперь её длинные, рыжевато-седые волосы были раскиданы по подушке. Тусклый взгляд и полное принятие собственного положения. Старейшина ждала девчушку, поэтому, стоило той лишь приклонить голову перед её кроватью, вставая на колени, женщина хмыкнула, беззаботно касаясь рукой головы младшей .
—Подними голову. — командует женщина, на что её прямая наследница слушается, медленно поднимая свой взор, —Слишком быстро ты выросла, Канни-тян. — употребляет прозвище, которым лет десять никто так не обращался к младшей Нуэ. Это заставляет девушку вздрогнуть, глаза предательски ссадит от нахлынувших слез, —Такие как мы, не должны плакать. Держи голову выше. — привычной тон командира.
—Такие как мы, не должны плакать. Это из-за нас должны глотки рвать. — Канна повторяет слова из детства, которые её сопровождали всё время, пока она жила в родительском доме, —Я помню, старейшина. Никогда не забывала.
—Нет. — хмыкает женщина, продолжая гладить лицо младшей, —Бабушка. Теперь можно. — улыбается. Канне с детства было запрещено обращаться к Умдурте как к бабушке, в первую очередь нельзя было забывать про положение. Женщина говорила, что ещё придет время для этого полноценного статуса, и кажется, что оно пришло.
—Бабушка. — повторяет младшая Нуэ, кусая себя за губу, дабы не завыть от боли, что съедала её изнутри. Слёзы продолжали стекать по бледным щекам.
—Я своё отстрадала, наконец-то, — с облегчением выдыхает старейшина, —Не быть твоей матери мудрым правителем. Она учтива и строга, но не хватает ей силы нашего рода. — пожимает плечами, смотря куда-то в сторону, —Я не буду настаивать, но в наследственном одре прописано, что ты продолжишь моё дело, когда возьмешь борозды правления на себя. Не твоя мать, а ты. — тыкает пальцем в лоб девушки, —Я знаю, что ты этого не хочешь. Но ты рождена с небесной силой, так направь её в нужную сторону и наведи порядок в этой помойке, —недобро хмыкает, —Зенин скалятся от того, что я скоро умру. Думают, что клан потеряет защиту. Видят в тебе потенциальную угрозу. — медленно улыбается. Этот оскал преследовал Канну все детство, —У тебя нет права на ошибку. Приструни, а лучше уничтожь. Я знаю, что ты нашла другую защиту. — от этой фразы Канна словно приходит в себя. Старейшина говорит о наследнике Годжо, —Клан Шестиглазых знает больше, чем все мы. Они владелицы пророчества, и поэтому стараются контролировать ситуацию издали. Так было всегда. — стирает ладонью слёзы внучки, —Не теряй бдительность и полагайся лишь на собственную силу. Химера не только в душе, но и по натуре. — женщина кивает на собственные слова, указывая рукой на выход. Больше разговаривать она не намерена.
Канна послушно покидает покои старейшины, перед выходом нагло оставляя поцелуй на щеке бабушки. Сделай она это год назад, получила бы палкой по спине, но теперь Удмурта лишь фыркает под нос, не показывая, как ей приятно, что главная наследница уважает её не просто как старейшину, но и как как свою бабулю.
Ночью того-же дня сердце старейшины клана Нуэ перестало биться. Удмурта ушла в небытие, и нашла там своё истинное отпущение. В доме воцарил кошмар. Все эти дни сопровождались сильными дождями, словно специально. Глава дома суетилась с похоранами, оставив дочь за старшую. А Канна в свою очередь эти дни проводила с младшим братом, который был не только в скорби, но и радости, от того, что рядом его главный союзник — сестра. Девушка клялась брату, что защитит его от любой угрозы, а их становилось в последнее время всё больше и больше.
На похороны были приглашены все кланы, это было традицией. От семьи Зенин пришел Наоя, потенциальный наследник и редкостный ублюдок. Ему манер не занимать, он не следил за речью даже на похоронках.
Клан Годжо решил упростить всё до минимума. Представителем являлся Сатору, который прибыл на прощание в одиночку. Молодой человек сразу заприметил свою любимую по правую руку от главы семейства. Девушка была в национальном кимоно черного цвета, на голову была накинута черная вуаль. Чуть позади девушки стоял её младший брат, который в упор следил за старшей. Кажется, он был одним из немногих, на кого рыжая могла положится.
Также на прощание прибыл старейшина рода Камо. Камо Хаяви. Он был близким другом Удмурты в молодости, можно даже сказать, любовником из школьных времен. Да только судьба у этих двоих сложилась иначе. Однако, Хаяви до последнего был предам этой женщине, и на похороны пришел с огромным букетом цветов, который заносил его внук, Норитоси.
Когда официальная часть окончилась, а баночка с останками отправилась в семейный склеп, все присутствующие начали удаляться с прискорбного мероприятия. Пока Аваяси любезно общалась с Хаяви, Канна тем временем успокаивала брата, как тут к ней неожиданно подошел Наоя. Разница в возрасте у них была совсем небольшая, Нуэ была старше парня на два года, но это не мешало ему нахально грубить.
—Видимо зря отец хочет истребить тебя. — задумчиво тянет молодой человек, становясь прямо напротив рыжей, —Не понимаю, что опасного они смогли разглядеть в обычной дешевке. — хмыкает, замечая как Сетто начинает хмурится, —А ты учись у лучших, не смотри на баб, они рождены без хребта.
—А кто позволял сосунку рот в моем присутствии открывать? — рычит Нуэ, хитро хмыкая, —Давай проверим, есть у меня хребет или нет. Но учти, — замирает, а следующую фразу произносит не своим голосом, позволяя глазам почернеть, а Химере предстать за спиной, —Даже если будешь сквозь слёзы молить о почаще, я все равно разорву тебя в щепки. — сглатывает, ощущая на плече чужую хватку.
—Рискни. — Сатору не заставил себя должно ждать, он сквозь очки смирил Зенин прищуренным взглядом, —И столкнешься не только с гневом моей госпожи, — Годжо заслоняет своей спиной Канну и Сетто, вставая прямо перед парнишкой, —Но и со мной. И уж поверь, тебе исход не придется по нраву.
Наоя ничего не ответил, лишь злобно фыркнул, сжал кулаки и ушел прочь, оставляя сильнейших за своей спиной. Сатору тем временем проследил за Зенин, и словно ни в чем небывало, повернулся к обоим Нуэ.
—Сатору. — блондин протягивает руку Сетто, озаряя его своей улыбкой, —Был бы рад познакомится при более радостных обстоятельствах, но увы. — пожимает плечами.
—Сетто. — парнишка вскидывает голову, делая шаг вперед, заслоняя сестру спиной, но на жест все же отвечает, —Спасибо, что заступился. — он, кажется, был самым благодарным из своей семьи.
—Это моя обязанность. — невинно улыбается блондин, погладив младшего по голове, а после переводит взгляд на его сестру, которая уже привела все эмоции в порядок, —Не хотите уйти? Я предлагаю немного отвлечься.
—Мне нужно переодеться. — объявляет девушка и направляется в сторону дома, —Дай нам десять минут.
Когда девушка все же переоделась в повседневную одежду, она заставила Сетто поехать с ней, ведь не хотела оставлять его в этой гуще скорби. Глава семейства ничего своим детям не сказала, ибо решила оставить все недовольства на потом. Но это было бессмысленно, ибо Канна не собиралась её слушать. Теперь она сама по себе, и никто даже не посмеет пойти против её воли. Уничтожит. К тому же с ней был Годжо, который уже всем кланам обозначил, что отныне они выступают в одной роли. Революции быть.
Сатору повез семейство Нуэ в парк аттракционов. И стоит признать, что это было идеально попадание. Сетто смог отвлечься от потери своей бабушки, которую он особо не жаловал. Канна была рада, что находится в сопровождении своих главных защитников. А Годжо просто хотел быть рядом с любимой, в такой непростой период жизни. Потеря наставника это травмирующее событие, и он знал об этом лучше всех. Но не говорил, как и обычно.
На следующий день, Канна покинула родительский дом, возвращаясь обратно в техникум. В этот раз Сетто вёл себя спокойнее, когда прощался с сестрой. Девушка посоветовала ему давать отпор, обещая, что она обязательно однажды заберет его от матери.
Гето и Сёку знали, что их подруга уезжала домой, дабы попрощаться со своей бабушкой. Поэтому в день, когда она вернулась, они снова отправились в бар, решая отпустить все переживания на общий стол. И тогда между первокурсниками завязался первый откровенный разговор.
Каждый рассказывал о том, что у них было на душе. Все молча слушали друг друга, не смея прерывать. Ящик Пандоры открылся, а алкоголь вновь лился в молодые организмы. После того вечера отношения между ребятами вышли на новый уровень. Они стали ближе, и вновь перешли грань.
Гето начал серьезнее воспринимать Иэйри, которая оказалась неспроста такой безразличной. Девушка с детства была оторвана от родителей, поэтому и привыкла не переживать из-за всяких мелочей. Не знала, какого это — иметь любящих папу и маму. Эмоции покинули её ещё в детстве, когда она осознала всю суть проблемы.
Сатору открылся для всех со своей ранимой стороны. Быть особенным в собственном клане непросто, и Нуэ его понимала лучше всех. Ты рожден как оружие, и воспитывают тебя как настоящую машину. Детская психика была сломана с самых малых лет, от того парень постоянно и хихикал. Это иная личность. Маска.
Сугуро тоже не был простым человеком . Он был ребенком обычных родителей, кажется, его дед имел магическую силу.
Отец выпивал, мать терпела побои. А маленький Гето не знал куда ему и деться. Постоянно сбегал из дома, и рано начал подрабатывать, дабы хоть как-то выживать. А позже мать записала его в школу искусств, за что он был ей безмерно благодарен. Теперь родители с ним не общались, а все после того, как Сугуру однажды не сдержался, выкинув отца за порог. Но он вернулся и сообщил, что не желает видеть сына более. Мать молчала, бралась воспротивиться воле мужа. И вот уже второй год он даже не видел их.
А что касается Нуэ, так это суровое воспитание и потеря отца. Мать особо не интересовалась делами дочери, словно родила не для себя, а потому что надо. Девушка просто призналась, что ненавидит свой род, и хочет увезти от туда брата. У него тоже были магические способности, поэтому через некоторое время девушка планировала отправить его в техникум на обучение.
Открытые души позволили ребятам почувствовать себя живыми. Они не одни, и тот вечер доказал им это.
***
Каникулы подкрались слишком незаметно. Первокурсники сдали свой последний экзамен, решаясь отправиться на заслуженный отдых. Ребята запланировали поездку на море, на недельку. За весь учебный год все накопили достаточное количество денег, ибо стипендия у них была неплохой. Сёко вместе с Годжо выбрали для отдыха Окинаву. Ребята собрали вещи за пару дней и улетели на встречу к своему счастью. Денег хватило на небольшой домик, где было две комнаты. Одна для парней, вторая для девочек. Ну а также был огромный зал, совмещенный с кухней. И все это прямо на побережье. Вышел на задний двор и перед тобой пляж. Как только ребята доехали до своего нового дома, первым делом они дотащили чемоданы до зала и побежали к морю. Легкость в теле и на душе позволяла подросткам делать то, что они хотели. Сатору подхватил Канну на руки, под ее крики забегая в воду. Иэйри не долго хохотала рядом, Гето тоже решил отпустить все переживания, повторяя за другом. Пока парни смеялись, давая друг другу «кулечек», Нуэ хохотала, заправляя волосы за уши, а Сёко ругалась, ведь у неё в кармане была полная пачка сигарет. Сатору за секунду оказался возле любимой, притягивая ту за ногу, но Канна не растерялась, ушла под воду и отплыла подальше, решая немного поиздеваться над своей нервной подругой. Пока Иэйри отсчитывала Гето, нелепо оставляя удары на его спине, Канна ударила рукой по воде, видя, как брюнетка застывает от сильных брызгов в лицо. Сёко не ожидала такой подлости от подруги, поэтому смирила её удивленным взглядом, а рыжая лишь похлопала глазами, с притворным удивлением пожимая плечами, а после вновь брызнула воды в лицо приятельнице. Счастливые крики раздавались в округе, пока подростки из Токио тешили свое самолюбие, обсуждая, что они будут готовить на ужин. В этот раз Гето настоял на том, что первый ужин будут готовить именно они с Сатору, говоря девушкам о том, что они должны отдыхать. Годжо удивленно почесал затылок, ибо ни он, ни Гето не умели толком ничего. Но своих родных девочек им хотелось порадовать. Всё это закончилось тем, что Сёко почувствовала запах гари. Сначала подумала на фен, которым Канна сушила волосы, но нет, дело было вовсе не в этом. Закончив со всеми делами, девушки спустили на первый этаж и по пути понимали, что им полночи придется отмывать всю кухню. Гето хмуро смотрел в книгу рецептов, которую ему вручила Юки, по личной просьбе, а Годжо тем временем мешал угольки в сковороде, которые должны были быть артишоками. Девушки не ругались, лишь ужаснулись, когда увидели результат. Парни не знали, что когда готовишь — надо постоянно следить за едой, думали, что поставят на медленный огонь и все будет классно, но увы. Пока Сёко выслушивала Сугуру, который зачитывал рецепт, Сатору повернулся к Нуэ лицом, грустно вздыхая и показывая ей сковороду, где не было и намека на что-то съедобное. Девушка тихо выдохнула, поглаживая блондина по плечу, дабы тот сильно не расстраивался. В конечном итоге пришлось заказывать доставку, решая оставить готовку на другой день. Канна лишь замочила посуду, убирая остатки продуктов в холодильник, пока Сёко пыталась попробовать один уголек, все же было интересно. Но еда и правда сгорела, полностью, и в употребление это принимать было невозможно. Парни недолго горевали, когда привезли еду, они уже забыли о своей оплошности. Ужин постепенно перерос в нечто непонятное. Канна прихватила с собой фотоаппарат, поэтому фотографировала буквально каждый шаг, начиная прямо с аэропорта, и сейчас ни у кого не было и шанса на пощаду. Сатору улегся на спину Сугуру, который устало разложился на шезлонге, а Сёко присела на парней сверху, с сигаретой в зубах. Канна долго смеялась, когда сигарета случайно выпала из рук девушки, прижигая ногу Годжо. Тот запищал, спихивая с себя подругу. Это был самый неудачный и смешной кадр. До такой степени нелепый, что Нуэ повалилась на песок, продолжая истерично смеяться. А вот остальным, кажется было не до смеха. Гето быстро отобрал у рыжей камеру, пока Иэйри тем временем поджигала ещё одну папироску. Сатору тем временем без слов упал рядом с любимой, не стесняясь закидывать на неё свои конечности. А руки парня потянулись к щекам рыжей, массируя мягкую кожицу. Нуэ оказалась обезвоженной, пока её парень с гоготом кричал: —Сугуро, фоткай! Это был не единственный кадр, из коллекции «ужасно», таких снимков было полно. Но все же любимым для Нуэ был тот, где Сёко сидит между парнями, что-то рассказывая, а те с полной заинтересованностью смотрят на неё. А дело всё было в том, что брюнетка просто объясняла им, как правильнее варить рисовую кашу. У всех были умеренные лица, это её настоящая семья. Она обязательно распечатает все фотографии по приезде, и купит для них огромный альбом. А Сатору полюбился снимок, где они с Канной сидели на закате и спорили о новом фильме, который только недавно вышел в прокат. Рыжая сидела возле парня, её стопы стояли на песке, будучи перекинутыми через ногу Годжо. Блондин тем временем смотрел на свою девушку, сдерживая смех, откинуто упираясь руками о землю, пока Канна тем временем сложила руки на коленях, хмуро поглядывая на Шестиглазого. Этот снимок сделала Сёко, которой уж слишком сильно понравилось то, как Сатору спорил с той, кого любил, и все же зная, что он прав, в конечном итоге принял поражение, оставляя поцелуй на виске Нуэ, признавая то, что она «права». Сугуру любил тот кадр, где Иэйри вместе с Нуэ смеялись с того, как хмурится Годжо от запаха сигаретного дыма, когда Сёко нарочно выдувала его на парня. А вот Сёко просто любила фотографию, где она сидит с Канной на балконе. Их тогда застал Годжо за личным разговором, поэтому на фотографии они сердитые, но живые. Каждый кадр был дорогим. Они в самом рассвете сил, перешли на второй курс и впервые уехали в отпуск вместе. Вдали от магии дышалось легче, об этом думала Канна, когда после третьего дня отдыха осталась одна. Сёко и Гето ушли в магазин, дабы купить продуктов, Сатору спал в комнате, а рыжая просто лежала на диване в зале, листая брошюрку с развлекательной программой, которую им всунул арендодатели. Канна не заметила, как Шестиглазый присоединился к ней, она лишь ощутила, как он улегся на её поясницу, пока она сама лежала на животе. Они постоянно были вместе, но должным образом Сатору не мог насытится вниманием любимой. Ему было мало, поэтому в такие моменты, когда они оставались наедине, он буквально не выпускал её из своих рук. —Давай в августе куда нибудь съездим вдвоем? — тихо предлагает Сатору, руками хватаясь за бедра девушки, подползая еще ближе. —Почему только вдвоем? — не особо заинтересованно спрашивает Канна, продолжая листать брошюрку. —Потому что у меня на тебя планы. — кусает рыжую за бок, заставляя воскликнуть, а после оставляет на этом месте поцелуй, словно жалея, —В которые входим лишь мы вдвоем. —Годжо! — шипит девушка, оборачиваясь, и встречаясь со взглядом полным желания удивляется, —Сатору? — неуверенно переспрашивает, затаив дыхание. Блондин не отвечает, он лишь забирает из её рук книжечку, откидывая в сторону, а сам переворачивает девушку на спину, нависая сверху. Она ждёт, облизываясь рассматривая до жути полюбившееся личико. Канна готова поклясться, что готова прямо сейчас откинуть все формальности. Сатору срывается, припадая к медовым губам девушки, с животным накалом проникая языком в чужой рот. Рыжая выпускает сдавленные стон, на что парень лишь прижимается ближе, собственной грудью касаясь груди своей девушки. За счёт того, что она была в одной лишь футболке, блондин прекрасно ощущал как его любимая возбуждается, и от этого он готов был выть. Канна тоже себя не сдерживала, позволяя себе кусать Годжо за нижнюю губу, нарочно оттягивая её. После подобных выходок с её стороны, парень лишь больше убеждался в том, что эта девушка точно была рождена для него. Нуэ сама направляет его руки на свое тело, позволяя залезть под футболку, холодная ладонь пробегается по животу, поднимаясь выше, губы блондина оказываются на шее девушки, он не стесняется проходится по сладкой коже языком. А когда руки Сатору доходят до груди, Канна не стесняется и стонет в полголоса, отчего молодой человек кусает её плечи. За счёт того, что он устроился прямо между её ног, Нуэ полностью ощущала чужое возбуждение, и от этого внизу живота начинало сильнее тянуть. Они хотели друг друга, и эта сдержанность, которой они придерживались несколько месяцев, сыграла с ними в плохую игру. Они готовы рвать плоть друг друга, лишь бы доказать самим себе, что это их территория. Годжо продолжал бесстыдно и грязно целовать девушку, приходясь языком по её губам, а когда она начала ерзать под ним, он зарычал ей в губы, сильнее сжимая грудь. Но им не дали зайти дальше, на телефон Нуэ раздался звонок. Сатору не хотел выпускать любимую из объятий, но ему все же пришлось это сделать. Канна убежала на кухню, пока блондин с трясущимися руками откинулся на спинку дивану. Хотел её до дрожжи. Звонок Гето отрезвил ребят. Парень интересовался, какой чай предпочитает Нуэ. Девушка ответила как есть и любезно положила трубку. Выдохнув, девушка вернулась на диван, заправляя волосы за уши, она даже не хотела смотреть в сторону блондина, который одной рукой прикрывал глаза. Не здесь. И не сейчас. Годжо держал дистанцию первые две минуты, приводя мысли в порядок, а после все же медленно подполз к рыжей, укладывая голову на её плече. Они так и лежали в молчании, каждый думал о своём. —Хорошо. Давай съездим. Вдвоем. — снова начинает Нуэ, вызывая в своем парне улыбку. Она хотела того-же, и он был доволен. Отпуск прошел быстро. За эти дни ребята успели хорошенько обгореть, все, кроме Сатору. Который больше все берег свою кожу. Он и обмазывал своих друзей кремами на ночь, пока те недовольно мычали от болезненных ощущений. Отпуск удался.***
По возвращению в Токио, ребят ждал сюрприз. Оказывается, что и на каникулах учеников тоже отправляли на миссии. Этого никто не ожидал. Да никто из этого потока и не поехал домой, все четверо остались в техникуме. Не было смысла уезжать, когда был шанс повысить свой навык. Отличная возможность, которую никто упускать не стал. На первую миссию уехал Гето в одиночку, а вернулся он как избитый котенок. Но в тот день парень смог пойти на повышение, открывая для себя целый три новых техники. Он за это и поплатился, теперь ходил с огромным шрамом на спине. Брюнет провалялся в мед отсеке неделю, но благо у него были хорошие друзья, которые не давали скучать. Сатору все свободное время вился вокруг друга, выполняя поручения, а вечерами приходила Нуэ, читая другу философские книги. Одним из таких вечеров между ребятами завязался очень чувственный разговор. —Ты когда нибудь жалела о том, что стала магом? — задумчиво спрашивает Сугуру, перебивая свою подругу. Ему необходим этот разговор. —Я скорее жалела о том, что вообще родилась. — немного подумав, девушка все же решает говорить как есть, —Если бы я не пришла учиться сюда, то вероятнее всего стала бы тем, против кого мы обычно боремся. — пожимает плечами, закрывая книгу, —А ты жалеешь? —Иногда бывает. — признается Гето, теребя край одеяла, —Скучаю по тому времени, когда жил и пальцем не вёл. Не переживал из-за проклятий, энергии и комитета. — хмыкает, —Мы учимся, чтобы однажды все же умереть. Это я понял на последнем задании. Когда смерть подкралась слишком близко. —Ты прав. — соглашается рыжая, смотря в окно, где уже наступали сумерки, —Раз мы уже ввязались в это, стоит самим стать смертью, чтобы эта тварь близко не смела подходить. — хмыкает девушка, с нежностью смотря на друга, —Я не боюсь умереть, потому что часть меня умерла тысячу лет назад. — вздыхает, —И я ощущаю это, когда работаю. Словно вторая личность берет на себя борозды правления. И получается настоящая Химера. — грустно улыбается, —Кровь не обмануть. —А какая часть сейчас со мной разговаривает? — хихикнув, спрашивает Сугуру, разбавляя обстановку, —Та, которая хочет убить или которая хочет помочь? —Открою тебе секрет, — тише говорит Нуэ, театрально играя, —Ни одна из моих личностей не желает тебе смерти. Но только никому не говори, — подносит палец к губам, шипя, словно это правда огромная тайна, —Она никому смерти не желает, ей просто хочется быть главной. Можно назвать настоящим доминантным геном. —Что-ж, приятно знать, что ни одна из твоих частей не хочет моей кончины. — хмыкает, удобнее устраиваясь на подушке, —Что будет, если вы с Сатору поженитесь и родите ребенка? — стоит признать, что этот вопрос сейчас активно обсуждался среди знати, —Точнее, что сделает верхушка? —Если такое произойдет, то в первую очередь не станет верхушки, — хмыкает рыжая, размышляя. Она уже сама думала об этом, —Если мы смешаем кровь родится некто очень интересный, чьи родители несут в себе древнейшую кровь. Конечно верхушка будет следить за этим ребенком, а если он покажется им потенциальной угрозой, они попытаются его устранить. — недобро хмыкает Канна, проводя ладонью по подбородку, —Но с этим проблем не возникнет. Каким бы мой ребенок не родился, я уничтожу любого, кто сделает вражеский шаг. А если это ещё будет и ребенок Годжо, то переживать вовсе не о чем, — отмахивается, —Но если дитя всё же сможет унаследовать силы двух кланов сразу, понервничать придется каждому магу и проклятию. — усмехается Канна, невольно выпуская обреченный вздох, —Возможно на этом и закончится мир магов и проклятий. —Хочешь сказать, что такой потомок сможет истребить весь магический мир? — прямо спрашивает Гето. —Не истребить, а поглотить. — кивает на собственные слова, —Я потомок Химеры, которая в свое время поглощала целые кланы. Так Нуэ и выигрывали в битвах. А Сатору владеет Бесконечностью в совершенстве, да и к тому-же, в нём ген Шестиглазого. Это будет ребенок апокалипсиса. — усмехается. —Тогда я буду подходящим дядей, для такого прекрасного малыша. — хихикает Гето, заставляя рыжую с издевкой прыснуть в кулак. —Только Годжо этого не говори, иначе потом я не выгоню его из комнаты. — просит девушка, вовсе выводя Сугуру на смех. Даже в самое тяжелое время нужно брать перерыв на такие нелепые разговоры о будущем, которого никому не видать. Лишь бы выжить, а все остальное решаемо. Лишь смерть нельзя разрешить, если ты, конечно не некромант, но увы, таких магов пока никто не встречал. Следующее испытание было как раз для Годжо и Иэйри. Масамичи решил, что проклятие особого ранга для них, и он не ошибся. Обошлось без особых жертв, не считая пары ссадин на лице Сатору. Сёко была цела и невредима, блондин брал всю основную работу не себя, как истинный джентельмен. Это было преимуществом для девушки. Поэтому она и любила работать вместе с Сатору. К этому времени Гето выписали, и он со спокойной душой вернулся в свою спальню. В тот вечер ребята вновь выбрались на прогулку, теперь их любопытные носы забрели в кино, на примеру фэнтези, о котором Годжо прожужжал всем уши. Следующее задание приняла Канна, там снова был особый ранг. И в этот раз девушка пошла в руки к проклятию с улыбкой. Она научилась работать с Химерой так, как говорится в запретной технике, которую она познала совсем недавно. Теперь с поглощением проблем не было. Рыжая даже не сильно старалась, когда боролась на том задании. Практически все проклятия забывают про существование Химеры, поэтому не ставят блок на душу, тем самым позволяя себя поглотить. Химера появляется в последний момент, после того, как Нуэ уже вовсю начинает орудовать проклятой катаной. Этот момент всегда сладок. Пока чудовище поглощает энергию, Канна стоит неподвижно, ощущая как по телу растекается холодная истома. Её собственная энергия быстро поглощает чужую, преобразовывая её в свою. И на этот раз все получилось отлично. До такой степени, что девушка даже пошла на повышение особого ранга. Пока даже Сатору на такое не посягал, а рыжая просто решила не мелить. В августе парочка магов уехала на отдых, как и хотели. Они смогли отлучиться всего на три дня, ибо уже начинали прибывать первокурсники, для которых они должны стать семпаями. Сатору захотел увезти свою любимую подальше от цивилизации, поэтому не придумал ничего лучше, чем горы. До нужного места ребята добрались на поезде, а после, уже на такси. Домик стоял одиноко на холме «Увóнту». Вид из окна выходил на густую чащу, а вдали виднелись огромные горы, которые вызывали в душе Нуэ лишь трепет. Сатору приехал сюда наслаждаться своей девушкой, от которой сходил с ума. По приезде ребята просто завалились спать, даже не разбирая вещи, им пришлось встать рано, чтобы успеть на поезд. А вечером их быт разделяла приятная музыка, которая доносилась прямо из проигрывателя, который был предоставлен в полное обслуживание. Канна готовила ужин, а Годжо старался помогать. Точнее, он подавал, что ему говорила рыжая, и все же свой вклад внес. После ужина Нуэ позвонил брат, с которым она беседовала от силы десять минут. Парнишка быстро пояснил, как обстоят дела дома, и чего на этот раз хотят кланы. Пока все было без изменений и угроз, что радовало девушку. Попрощавшись с младшим, Канна откинула телефон подальше, заходя в спальню, где на кровати потягивался довольный Сатору. Настолько он был доволен своим положением. Ему нравилось, что сегодня для него готовила Нуэ, в его мечтах она делает это каждый день, пока ждёт с работы в их общей квартире. Он мечтал о семье вместе с девушкой, а в будущем действительно видел перспективу в продолжении рода. Но он хотел, чтобы дети были похожи на Нуэ, ибо он считал её ангелом, спустившимся с небес. А если таких ангелов будет несколько в его доме — он будет счастлив. Рыжая устало опустилась на кровать, и сразу же оказалась в крепкой хватке Сатору, который с нежностью начал оставлять хаотичные поцелуи на её лице. —Ну хватит, мне щекотно. — с улыбкой морщится девушка, но не отстраняется. Она теряется от этой нежности, —Пожалуйста! —А мне вкусно, так что не бурчи. — хмыкает Годжо, не желая останавливаться, —Или я уже не могу поцеловать свою девушку? — слегка отстраняется, заглядывая в глаза девушки. Она обожала те моменты, когда он был без очков. В его глазах она была готова утонуть добровольно, —Или лучше сказать, свою женщину? —Говори как хочешь, — невинно хлопает молодого человека по плечу, отводя смущенный взгляд в сторону, —Мне и так и так нравится. —Мне тоже. — хмыкает Годжо прямо в губы девушки, наваливаясь сверху, —А ещё мне нравишься ты. До чертиков. У меня скулы сводит от того, насколько сильно я иногда хочу тебя укусить за бедро. — признается блондин, горячо шепча все это на ухо Канне, он нарочно кусал её за мочку, закидывая руки над головой. Показывая то, что он тут главный. —А иногда перед глазами картина, как ты стонешь подо мной, — спускается ниже, оставляя поцелуи на шеи девушки, —В такие моменты мне хочется кого нибудь уничтожить. Зубами разгрызть. — ещё один укус, который выбил из девушки сдавленный стон, —Но ещё больше мне нравится мечтать о том, как в твоём животе пинается мой ребенок. — Сатору нарочно касается свободной рукой живота девушки, слегка надавливай, —От этой мысли я всё больше начинаю сходить с ума. —Сатору. — на выдохе произносит рыжая, вовсе теряя рассудок, когда её затыкают горячим поцелуем. Такую сторону Годжо Сатору никто не знал. Никто, кроме Канны. Это все было слишком даже для неё. Слишком чувственно и откровенно. Он был для неё оголенным проводом, которым словно водили по мокрому телу. Сатору долго ждал, как верный пёс. И теперь он забирал то, что принадлежало ему по праву. По крови, за которую он готов убить. Это слияние было особенным для обоих, ибо они были друг у друга первыми. С нулевым опытом они изучали тела друг друга, более не стесняясь своих искренних желаний. Пока Годжо шептал на ухо любимой все свои самые сокровенные желания, она начинала терять терпение, переставая вовсе смущаться. Сатору без угрызения совести оставлял на теле девушки засосы, пока та извивалась под ним, желая прикоснуться. Но блондин не давал ей этого сделать, дразнил. —Сатору, отпусти. — на выдохе произносит рыжая, утыкаясь носом в шею молодого человека. Слегка прикусывает нежную кожу, отчего тот дергается. —Пожалуйста. — буквально скулит, вновь начиная ерзать на месте. —Попроси лучше. — хриплым голосом отвечает блондин, останавливаясь прямо напротив лица любимой. Нуэ решает взять все в свои руки. Она слегка приподнимается, вовлекая молодого человека в горячий поцелуй. Она же первая его и углубляет, беря бразды правления на себя. От такого расклада Сатору тлеет, медленно высвобождая руки рыжей, перекладывая их на тонкую талию девушки. Сама Канна осторожно укладывает одну ладонь на шею парня, поглаживая кадык, а второй зарывается в его волосы, в одно мгновения слегка оттягивая назад. Девушка встречается взглядом с глазами полными похоти. Сатору тихо хмыкает на выходки любимой, позволяя ей впиться губами в свою шею. Руки молодого человека вовсю изучают женское тело, с нежностью приходясь по каждому участку. Годжо ощущал эту дрожь любимой собственным телом, поэтому чаще оставлял незамысловатые поцелуи на каждом участке её кожи. Недолго думая, Канна стянула с любимого футболку, начиная изучать его тело собственными губами. Блондин дрожал, рыча от приятных поцелуев. Когда его терпение лопнуло, он за секунду стянул с Нуэ топик, с восторгом рассматривая её нагое тело. Лучше картины он не видел. Губы сразу примкнули к груди, он больше не мог себя сдерживать. А рыжей это и нравилось, она хваталась за его спину, выстанывая налюбившееся имя. Вторая рука молодого человека скользнула к трусам девушки, отчего она непроизвольно свела ноги. —Все хорошо. — шепчет блондин, оставляя на губах девушки мимолетный поцелуй, —Не бойся, я буду аккуратен. — касается своим лбом лба любимой, сдержанно выдыхая. Нуэ лишь еле заметно кивает, позволяя Сатору зайти дальше. Первое ощущение было странным. Сначала по телу пробежалась еле заметная боль, когда Годжо использовал один палец, а после, слегка привыкнув, Канна смогла расслабится. Она кусала блондина за плечо, пока он переодически оставлял поцелуи на её макушке. Второй палец принес больше дискомфорта, благо молодой человек не спешил, давая любимой привыкнуть. В моменте девушка начала получать утонченное удовольствие, а стоило Сатору ускорить темп, как девушка начала непроизвольно скулить. Недостаточно. Ей нужно больше. Блондин все понял без слов. Он отстранился, стягивая с девушки шорты, а после и нижнее белье. Нервно сглотнул и сам разделся, не забывая достать из тумбочки средства контрацепции, которые сам же туда и засунул. Мгновение и он вновь оказался над Нуэ, смотря в её восхитительные глаза. Девушка уложила руки на его шее, оставляя на губах поцелуй. Она слегка улыбнулась, давая понять, что все хорошо и она готова. Годжо молча припадает к губам рыжей, начиная медленно погружаться в неё. Нуэ стонет в поцелуй, прикусывая губу блондина до крови, но он не спешит, дает девушке привыкнуть. В этот момент Канна невинно слизывает кровь парня, пока он не начинает шепчет ей на ухо о том, как она прекрасна. Годжо продолжает тогда, когда ему позволяют, и наконец входит полностью, заставляя рыжую сжаться. Казалось, что он переживал больше нее, хотя и сам не имел никакого опыта. Девушка вновь кусала любого за плечо, уже предвкушая, с какими синяками он будет ходить следующим утром. Но это Годжо даже нравилось. Его женщине всё позволительно. Блондин начал процесс постепенно, не спеша. Они оба погружались в новый мир эмоций и ощущений, инстинкты все делали сами за себя, позволяя расслабиться. Сатору тихо порыкивал на ухо девушки, от одной мысли, что он владеет её телом, его снова начинало трясти от желания. А когда до его разума начинали доходить стоны рыжей, он потерял контроль. Движения начинали становится более резкими, а звуки развратными. Годжо не отлипал от губ девушки, желая проглотить каждый её стон. Моментами он кусал ее за шею, уши, мял грудь, пытаясь не сойти с ума. Канна получала удовольствие, насколько это было возможным. Каждый стон выбивался из груди сам по себе. Ей нравилась мысль, что они друг у друга первые. Слишком личный момент. Когда Сатору начал ощущать, что он близок к кульминации, он начал вести себя жестче, выбивая из рыжей больше стонов. Она кусалась, царапалась, не стесняясь собственного голоса, который начинала лишь повышать. Мгновение, и Сатору доходит до оргазма, сильно прикусывая Канну за шею, рыча под нос. Последний резкий толчок и он выходит из любимый, не имея желания слазить с её тела. Но все же валится рядом, падая лицом в подушку. Девушка тем временем пытается отдышаться, ноги до сих пор были ватными, и даже слегка дрожали. Она рукой сжимает простынь, пытаясь все осознать. Но Сатору не дает ей этого сделать. Он притягивает рыжую ближе к себе, пока та в смущении прикрывает ладонью грудь. Этот жест заставляет блондина хохотнуть, а после озадачено взглянуть в глаза любимой, мол: «Ты серьезно?». Но Нуэ лишь отводит взгляд в сторону, и ощущает чужую руку на своей ладони. Годжо решает сам прикрыть её грудь. А губы его касаются плеча девушки, и она все же опускает руку, полагаясь на совесть своего молодого человека. —Мне кажется я люблю тебя. — шепчет Сатору, носом тычась в щеку своей девушки, словно кот, —Уже давно люблю. —А я люблю тебя. — с улыбкой говорит Нуэ, целуя блондина в нос. Пришла очередь Годжо теряться в глазах напротив. Парень целует рыжую нежно, с осторожностью. Этой ночью они стали друг для друга чем-то большим, чем просто любовниками. Слились не только их тела, но и души. Тот отпуск они запомнили навсегда. Хотя бы потому, что оба узнали, о том, что Сатору на самом деле очень похотливый человек, и в последний день Канна ему призналась, что ей это безумно нравится. Они стали одним целым, а чувства обострились с новой силой. В Токио они вернулись другими людьми, чьи ценности поменялись кардинально.
