Целое

      То утро в Трастасе было непривычно тихим: птицы в саду не столь громко выводили свои трели, коими обычно заслушивались по утрам все во дворце, казалось, даже вода в фонтанах журчала тише, а ветер не решался лишний раз коснуться листьев громадных пальм, чтобы не нарушить ту странную, пугающую тишину.       И Наин проснулся в то утро раньше обычного. Возможно, из-за этой неестественной тишины вокруг, а возможно, от странной пустоты рядом. Ещё вчера он засыпал в крепких, обжигающих кожу объятьях Амона. А сегодня он проснулся один… Что было странным и непривычным, ведь обычно Амон любил встречать утро вместе, долго обнимаясь и наслаждаясь присутствием своей пары рядом. Такие моменты для дракона были особенно ценны после появления Лан Гуэна в их жизни. А если быть точными, с того момента, когда Амон вынужден был делить Наина с ним, с трудом смирившись с тем, что сердце, тело и душа его пары больше не принадлежат только ему.       Наин сел на ложе, длинные смоляные пряди скользнули по плечам. Жёлтые глаза медленно скользили взглядом по окружающему пространству, ища и не находя Амона нигде.       — Амон… — негромко позвал он.       Ответа не последовало.       Наин поднялся, накинул лёгкое одеяние и прошёлся по покоям. Терраса, ведущая в сад, тоже была пуста. И лишь слуги появлялись один за другим, склоняясь в низких поклонах.       — Мы не видели Ша Амона, — отвечали они на вопрос Наина, не поднимая глаз. — Он не звал нас и не оставлял распоряжений.       Это было очень странно. Амон никогда не исчезал вот так, не предупредив… Наин сжал пальцы в складках ткани, начиная тревожиться из-за происходящего. В этот момент, видимо, узнав от кого-то из проворных слуг, что Наин проснулся, на террасе появился командир боевых жрецов Сеинка Хоан. Который, помимо своей должности, являлся одним из личных стражников Ша Наина. Его осанка была безупречной, как и всегда, взгляд — проницательный, но полный преданности своему господину.       — Ты что-то видел? — спросил Наин прямо.       Сэинка на мгновение замялся, затем кивнул.       — Да, Ша. Перед рассветом я тренировался на восточной арене. Видел, как… Ша Амон покидал пределы Трастасы. В истинном облике. Он летел на север.       Сердце Наина болезненно дёрнулось. Он медленно выдохнул. Север. Там не было ни союзников, ни врагов. Только забытые всеми земли, горы, усыпанные пещерами, и множество ущелий, кишащих монстрами.       — Должно быть, Ша отправился на охоту, — произнёс Наин, сам не веря сказанному.       Слишком внезапным и странным было исчезновение Амона из Трастасы. Наин чувствовал, что здесь нечто большее, чем желание пустить кровь северным монстрам. Нечто, о чём Амон не осмелился сказать.

***

      Под землёй всегда было иначе. Спокойнее и привычнее.       Амон шёл по узкому каменному коридору в облике человека, и каждый его шаг отдавался долгим эхом. Стены пещеры были влажными, испещрёнными прожилками кристаллов, которые тускло светились и пульсировали, явственно говоря, что эта пещера — не просто выемка в горе, как огромное множество пещер поблизости, коими изобиловали северные земли.       Это место было особенным для дракона… Сюда когда-то приходил и он, и его сородичи в самые тяжёлые моменты существования. Место, где он и ему подобные могли найти покой и умиротворение в те моменты, когда сущность дракона грозила взять верх и проглотить разум.       Коридор вывел Амона в огромную пещеру. Подземное озеро раскинулось перед ним, как зеркало из иного мира. Вода была неподвижна, гладка, но светилась изнутри — то было не отражение, а собственное, неестественное, иномирное сияние. Цвет тот невозможно было назвать: не голубой и не серебряный, а что-то между — словно свет полной луны кто-то смог поймать и напитал им воды этого подземного озера.       С потолка свисали сталактиты, острые и изломанные, точно застывшие клыки неведомого чудовища. Между ними пульсировали и переливались всевозможными цветами кристаллы. Их отражения дробились в воде, создавая иллюзию бесконечности, словно у этого странного озера не было дна. А быть может, так оно и есть на самом деле?       Амон сделал шаг вперёд. Затем ещё один. Он знал, что это за озеро. Место обитания или пленения могущественной иномирной сущности. В памяти всплыло, что кто-то из его предков даже считал эту сущность создателем их мира и покровителем драконов, не покидающим это место только ради них.       Но сам Амон в подобное не верил. Он считал, что это был иномирный паразит, питающийся энергией драконов, а взамен успокаивающий их с помощью только ему подвластной магии. Но никто не мог дать точный ответ: кто обитает в этом озере? Даже в памяти предков Амон не мог найти ответ на этот вопрос. Но одно знал точно — это существо ему поможет.       Он сжал пальцы. Перед глазами всплыли образы. Наин — юный, сияющий, как рассвет, улыбаясь, кладёт на камень подношения. Ещё живой. Ещё человек…       Лан Гуэн — спокойный, слишком проницательный и упрямый. Маг, который не преклонялся, не боялся и видел Амона не богом, а существом, способным на слабость.       Амон сделал вдох.       — Если я и потеряю себя… — пробормотал он, глядя в сияние воды, — пусть это будет не напрасно.       Он шагнул. Камень исчез под ногами, и холодная, ослепляюще-светлая вода сомкнулась над ним.       Амон тонул — но не телом. Озеро не тянуло вниз. Оно тянуло внутрь себя, будто стремясь заполнить собой каждую частичку попавшей в его объятия жертвы.       Свет проникал под кожу, сквозь кости, вгрызался в память. Амон позволял этому случиться, держа в сознании лишь одно: «Помоги мне разделить чувства с моей парой… Я хочу чувствовать».       — Боишься вновь потерять его, — раздался голос, идущий, казалось, из сознания самого дракона. — Боишься признать, что тебе нужны оба.       Амон стиснул зубы. Вода вокруг стала плотнее, ярче.       — Дракон не может делить свою пару с кем-то, — прорычал он.       — В этом и дело, — ответило озеро. — Ты делишь любовь, а её надо складывать. Из трех частей родится целое… Я покажу тебе.       Образы сменялись. Наин, смотрящий на Лан Гуэна слишком долго и тепло.       Лан Гуэн, отводящий взгляд, когда Амон входит в зал. Тишина между ними — напряжённая, натянутая, точно струна на новой лире.       И вдруг — другое… Трое рядом. Отринув былые неприязни, сливаются в любовной горячке… И Наин, разомлевший и счастливый, каким Амон не видел его никогда более с тех пор, как его пара перестал быть человеком.       «Это выглядит… Так правильно, будто каждый из нас наконец-то обрёл свое место…»       Мысль обожгла сильнее любого заклинания.       Амон понял: он пришёл сюда не за искуплением. И не за очищением. Он пришёл, чтобы решиться. Свет начал угасать. Вода отпустила.       Амон вынырнул, задыхаясь, упал на каменный берег, мокрый, обессиленный — и впервые за века по-настоящему живой. Он лежал, глядя на сталактиты в россыпи сияющих кристаллов, и тихо, почти беззвучно рассмеялся.       — Да будет так, — прошептал он, привыкая к новым, неизведанным чувствам, открытым в душе дракона иномирным существом.

***

      — Тебя что-то тревожит, любовь моя, — не вопрос, утверждение. Лан Гуэн нанёс ещё немного ароматного масла и принялся разминать бёдра и икры Наина. Массаж длился уже без малого час, но Гуэн видел, что его возлюбленный чем-то глубоко озадачен. Конечно же, он уже знал о внезапном «походе» Амона в сторону северных земель. Но не видел ничего особенного в том, что после запрета в Трастасе кровожадных ритуалов с человеческими жертвоприношениями, дракон уталял свою жажду крови, убивая монстров северных земель.       — Не могу объяснить… — Наин решился ответить после долгого молчания, когда Гуэн уже подумал, что тот решил никак не пояснять свое состояние. — Я чувствую, что что-то изменилось. Амон… Что-то…       Но договорить Наин не успел. Снаружи послышался какой-то шум, слуги приветствовали кого-то с боголепными интонациями в голосе. Такое отношение во дворце могло быть к немногим. Двое из которых уже были внутри, тогда кто же шёл сейчас к опочивальне Лан Гуэна? Наин понял это раньше. В последнее время их связь с Амоном, казалось, стала более сильной. И он мог чувствовать его приближение словно нутром, зная, где и когда его пара находится во дворце. Этой особенностью можно объяснить и то ощущение пустоты и неправильности, когда Наин не почувствовал свою пару утром.       — Приветствую Вас, Ша, — после битвы в лабиринте Гуэн или делал вид, что Амона не существует вовсе, или, как сейчас, обращался к нему просто и без лишних почестей и церемоний. Что не было бы простительно более никому из смертных в Трастасе.       Наин удивлённо замер, всё ещё лёжа на софе, а Гуэн, будто бы ничего странного и не произошло, продолжал массировать его ноги. Но странное произошло! Наин был шокирован тем, что Амон посетил дворец лотоса, что теперь был местом обитания только Лан Гуэна. Ранее он никогда сюда не приходил, тем более когда Наин и Гуэн были здесь вместе… Сердце Наина испуганно пропустил удар. Он боялся. Не за себя, ему Амон причинить вреда не сможет. А за Гуэна, боялся повторения той леденящей душу сцены, которую увидел тогда в лабиринте. Когда и Гуэн, и Амон были, казалось, на волоске от смерти.       — Этого не произойдёт, — Амон сделал медленный шаг, ещё один. Наин напрягся. Что-то непривычное было в его паре, что-то чуждое обычной холодной отстранённости дракона, которая трескалась или в постели, или при виде кровавых побоищ.       — Я пришёл не ради сражений… Думаю, последнее явно дало понять, что мы с твоим избранником — равные противники. А значит, битва бессмысленна. Кроме того, я помню, как ты их не любишь, — разговаривая с Наином, Амон медленно приближался к паре, пожирая взглядом золотых глаз открывающийся вид. Следил за движением сильных рук Гуэна на стройных ногах его пары, любовался, как упругая, блестящая от масел плоть податливо прогибается от нажатия уверенных пальцев.       — Сегодня мне была дарована великая благодать, — Амон коснулся обнажённой спины Наина, Гуэн замер, насторожившись. Он тоже заметил странное для дракона поведение и не знал, как на это реагировать и чего ждать. — А быть может, и проклятие, как посмотреть.       Амон провёл по спине Наина ладонью, огладил шею и скользнул пальцами к подбородку, чуть сминая большим пальцем пухлую нижнюю губу пары. Он опустился на колени у изголовья так, что их с Наином глаза оказались на одном уровне. Золото утопало в золоте, Наин замер, заворожённый взглядом своей пары.       — Теперь я чувствую. Так же, как и ты, как и тот, кого ты… полюбил. Чувствую, как тепло и радостно на сердце от встречи с тобой, хочется улыбаться и сжимать тебя в объятиях, вдыхать запах твоих волос и наслаждаться теплом близости… Мне даже кольнуло здесь, — Амон показал в область грудины, — когда я увидел вас сейчас вместе, что-то неприятно царапает изнутри, но я не хочу тебя пугать, не хочу снова причинять боль, поэтому никакой битвы более не будет между нами.       — Т-тогда… зачем ты пришёл? — Наин был в замешательстве от слов Амона и не совсем понимал, что тот имеет ввиду.       — Чтобы разделить близость… с вами. Если ты того желаешь.       Наин не успел ответить, его губы накрыли в жадном поцелуе губы Амона, обжигая и заставляя раскрыться под безумным напором. От поцелуя пары было невозможно не получать удовольствие, поэтому Наин, несмотря на ситуацию и присутствие рядом Гуэна, постепенно сдался, наслаждаясь поцелуем и теряя контроль над разумом. В какой-то момент он поймал себя на том, что откровенно постанывает от наслаждения, пока Амон целует его, нежно оглаживая шею сзади. На мгновение дракон разорвал поцелуй, чтобы посмотреть за спину Наина, на Гуэна, и произнести хрипло:       — Не останавливайся, продолжай его ласкать.       Гуэн не стал противиться, словно тоже поддавшись охватившей дракона и его пару страсти, принялся уже не массажировать, а ласкать тело Наина лёгкими, дразнящими прикосновениями, постепенно пробираясь к особо чувствительным местечкам. Гуэн знал их все, успел изучить за те ночи, что они провели вместе с Наином. Но несмотря на это, каждый раз, когда его возлюбленный стонал от этих прикосновений, стыдливо краснея и покрываясь мурашками, Гуэн и сам получал наслаждение, будто касался его так впервые… Вот и сейчас, стоило его руке, проскользив по внутренней поверхности бедра, коснуться чувствительного местечка, Наин, удивлённо ахнув, застонал прямо в губы Амона.       — Встань на колени, дай и мне удовольствие ласкать тебя, — попросил дракон Наина, но тот, находясь в пелене одурманивающего наслаждения, не понимал, что он него хотят. Тогда Амон сам поднял свою пару под руки, ставя того на колени и взбираясь на софу перед ним. Разомлевший Наин тотчас прильнул к сильной груди напротив, находя в ней точку опоры.       — Какой же ты… — звук, который Амон издал после этих слов, был похож на урчание огромного кота. И подобно коту в следующее мгновение он склонился и протяжно лизнул кожу от основания шеи до раскрасневшегося плеча. Столкнулся взглядом с Гуэном, который не переставал ласкать Наина: лёгкими поцелуями покрывая кожу спины, в то время как руки хозяйничали между ног Наина — одна спереди дразнила истекающий соком страсти член, а пальцы второй растирали между ягодицами большую порцию ароматного масла, слегка надавливая на колечко ануса. Когда к его руке на члене Наина присоединилась ладонь Амона, Гуэн удивлённо замер. С того момента, как они сражались не на жизнь, а на смерть в лабиринте, эти двое более никак не контактировали, тем более не касались друг друга. Оттого маг был озадачен происходящим и не понимал, как реагировать на такое? Чего добивается Амон своей выходкой? Хочет ли снова попытаться забрать Наина у него, только теперь вместо того, чтобы переть на пролом, решил вытеснить хитростью его из постели Наина?..       — Не останавливайся, человек, — сказал ему Амон, заметив замешательство Реши. Он обхватил своей рукой руку Гуэна и принялся водить ими по стволу члена Наина, слегка сжимая, отчего юноша между ними не прекращал сладко стонать, вскрикивая, когда большой палец Амона растирал блестящую каплю на налитой кровью головке.       — Не могу больше… Сейчас… Я сейчас… Кончу!       Не успел Наин это произнести, как излился прямо в руки своих любовников, зажатый меж двух горячих тел. От накатившей послеоргазменной неги его ноги ослабли, колени разъехались, и Амону пришлось поддерживать свою пару, который теперь практически лежал на нём.       — Ты ведь не откажешь нам в продолжении, сердце моё? — Амон смотрел на разомлевшего Наина и… улыбался. С тёплой, нежной улыбкой на лице, он казался мороком, бредовым видением. Ведь никогда и никто не видел на лице дракона такого выражения, никогда улыбка не касалась его золотых глаз, которые теперь лучились счастьем… Наин, будто заворожённый смотрел на непривычное выражение лица своей пары, не в силах что-либо ответить, он просто кивнул.       — Хорошо, дай знать нам, если что-то будет для тебя… Слишком, — Амон запечатлел на приоткрытых губах Наина лёгкий поцелуй, попытавшись таким образом вложить в него несказанное «Прости» за всю боль, что причинил когда-то юноше во время их близости. Пусть то было и не намеренно, без понимания последствий, это не оправдывало его. Не оправдывало ничего, что он совершил со своей парой… Но прошлое изменить было невозможно, однако на его руинах можно было попробовать выстроить настоящее. Что Амон и делал.       Аккуратно отпрянув от Наина, он перевернул податливое тело, так что теперь Гуэн мог видеть раскрасневшееся лицо Наина и блестящие глаза с томной поволокой во взгляде. А Амон прижимал к груди скользкую от масел спину и, не удержавшись, вдыхал аромат смоляных прядей волос.       — Гуэн… — Амон назвал его по имени! Казалось, после такого мироздание должно перевернуться с ног на голову, но… Ничего не произошло. Золотые глаза дракона и розовые мага встретились на мгновение. Настороженность во взгляде Реши и… Желание во взгляде Ша. — Пусть этой ночью ваши тела сольются первыми.       Он прикусил мочку уха Наина, постепенно осознающего, что Амон только что сказал! Казалось, раскраснеться ещё сильнее он не мог, но как только юноша понял, что его пара предлагает им с Гуэном заняться сексом в его присутствии, краска с новой силой ударила ему в лицо. Но меж тем… будоражило странное чувство, зудящее, обжигающее, заставляющее наливаться огнём плоть и не дающее и возможности на протест. Потому Наин только стыдливо прикрыл глаза, смотря на Гуэна сквозь полузакрытые веки. Амон расценил молчание двоих как знак согласия. И снова из его груди вырвался этот странный рокочущий звук, схожий на мурлыканье огромной кошки. Он подхватил под колени стройные ноги Наина, сгибая их и притягивая к груди, полностью раскрывая свою пару перед тем, кого совсем недавно считал соперником.       — Ну же, не медли. Видишь, как он жаждет продолжения?.. — Амон указал Гуэну кивком на вновь налившийся кровью аккуратный член Наина, чуть подрагивающий от желания.       Открывшаяся перед магом картина была до нереальности пошлой и горячей, настолько будоражащей чресла, что в одно мгновение Гуэн возбудился столь сильно, что биение сердца, казалось, отдавалось в ушах и конечностях непрерывной пульсацией. Словно завороженный он наклонился вперёд, огладил руками выставленные столь открыто ягодицы, тоже порозовевшие от смущения. Поцеловал сначала одну половинку, затем — вторую, обдал горячим дыханием дернувшийся член возлюбленного и, полюбовавшись мгновение, чмокнул блестящую головку. Наин сдавленно охнул, и этот звук потонул в поцелуе, в который его увлёк Амон. Гуэн же, полностью поддавшись страсти и всё нарастающему желанию, с упоением ласкал член юноши губами и языком, скользя по стволу, посасывая самую вершину или глубоко насаживаясь ртом почти до самого основания некрупного члена Наина. От этих ласк вкупе с поцелуями пары юноша совсем расслабился, оттого скользнувший в анус палец практически не ощутил, колечко мышц было податливое и мягкое. Гуэн умело растягивал возлюбленного, постепенно добавляя новые пальцы, пока их не скользило в жарком отверстии уже четыре. И всё это время он с нежной жадностью ласкал ртом его член, останавливаясь в те моменты, когда Наин был уже на пике блаженства, готовый сорваться в пропасть оргазма.       — Думаю, ты готов принять меня, — Гуэн стрельнул глазами вверх, встречаясь с довольным взглядом Амона и расфокусированным — Наина. Маг сбросил с себя простую белую тунику, в которой ходил во дворце лотоса, где ему ни к чему были излишества церемониальных одежд. Амон в это время чуть сдвинулся назад, так что теперь Наин лежал на софе, а его голова покоилась на бёдрах дракона. Гуэн же оказался между белоснежных стройных ног возлюбленного и, склонившись, закинул одну из них себе на плечо, оставив жадный поцелуй на аккуратной лодыжке. Он смотрел в глаза Наина, видя в них предвкушение и абсолютное доверие. Но не мог и не замечать наблюдающий за ними взгляд Амона. Оттого Гуэн сдерживал себя, чтобы не уйти в пучину страсти с головой и не потерять самообладание. Маг был начеку, так как совершенно не понимал, что можно ожидать от столь странной выходки Амона. Но пока Наин был всем доволен, Гуэн не имел ничего против.       Склонившись над ним так, что его волосы коснулись стального пресса Амона, он поцеловал возлюбленного, аккуратно толкнувшись членом в готовое к соитию отверстие. Тело Наина встретило его жаром и влажной теснотой, и это чувство было настолько острым и приятным, что Гуэн, не выдержав, застонал в унисон с Наином. Он аккуратно толкнулся бёдрами вперёд ещё раз и ещё, делая осторожные фрикции и с каждой погружаясь в Наина чуть глубже.       — Можно… Уже можно полностью… — юноша прошептал это тихо, почти в самое ухо мага, но тот всё расслышал. Большего Гуэну было и не нужно. Нет, он любил и нежные, неторопливые соития, но это всегда было после того, как он давал выход накопившейся страсти и желанию. Потому после слов возлюбленного он резко изменил темп движений, выйдя почти полностью из жаркого ануса, плотно обхватившего его, и в одно движение войдя до упора. Наин сладко вскрикнул, широко распахнув глаза. Гуэн повторил движение, стиснув зубы, чтобы не зарычать от удовольствия как дикое животное. Близость с Наином каждый раз заставляла мага немного пугаться самого себя, так как-то дикое, звериное, что пробуждалось в нём в этот момент, было очень сложно контролировать.       Влажные шлепки тел друг о друга и срывающиеся на крик стоны Наина оглашали помещение. К ним добавлялось рваное дыхание Гуэна, который приближался к той самой точке острия блаженства, которая бросала плоть и разум в пучину безумной неги и наслаждения. Наин, хватаясь руками за локти Амона, громко стонал на одной ноте, лишь вскрикивая на особо сильных толчках. Его пурпурный от прилива крови член сочился смазкой и подскакивал, ударяясь о живот, когда Гуэн резко входил.       — Помоги… Помоги мне кончить, — он еле выговорил это, сорванным от стонов голосом, когда Амон склонился для поцелуя.       — Всё, что пожелаешь, — дракон довольно улыбнулся, поцеловал пару в раскрасневшийся лоб и, протянув руку, полностью охватил ею жаждущий ласки член. Стоило ему сделать несколько движений по стволу, как Наин вскрикнул осбенно громко, выгнувшись в спине так, что софы касались лишь лопатки и ягодицы, и кончил, выстрелив полупрозрачными каплями в руку Амона и себе на живот. Гуэн в этот момент ощутил давление сокращающихся стенок, которые и без того плотно обхватывали его член. Продержаться долго от наслаждения, что дарила ему эта пульсирующая теснота, он не смог и вскоре тоже кончил, столкнувшись особенно сильно и всё же не сдержав стон, перерастающий в рык.       — Мне нужно… В купальню. Я принесу чашу, чтобы омыть Наина, — ноги с трудом слушались Гуэна, а язык еле ворочался во рту, когда тот покинул их ненадолго, скрывшись в смежной комнате. Двое, утонув в поцелуе, казалось, его вовсе не слышали. А когда маг, наспех омывшись, набрав в большую золотую чашу тёплой воды и прихватив с собой стопку полотенец, вернулся в покои, открывшаяся перед ним картина… Злила и будоражила одновременно! Оказывается, за то время, что он находился в купальне, Амон и Наин переместились с софы на ложе. И теперь обнажённый дракон, распластавшись на его постели, хрипло стонал от удовольствия. А удовольствие он получал от того, что Наин сидел на нём сверху и с явным наслаждением насаживался на крепко стоящий член.       Магу казалось, его приход остался незамеченным. Поэтому он, поставив чашу с полотенцами на осиротевшую софу, хотел покинуть их и не мешать двоим утопать в любовной горячке. Но Амон, хоть и утратил драконье хладнокровие, остроту зрения не потерял. Несмотря на то, что он действительно балансировал на грани безумия из-за охвативших его новых, умопомрачительных ощущений от соития с парой, появление в комнате Гуэна заметил сразу. Как и то, что маг, казалось, собирался трусливо сбежать.       — Гуэн… — второй раз за вечер его имя, произнесённое хриплым голосом дракона, заставляло Решу впасть в ступор. Он замер на полпути от выхода, не понимая, чего Ша от него хочет? Высмеять, указав на то, что Наин всё равно в итоге выберет его, ведь между ними есть нерушимая связь пары и дракона?.. Или же…       — Иди к нам, — маг не успел закончить строить предположения, как прозвучало внезапное приглашение. От Амона… Ша Амон приглашал его на ложе разделить их с Наином близость! Тот, кого совсем недавно он ненавидел настолько, что готов был убить и умереть сам, лишь бы стереть это существо с лица земли… Это он сейчас смотрел на Гуэна в немом ожидании. Наин тоже остановился, повернув раскрасневшееся лицо в его сторону. После чего нежно улыбнулся и, протянув к Гуэну руку, повторил слова дракона:       — Идём к нам…       Этому приглашению Гуэн противиться не мог. Он медленно, точно в бреду, подошёл к ложу, снимая с себя надетую ранее в купальне свежую тунику. Взгляд невольно отметил, как красиво контрастирует кожа переплетённых перед ним тел. Завороженный этим зрелищем, Гуэн не помнил, как он оказался на ложе, в памяти запечатлелся лишь момент, когда он уже целовал припухшие губы Наина, который вновь неспешно двигался, насаживаясь на член Амона. Происходящее всё больше и больше походило на безумие, на сон в жаркую, душную ночь, когда он путается с явью. Нереальности происходящему добавляло и то, что в какой-то момент, вновь налившийся кровью и жаром, член Гуэна обхватила горячая ладонь Амона. Нежно и ласково, касаясь аккуратно, казалось, даже с трепетом, он сначала осторожно двигал рукой по стволу, глядя прямо в глаза Гуэна, а затем стал делать более уверенные движения, видя, что его ласка не вызывает протеста и приносит явное удовольствие. И так и было на самом деле! Гуэн, поддавшись этому безумию, принял ласку Амона, отдаваясь во власть крепкой руки и обжигающего взгляда золотых глаз…       Когда всё закончилось, трое лежали молча. Наин почти сразу уснул, позволив двум парам рук прежде смыть с себя следы страсти. Амон хотел позвать слуг, но Гуэн отрицательно кивнул, дав понять, что это сейчас лишнее. Маг знал, как сильно это смутило бы его возлюбленного в подобный момент. Потому он лично обтирал кожу Наина полотенцем, смоченным в тёплой воде, а Амон, пытаясь повторить его движения, неумело помогал.       Лёжа сейчас перед мирно спящим на подушке Наином, щёки которого ещё сохраняли немного румянца — безмолвное свидетельство того, что происходило здесь ранее — Гуэн никак не мог разобраться в собственных мыслях… Они хаотично метались, перескакивая одна на другую, возникали новые и новые вопросы, на которые маг никак не мог найти ответы… И самые едкие из них касались его самого: его ощущений и чувств, что он испытал, когда они занялись любовью втроём… Втроём с его возлюбленным и тем, кого он до недавнего времени считал своим врагом! Не выдержав этих душевных метаний, Гуэн вышел на террасу, накинув лишь лёгкую повязку на бёдра. Ночной воздух холодил кожу, всё ещё разгоряченную, но не мог охладить мысли и заставить те не разрывать голову. Он попытался отвлечься на пение ночных птиц и стрекот сверчков, неподалёку журчал фонтан. Звуки природы неизменно успокаивали Гуэна.       — Это сложно принять, понимаю, — маг вздрогнул, услышав голос Амона совсем близко. Он не ожидал, что дракон последует за ним, и потому ослабил бдительность.       — Что "Великий Ша" имеет ввиду? — Гуэн попытался скрыться за личиной беззаботности, вот только Амон, по благодати неведомого существа, мог теперь отличать и понимать малейшие оттенки человеческих чувств и эмоций.       — Сложно принять, что я в одно мгновение изменился. Сложно принять, что сегодня мы разделили близость на троих. И понравилось не только Наину, но и тебе. И мне… Сложно принять, что больше нет нужды меня ненавидеть, хотя… Теперь я понимаю, что есть за что.       — Чего ты добиваешься, змей?! Хочешь оттеснить меня от Наина, вылезая в нашу постель…       — Хах, — с губ Амона сорвался смешок, а в глазах отражалось искреннее веселье, без злорадства или ехидного превосходства. — Гуэн, ты ведь маг, живущий в этом мире так давно, но не можешь понять столь простой истины?.. Нам нечего делить. Любовь Наина принадлежит и мне, и тебе. И только вместе, втроём, мы — целое. И пусть перспектива такого союза тебя пугает или отвращает, но только так мы сможем быть счастливы. Я, ты и Наин.       — Да… — Гуэн не нашёлся, что ответить на такое заявление, кроме как: — Да пошёл ты!       И быстрым шагом вернулся в покои, повернувшись спиной к Ша. Неслыханная дерзость для любого смертного. Для любого. Но не для того, кого отныне дракон ставил вровень со своей парой.       Амон стоял на террасе, наслаждаясь витиеватой трелью ночной птицы. На душе его было необычайно легко и спокойно, и впервые за все прожитые годы своего существования в этом мире Амон почувствовал, что душа-то, оказывается, у него всё же есть…