Жвачка.

Я ненавижу оставаться наедине с самим собой. До таких моментов в моей жизни всё почти замечательно: работа, друзья, родственники и творчество. Но стоит мне остаться одному – всё снова сходится к истокам. В моей голове снова возникают мысли, и не просто о какой-то мелочи или задаче, а скорее о большем – об одном и том же человеке. Каждый раз вспоминать его было безумно болезненно. Я помнил все черты его лица, пряди волос, его красивые и аккуратные руки, все предпочтения в любых направленностях, будь то любимые фильмы и их жанры, или чувство юмора и способы развеселить друг друга. Я снова находился один. Вернулся со смены и направился в душ. Наушники, к сожалению, разрядились, а последнюю сигарету я скурил до работы, поэтому я был вынужден провести ближайшие пятнадцать минут с фоновым шумом воды. В зеркале я видел всё того же урода. Весь день делал вид, что всё хорошо, но на деле я терпеть не мог всех, кто меня окружал. Что уж там, я даже перестал пару месяцев назад звонить собственной матери, но ей, видимо, от этого лишь легче. Я совсем потерял себя. По утрам завтрак не приносил мне абсолютно ничего. Я питался, лишь чтобы мой организм не начал изнутри пожирать себя сам, ведь умирать мне не хочется. Да и жить особо тоже. Пища потеряла какой-либо вкус, всё было пресным и тошнотворным. Мои ночи постоянно сопровождались кошмарами. Чаще были сонные параличи, а за ними бессонница. По началу я плакал, заставляя подушку еженочно впитывать в себя мои слёзы в таких количествах, в каких я даже представить себе не мог. После расставания с Колей я потерял любой смысл жить. Возвратиться к нему было никак нельзя, ведь он почти сразу нашёл себе нового. Даже полугода не прошло, а его социальные сети уже наполнились совместными фотографиями с новоиспечённым молодым человеком. Вскоре я и не мог найти даже страниц с его именем. Видимо, он решил меня заблокировать. Мой внутренний голос твердил, что нужно оставить его в прошлом, либо самому остаться в нём. В какой-то момент я даже думал о том, чтобы позвонить в психиатрическое отделение. Я готов был на любые меры, лишь бы забыть его. Готов был полностью импортировать в свой мозг другое сознание и жить мыслями другого человека. Главное, чтобы не было ни одного воспоминания о кудрявом юноше, который так плотно засел в моей голове. Сколько бы я не пытался стереть себе память и попытаться забыть блондина, с каждым разом всё было ещё хуже. Будто я растирал воспоминания, а они безвозвратно въедались в мое сознание. Отношений нет. Но моя память их забывать не собирается. И мне очень плохо. В очередное утро открыть глаза мне было гораздо легче, чем ранее. В постели я чувствовал себя по-другому, а когда проморгался, то понял, в чём дело. Рядом лежал Коля. Он не выглядел расстроенным или напуганным. Он спокойно спал, по пояс укрывшись одеялом. Я давно не видел его так рядом. Моя рука коснулась его щёки, а я почувствовал нечто очень странное. Как раз в этот момент Ромадов открыл глаза и посмотрел на меня. Глазки его не выглядели сонно, а совершенно наоборот, будто он даже не спал. – Максюш, доброе утро... – он говорил мягко, с улыбкой на губах. Я сам не верил тому, что слышал. – Доброе... Всё казалось мне необычным. Возможно, я просто настолько отвык от совместного проживания с кем-то. Собственный голос казался мне каким-то не таким. – Ты ворочался во сне, – Коля привстал, осмотрев меня и погладив по щеке пальцем. – Кошмар снился? Я сглотнул. То, что происходило со мной последние несколько месяцев действительно напоминало страшный сон. Я понял, что это было лишь глупое видение и моя разбушевавшаяся фантазия. – Снился, но я рад, что проснулся. Тот день мы с Колей провели вместе. Мне было непривычно снова ощущать родные руки, трогать эти приятные волосы и слышать любимый звонкий голос. Я заснул на его груди, чувствуя, как он гладит меня по голове, перебирая мою не очень густую шевелюру. Моя жизнь, наконец-то, вернулась на круги своя. В один из солнечных дней Николай предложил мне прогуляться. Я был не против, ведь не мог вспомнить последней нашей прогулки. – А в какую сторону мы направимся? – поинтересовался я, подходя к полке в нашей ванной, где стояла аптечка. Я был уверен, что раньше эта комната выглядела иначе, но не мог понять, что именно поменялось. – Если на набережную, то мне нужно что-то от аллергии... Там же берёзы цветут. На улице была весна, а в это время обострялись все мои рецепторы. Стоя у сумки с таблетками я на мгновение замер. Я же принимал антидепрессанты ещё до расставания с Колей. Почему я совсем забыл про них? Я сглотнул. Коля мне не отвечал, поэтому я решил выйти и спросить его о пропаже моих препаратов, ведь я не нашёл их там, где они должны были находиться. – Солнце, а ты не видел мои таблеточки? – я вышел на кухню, заметив, что кудрявый юноша стоял у плиты. Он делал нам обоим перекус, а я совсем забыл об этом. – Таблетки? – удивившись переспросил он. – Какие? Ты что-то принимаешь в тайне от меня? Как я понял, мой вопрос про прогулку он даже не услышал. – Не в тайне... Мне же психиатр прописал. Ты забыл? – Максим, ты поди не выспался? – Ромадов выключил конфорку, поставив на стол две тарелочки с горячим омлетом. – Не было у тебя никаких таблеток. «Может, это тоже была часть кошмара?» – пронеслось в моей голове. Я решил, что раз мне не стало хуже без препаратов, значит, они мне не так уж и нужны. Особенно, если это очередной фрагмент моего вымысла. – Да... Я что-то не в себе... – Покушай и пойдём прогуляемся по набережной... – я тут же поднял голову. – Можешь антигистаминное взять? Коля выдохнул, кивнув, а затем ушёл в ванную. Вернулся он с блистером супрастина, положив его на стол рядом с моей рукой. – На, таблеточный ты мой... Странно это, но да ладно. Мы спокойно позавтракали, а затем собрались на прогулку. Выходили с подъезда за руку, а я держал Ромадова крепче, чем когда-либо. Хоть я и понимал, что всё, происходящее до этого – жуткий кошмар, я не хотел снова терять свою любовь. Уже будучи на улице, я начал осматривать двор. Всё снова казалось иным и не похожим на то место, где несколько лет подряд жил я. – Коль, тут будто что-то поменялось, – парень, услышав моё обращение, усмехнулся. – Что? – Ничего... Милый ты такой. Совсем забыл, как улица выглядит? Я вздохнул. Не нужно всё перекладывать с больной головы на здоровую, а я занимался именно этим. – Подзабыл, да... – мой взгляд упал на наши руки. – Пообещай больше не бросать меня. – Максим? – Коля остановился и вопросительно глянул на меня. – Что происходит? Больше не бросать? В его голосе я услышал те нотки, которыми он разговаривал в моём сне. На сердце стало тревожно, но я не чувствовал настоящего страха. У меня не потели ладони, я не слышал, как сердцебиение громко отдаёт в уши. – Просто пообещай, – я сжал руку сильней. Ромадов сделал шаг ко мне, а затем надолго посмотрел мне в глаза. Он оставил поцелуй на моих губах, но уста его казались какими-то невесомыми. – Обещаю. Я верил ему всегда, потому поверил и в тот раз. Наша прогулка продолжилась. Это был очень странный опыт, потому что я чувствовал, будто всё не по настоящему. Может быть, это из-за отмены лекарств. Самое удивительное, что моя аллергия на цветение даже не проявилась. У меня не чесался нос и совсем не было насморка. А ещё я перестал курить в первый же день, как очнулся с Колей, потому что от сигарет я не чувствовал никакого удовольствия. Был лишь странный аромат, но никак не никотин. Я решил списать отсутствие аллергической реакции и невосприимчивость к табаку на переутомление. Коля давно уговаривал меня бросить, поэтому я решил сделать первый шаг, чтобы покончить с этой зависимостью. Мы медленно шли по тротуару. Я заглядывался на каждую деталь вокруг и всё казалось чересчур ярким. Солнце светило неистово, но глаза не выжигало, как это было каждой весной ранее. – Коль, – мы дошли уже до конца улицы. По моим воспоминаниям, оформленная дорога дальше попросту обрывалась. Видимо, моя память опять играла со мной злую шутку. – Разве там не... – Не пустошь? – Ромадов меня опередил. – Нет, Максюш. Там всё облагородили ведь совсем недавно, а ты всё не хотел идти гулять... То, что Коля последние несколько дней в точности предугадывал все мои мысли, фразы и желания, вводило меня в заблуждение. В этом мире моё тело чувствовало себя хорошо, но вот душа моя кричала – что-то не так. Вечер мы с Николаем провели вместе. Он провёл меня до того самого места, где был небольшой прудик. Там было чудесно, но не по-настоящему. В какой-то момент я начал подолгу засматриваться на воду. Мне начало казаться, что в глубине совсем ничего нет, или же наоборот – нечто смотрит на меня из-под воды и выжигает взглядом всего меня. Вскоре мы ушли, потому что мне стало дурно. Уже дома я снова подошёл к аптечке. Я не нашёл ни одного средства, которое было бы мне знакомым. Названия препаратов были на каком-то непонятном для меня языке. Он был похож на русский, но очень корявый и со странными символами. Мне показалось, что я схожу с ума. В ушах резко зазвенело, а тело будто парализовало. Меня охватила паника и я не мог даже вздохнуть. В этот раз спасением стал Коля, который подошёл ко мне и касанием за плечо будто вытянул меня из транса. – Макс? Ты что делаешь? – на лице у парня было написано, что ему не по нраву моя самодеятельность. – Тебе всё ещё плохо? – Да... Я хочу найти успокоительное, но... Я вернул взгляд к упаковкам. Теперь буквы были различимы и я смог увидеть пачку атаракса. Рядом с ним лежали другие таблетки и каждое название было мне знакомо. Что же вообще со мной случилось, если я так... заглючил? – Но? – кудрявый нахмурился. – Оно же прям под рукой у тебя... – Голова закружилась, извини... В глазах потемнело и я ничего не видел, поэтому и замер. Коля выдохнул, а затем обнял меня. Мне не было приятно или противно. Я не чувствовал абсолютно ничего. – Ты мало спишь после того кошмара, – он оставил поцелуй на моей щеке, – постарайся сильно не нервничать... Через пару минут я уже выпил противотревожное. Пока что меня не отпустило, поэтому я решил пройтись в спальню и хорошо проветрить. Как только я перешагнул порог комнаты, я опять почувствовал себя некомфортно. Сделав глубокий вдох, я оглянулся. Мне нужно было дойти до окна, которое было рядом с кроватью, но тело меня не слушалось. Меня сильно тянуло к письменному столу, поэтому я не стал сопротивляться. На поверхности не было, кажется, ни единой лишней детальки. Все лежало на своих местах: ноутбук, Колин блокнот, пара книг. Из общей картины выбивалось лишь одно – настольная мигающая лампа. Я сглотнул. По затылку прошел холодок. Почему светильник горит посреди бела дня? Мы никогда его не включали. Я вообще до происходящего этот предмет не видел и даже не догадывался, что он есть. Резко мой слух полностью пропал. Я слышал стук сердца и собственное дыхание. Я понял, что было не так. То пространство, в котором я провёл свои последние дни, было плоским. Никаких резких запахов, чувств, в целом ничего такого, что могло отличаться от нейтрального состояния человека. Я ударил по столу в надежде, что настольная лампа прекратит мерцать. Это было безуспешно. Я сразу почувствовал то самое одиночество. Одиночество, которое чувствовал в том самом кошмаре. А потом до меня дошло уже окончательно. Мои глаза открылись снова. Я проснулся посреди ночи, подскочив в своей кровати. Я был один. Никакой лампы, никакого Коли. Всё, что я воспринимал за реальность, оказалось настоящим страшным сном. Несмотря на то, что на дворе была ночь, я больше не собирался ложиться спать. Я молча сидел и смотрел в стену напротив. Ко мне очень медлительно, но чётко приходило осознание того, какой я больной на самом деле. Как оказалось, обычный сон смог создать для меня иллюзию, что всё не так плохо. В тот момент я стал ненавидеть всё, что окружало меня в том мире. Я понял, что те идиотские глюки на водоёме, у аптечки, то странное поведение Коли прямо указывали на то, что всё это было глупой выдумкой. Я сел на пол, обхватил свои колени и прижался спиной к стене. У стола я увидел баночку с таблетками, которая лежала на полу. Те самые антидепрессанты. Осторожно, но быстро моя рука схватила упаковку, а следом сразу открутила крышку, откинув её в сторону. Я понял, что не хочу больше жить. Я не считал таблетки. Я не думал о том, что будет потом. *** Пᴀʍяᴛь ᴏ ᴛᴇбᴇ, ᴋᴀᴋ жʙᴀчᴋᴀ ʙ ʙᴏᴧᴏᴄᴀх, Нᴏ ʙидиʍᴏ ᴄᴧиɯᴋᴏʍ ᴦᴧубᴏᴋᴏ ʙ бᴏɯᴋᴇ ɜᴀᴄᴛᴩяᴧи ᴋᴏᴩни. Хᴏᴧᴏднᴏ ʙ ᴀду, нᴇчᴇʍ дыɯᴀᴛь нᴀ нᴇбᴇᴄᴀх, Вᴄᴇᴧᴇннᴏй бᴏᴧьɯᴇ нᴇᴛ, нᴏ я ᴏ нᴇй ɜᴀчᴇʍ-ᴛᴏ ᴨᴏʍню.