Из-за тебя

            

***

      В поздних ноябрьских сумерках Алексей выволок из подъезда мешки с мусором, оставил у входной двери и вернулся за следующей партией. Подниматься нужно было пешком на четвёртый этаж. Когда у подъезда скопилось мешков восемь, Алёша заметил парня, выгуливающего чёрного пуделя, и зацепился с ним взглядами. Этот образ был Лёше знаком с детства: когда-то давно здесь, во дворе бабушкиного дома, он видел мальчика, ровесника Лёши, также выгуливавшего пуделя, но тот пёсик был белый. На мгновение Лёше показалось, что он вернулся в детство и событие будто повторяется.       В это время Рома, выгуливавший пса, заметил у четвёртого подъезда возню и запыхавшегося парня. Он подошёл проверить, собирается ли молодой человек уносить мешки от подъезда или оставит здесь этот беспорядок.       Ребята разговорились, представились. Рома предложил Алексею свою помощь. Пудель был привязан к лавочке, пока ребята таскали мешки в зону бытовых отходов. Оказалось, у Алексея недавно умерла бабушка, и теперь ему нужно навести порядок и освежить ремонт, чтобы стало возможным здесь жить, потому что сейчас состояние квартиры не пригодно для этого. Роме стало интересно, что же там такого, что Лёша выкинул столько мусора, и, по его словам, это только начало: бабушка копила в доме всякий хлам и не выбрасывала вообще ничего. На что Лёша предложил провести для Ромы экскурсию.       Взяв пуделя под мышку, ребята поднялись в квартиру.       – Добро пожаловать! – Алексей открыл дверь. – Не воняет?       Рома помедлил с ответом:       – Ну, как сказать, обычный запах стариков и барахла.       – О, ну хорошо. Если терпимо, то проходи. Разуваться не нужно.       Лёша провёл Рому вглубь квартиры. Квартира была завалена узлами и коробками, по центру вела узкая тропинка, по которой можно было протиснуться к дальней комнате и на кухню. На кухне было тоже не развернуться, а комната завалена доверху, и дверь открывалась лишь наполовину.       – Что же там такое? – ужаснулся Роман.       – Два шкафа, комод, кладовка, кровать. Всё завалено узлами, коврами, книгами.       – Я не понял, – растерянно сказал Рома, – а те мешки, что ты вынес – они откуда?       – О, это я освобождал прихожую! Видел стеллаж около входной двери? Вот оттуда я и начал.       И правда, на фоне всего увиденного коридор теперь казался более просторным, чем остальная квартира.       – Да, работы тут немерено. Что ж, сочувствую тебе.       – Ага, спасибо. Поздно уже, пора такси вызывать. Я ещё голодный как волк, пока до дома доберусь…       – А далеко живёшь?       – Ага, на другом конце города снимаю квартиру. Вот поэтому и хочу поскорее порядок навести, чтоб хоть дышать свободно было, да перебираться сюда буду, ремонт как-нибудь постепенно сделаю.       – А может, пойдём ко мне на ужин? – внезапно предложил Рома. – Мама жаркое приготовила. Я живу в этом же доме, во втором подъезде.       – Звучит заманчиво. А можно? Мама не будет против?       – Гостям всегда рады.       – Даже таким неизвестным, как я?       – Ну, а ты веди себя прилично, хорошо?       – Не волнуйся, я примерный мальчик, – расхохотался Лёша.       Ребята двинулись к выходу. Рома всё ещё озирался по сторонам, заметил фото бабушки под стеклом серванта:       – А, так вот кто твоя бабушка! Я знаю её. Только я не знал, в какой именно квартире она живёт. Я её боялся – она всегда на меня так зло смотрела! Однажды она мне сказала, что я на её внука дурно повлиял… А я и понятия не имел, кто её внук, потому что никогда не видел её с детьми.       – А внук – это я, вот и познакомились, – Алексей снова вспомнил тот образ мальчика в джинсовой куртке и белых кроссовках с белым пудельком, но промолчал.       – Да и странно это как-то, – продолжал Рома, – я не хулиган никакой, у нас во дворе все дружные были, ни драк, ни ссор.       – Это правда, мне с ребятами весело было, когда я гулять выходил. Но с тобой мы разве знакомы были?       – Нет, тебя я тоже не помню. Значит, мы росли в одном дворе, но не пересекались, так получается? – Рома был озадачен.       – Я рос здесь лишь до шести лет, потом меня забрали родители, – пояснил Лёша, – к бабушке я только на каникулы приезжал, а тебя во дворе не видел.       – Хех, я тоже уезжал на все каникулы, даже во время института.       – Вон оно что! Надо же, вроде мир тесен, но познакомились только сейчас.       – Ага… Ладно, пойдём. Поздно уже, ты голодный.       – Спасибо за заботу, – улыбнулся Алёша.       Ребята пошли на выход, и вдруг Рома снова замер: он заметил на стеллаже детскую машинку – большой самосвал с оранжевым кузовом и синей кабиной.       – О! А у меня в детстве была такая же. Я оставил её во дворе, когда мама загнала на обед, а как вернулся – её уже не было…       – Так это твоя?! Вот же... Как-то мы с бабушкой вышли во двор, а там, в песочнице, этот самосвал. Я поиграл им, а когда уходить стали, бабушка предложила взять его, раз он так понравился мне. Мы договорились, что в следующий раз я снова выйду с ним погулять, и если найдётся хозяин, то сразу же верну. Я долго с ним гулять выходил, а хозяин так и не нашёлся.       – Нашёлся… спустя двадцать пять лет, – ребята посмеялись. Алексей продолжил:       – Ага… Я не стал его выкидывать, оставил на будущее: он ещё в приличном состоянии, вдруг соседским детям подарить можно будет. Кстати, можешь забрать его себе, ведь он твой, как оказалось.       – М-м-м… Хорошо, я заберу, сыну подарю.       – Сыну?       Ребята всё-таки вышли из квартиры и по дороге продолжали беседовать.       – Да, ему семь, в первый класс пошёл.       – Так, ты женат?       – Разведён года полтора уже. Я к родителям жить вернулся.       – М-м-м. Понятно.       – А ты?       – Ох, нет! После армии наоборот съехал от них. Вот по съёмным пока и скитаюсь. А сейчас мне разрешили поселиться здесь.       – Я имею в виду, что на личном фронте?       – Сердце свободно.       – Хех, ясно! Вот мы и пришли.       

***

      – Мам, смотри, что я нашёл! – Рома протянул маме игрушечный самосвал. – Ты не поверишь, где он был!       Мама смотрела изумлённо то на Лёшу, то на машинку. Лёша скромно поздоровался.       – Та самая машинка, которую ты потерял в детстве? И где она была?       Родителей Ромы звали Татьяна и Сергей. Алексея Рома представил родителям как внука, которого он испортил, той самой злобной бабки, и рассказал о судьбе машинки. Оказывается, в их семействе прижилась эта шутка, потому что действительно было непонятно, за что пожилая женщина так взъелась на Ромашку – мальчики и знакомы-то не были. Загадка века! За ужином продолжали болтать о том, о сём, и Рома невзначай предложил остаться Лёше на ночь.       Лёше было неловко от такого гостеприимства, но всё же согласился: он и правда был уже сильно вымотан, а наутро всё равно нужно было возвращаться сюда, продолжать уборку. Лёше выдали свежее полотенце, чтобы он смог принять душ. И затем Рома провёл его в свою комнату.       Планировка квартиры была такой: проходной зал и две узких комнаты – спальня родителей и «детская». Когда-то Рома рос с сестрой, а сейчас сестра замужем. В детстве здесь стояла двухъярусная кровать, а сейчас – одна широкая. После развода Рома никого домой не водит, предпочитает «задерживаться после работы».       – Это ничего, что кровать одна? Вот тебе отдельное одеяло и подушка.       – Ну, я для тебя безопасен, – загадочно отозвался Лёша. – За одеяло спасибо.       Несмотря на поздний вечер и усталость, спать ребятам всё ещё не хотелось.       – Давай покажу тебе мои фото, где я мелкий был, – Рома не понял последней реплики Лёши, но не стал уточнять, что тот имеет в виду. Порылся на верхних полках шкафа, достал большой альбом. Лёша рассматривал фотокарточки без особого энтузиазма: детские фото того времени были сделаны все одинаково, а малыши будто все на одно лицо, пока не начались фото Ромы в возрасте пяти-шести лет. Лёше начало мерещиться что-то смутно знакомое. И тут – бац! Фотография того самого мальчика в той же одежде: джинсовой курточке и белых кроссовках. Только пуделя не было рядом.       Душа Лёши ушла в пятки, дыхание перехватило, в глазах потемнело, сердце бешено застучало, руки резко замёрзли. Лёша зажмурился и поджал губы. Рома забеспокоился:       – Эй, ты чего? Ты в порядке? Эй! – потряс он Лёшу за плечо.       – Так это ты? – еле проговорил Лёша. – У тебя был белый пудель, да?       – Да. Он тебе что-то сделал?       – Нет, всё в порядке.       – Вообще-то это мамины собаки, – Рома пытался отвлечь Лёшу, – а мне их выгуливать приходится. Что тогда, что сейчас. Эта падла невоспитанная сгрызла мне всю обувь. Я твои сапоги в шкаф убрал, если что.       – Хорошо, спасибо, – Лёша постепенно приходил в себя, – давай будем ложиться.       – Давай, – Рома не стал выяснять, что это было с Лёшей, но всё же немного беспокоился. Он надеялся, что когда-нибудь Лёша расскажет об этом.       Лёша закутался в одеяло как в кокон. Ночевать в незнакомом месте было непривычно. И ещё он пытался понять, почему Рома пригласил его остаться на ночь: это было обычное гостеприимство, к которому Лёша не привык, или за этим стояло что-то ещё?       – И часто ты незнакомцев в свою постель пускаешь?       – Ну, ты спросил! Нет, кстати. Иногда в школьное время у меня друзья ночевали, когда сестры не было дома. А что?       – Да просто интересно. Мне вот непривычно это всё. Твои родители даже не возражали, будто у вас это в порядке вещей.       – Гости и правда часто у нас бывают. И пока я был женат, они ночевали тоже здесь. При мне вот уже на такси стали возвращаться по домам.       – А что вы с друзьями ночью делали?       – Болтали, играли, крошили печенье в кровать, – Ромка засмеялся.       – Весело было, наверное?       – Да, очень. Любил это время, – с улыбкой ответил Рома.       – Понимаю, завидую даже, – Лёша немного подумал о чём-то своём, затем резко сменил тему: – можно узнать, почему ты развёлся?       – Да ничего особенного: не сошлись характерами. Ну, знаешь, как бывает, ещё толком встречаться не начали, а она уже забеременела. Слёзы, сопли, истерики. Как порядочному человеку пришлось жениться. А толку-то? Мы с ней разные оказались во всём. А из-за методов воспитания сына стали ругаться часто, в итоге она указала мне на дверь. Конечно, мне не хочется, чтоб сын у неё под юбкой рос, но я в это уже не лезу. Когда он ко мне приезжает, то я с ним по-своему – и в лужах разрешаю плескаться, и в мяч гонять…       – И часто приезжает?       – Дважды в месяц на выходные. То я забираю, то она сама его привозит. Чаще мы по телефону общаемся. Если он нашкодил, делаю выговор, провожу разъяснительную беседу. Объясняю, для чего мужчине сила дана: не для того, чтобы малышей обижать, а чтобы защищать их. Воспитывать пытаюсь, как могу.       – Угу, ну это правильно. Ты молодец. Я вижу, и родители у тебя хорошие.       – Да, это правда. А ты почему у бабушки жил? И почему уехал?       – Ох, это до-о-лгая история.       – Ну, всё же? Вся ночь впереди. Или ты спать хочешь?       – Знаешь, я хоть и устал, но сейчас с тобой болтать гораздо интереснее. У меня такого в детстве никогда не было. Бабушка за мной бдила постоянно, а с родителями мы жили в однокомнатной, гостей не водили, и меня никуда не отпускали одного, тем более на ночь.       – Ну, у тебя друзья-то хоть были?       – Были, конечно. И во дворе, и одноклассники. И здесь во дворе. И я слышал, что они друг у друга тоже ночевали, но меня не пускали. Мне завидно было…       – М-м-м. Понятно. Ну, так, расскажешь?       – М? – не понял Лёша.       – Почему уехал от бабушки? – напомнил Рома.       – Ах, это, – Алексей замялся, думая о том, стоит ли рассказывать. – Пообещай мне, что не выгонишь меня среди ночи, ладно? – на полном серьёзе спросил он.       – Вот интриган! Ты маньяк, что ли? Задушишь меня подушкой? – Рома попытался отшутиться и вернуть былой настрой.       – Не-е-ет, ну что ты. Я же говорил тебе, я безопасен для тебя, уж поверь.       – Так и быть, не выгоню, обещаю.       – Ну, тогда… – Лёша выдержал паузу, собираясь с мыслями, – я расскажу, и ты поймёшь, за что моя бабка на тебя взъелась. Хотя ты тут абсолютно не причем.       – Я???       – Да, всё из-за тебя. Ты не причём, но всё из-за тебя, – Алексей даже расхохотался от того, как бредово это звучит. Затем продолжил: – Здесь детский сад через дорогу, и бабушка меня туда отводила перед работой. А маме садик не давали, или это она только так говорила, я уж не знаю. Поэтому я жил с бабушкой. Маму видел редко, и у меня было чувство, будто я ей не нужен, даже когда вернулся к ней.       Лёша вновь сделал короткую паузу и продолжил:       – А однажды, когда мы шли из садика, я увидел во дворе мальчика, одетого модно: в белые кроссовки и джинсовую куртку. Вот что бы шестилетка понимал в моде? Откуда-то я же взял это? …И на поводке у него был белый пудель.       Лёша взглянул на Рому:       – На том фото ты одет точно так же, как тогда. И я уверен, что это и был ты, когда я встретил тебя в детстве.       – Возможно. Я не припомню, чтобы кто-то у нас во дворе так же одевался. А вообще, что родители надели, в том и гулял.       – Хех, да это у всех так.       – А дальше?       – Когда я пришёл домой, то сказал бабушке о том, что хочу завести собаку, как тот мальчик со двора. Мне тогда казалось, что с собакой мне не будет так одиноко, что я буду с ней весело играть и выгуливать её, что меня начнут с ней отпускать на улицу одного и я стану таким же самостоятельным. Мне казалось, гулять одному – это так круто! А может, я и одежду сюда приплёл не как символ моды, а как образ крутости, и тоже захотел одеваться так же. Но бабушке я этого не сказал, только лишь попросил завести собаку и купить мне белые кроссовки.       Алексей вздохнул и продолжал:       – Она-то всех жильцов в доме знала, и тебя, я думаю, тоже, потому и окрысилась на тебя. Так вот. Я ожидал услышать что-то вроде: «Хорошо, давай купим кроссовки» или «Нет, собаку мы не заведём: у нас кот». Вместо этого бабка подняла такой хай! Обзывалась на меня всякими непонятными словами, а я понять не мог, что не так и в чём я провинился. Потом она позвонила матери, настояла, чтобы та немедленно меня забрала. Кричала ей что-то вроде того, что я какой-то неправильный, что не таким она меня воспитывала. Я помню, как мама меня тащила по подъезду, а бабка требовала, чтобы я у неё просил прощения. В итоге я разревелся во весь голос, и в машину садился уже весь в слезах и соплях. А обиднее всего было то, что ты меня увидел в таком состоянии: ты стоял и смотрел, как я реву, и это было та-а-ак унизительно! Я ведь хотел быть крутым, как ты, а вышло совсем наоборот: то, что ты увидел – было совсем не круто.       – О! А вот этот момент я помню, – вдруг откликнулся Рома, – как женщина с ревущим малышом куда-то уезжают. Но я не придал тогда этому значения, потому что дети склонны рыдать и капризничать. Я тебя видел впервые, даже толком не разглядел. Ну, мало ли, может, в гости кто-то приезжал и теперь ребёнок не хочет уходить. Мой сын тоже гундел по утрам, в сад не хотел. А толку? Взрослым виднее.       – Не-не, я вообще не из капризных! Мне и в голову не приходило, что так можно. Да и бабушка чуть что – сразу по жопе, а это больно. И в угол ставила по поводу и без. Я и пикнуть не смел. А ей нравилось доводить меня до истерики, чтобы я непременно ревел и просил прощения. А за что – мне всегда было непонятно, потому что я никогда не делал ничего такого, за что я должен был бы чувствовать вину.       – Да, бабушка у тебя вообще неадекват, как я погляжу. Так в итоге-то, чем дело кончилось?       – Если бы кончилось! Теперь и родители стали бдить за мной и контролировать всех моих друзей. Как мы с ними играем, о чем разговариваем – вообще всё. Если с кем-то мне было по-особенному хорошо, их быстро отваживали и не разрешали с ними общаться. Вроде обычные ребята были, не хулиганили. Просто с ними мне было как-то душевнее, что ли. Иногда мне родители странные вопросы задавали: не трогает ли меня кто-то из мальчиков или из взрослых? Но вот сейчас я понимаю, что это родня моя со странностями. Если бы они предоставили мне нормальную для ребенка свободу, то я вырос бы нормальным, я так думаю. А их зациклило на одной теме, и меня вслед за ними, видимо, тоже.       – Не понял, поясни. Что за тема? В чем ты не нормальный?       – Сейчас я понимаю, что в то время бабка начала во мне подозревать гомосексуальные наклонности. Хотя мне было всего шесть, я был еще ребенком и не думал о таких взрослых вещах. Понять не могу, как из пожелания завести собаку и купить кроссовки она пришла к таким выводам? Вот честно. И родители туда же: с этими дружи, с этими не дружи, ни с кем сильно не сближайся. Я вообще долгое время не понимал, чего им всем от меня надо…       – Вырос бы, да определился, – Рома пожал плечами, косясь в сторону.       – Вот и я о чём!       – Только не говори…       – М?       – …что они оказались правы.       Лёша смущённо заулыбался и зарылся лицом в подушку:       – Пожалуй, это не то, о чём можно откровенничать, ночуя у незнакомца? – Лёша не знал, как скрыть неловкость, поэтому пытался отшутиться.       – И виноват в этом я? Ну, дела-а-а… – протянул Рома, вытаращив глаза. Он сделал свои выводы: – Вот так живёшь себе и не знаешь, что перевернул чью-то жизнь только лишь тем, что мимо проходил…       – Да, да, это ты виноват! Из-за тебя всё! – хихикал Лёша, тыча пальцем в плечо Ромы. Рома понял сарказм и тоже посмеялся. Лёша продолжал:       – Я думаю, если бы не зацикленность предков, то всё нормально было бы. Но они так и не купили мне кроссовки, а мне очень их хотелось. И позже я завидовал ребятам, кто на физкультуре бегал в белых, глаз с них не сводил. У меня они как фетиш стали.       А вот потом, в старших классах, я начал понимать, что что-то не так. Девочки начали вести себя странно. Раньше я хорошо дружил с ними, но почему-то всё изменилось. Они звали меня гулять, и я вёл себя как обычно, но им хотелось чего-то другого, а я ничего не понимал. В итоге общение становилось невыносимым, на меня обзывались и переставали со мной общаться.       В выпускном классе ко мне прицепилась одна, долго со мной была, даже целовала меня. Мои родители уже было обрадовались. Но я к ней ничего не чувствовал, вообще. Поцелуи – приятно, но… это как за ручку подержаться. Когда парни обсуждали грудастых девиц, я не участвовал в этом. Спрашивали, кто в моём вкусе. Я наугад назвал кого-то из одноклассниц – так меня дразнили потом. Но зато меня начинало потрясывать от парней, когда кто-то на физкультуре был в белых кроссах. Причём, в любой другой обуви я на них даже внимания не обращал. И на девушек, кстати, тоже, даже если они в таких кроссах были.       А вот в студенчестве всё встало на свои места, там люди уже другие были. Я также залип на кого-то в белых кроссовках. Он подошёл ко мне, заговорил. Мы пообщались некоторое время. Он улучил момент, когда никого не было рядом, и прижал меня к стенке. Я не успел его оттолкнуть, и он поцеловал меня. Я испугался, всё же оттолкнул его и сбежал. Бегу и чувствую, что… Ох, такое было впервые! Я понял, что у меня такая бурная реакция на этого парня, какая должна бы на девушек быть, по-хорошему. Не только в штанах, но и во всём теле. Он мне даже сниться стал в мокрых снах. На переменах мы пересекались в коридорах, когда шли из одной аудитории в другую, он издали мне махал рукой, но я избегал его. Потом он перестал попадаться мне на глаза.       – Да-а-а, первые поцелуи незабываемы! – вставил своё слово Рома, вспоминая свой опыт. – А где ты учился?       – Да куда мама отвела, там и учился, где-то недалеко от дома. У меня в голове была полная пустота на счёт будущего, я не знал, кем хочу стать, когда вырасту. За меня всю жизнь всё решали, так чему тут удивляться? Получил степень бакалавра по технической специальности да ушёл в армию. И только когда вырвался от родителей, занялся самопознанием.       Я всё думал: вот купили бы мне тогда, в детстве, эти чёртовы кроссовки, и ничего бы этого не было, и я вырос бы нормальным. Или если бы бабушка не закатила истерику на пустом месте. Или если бы родители спустили эту истерику на тормозах и позволили мне жить своей жизнью. Всё студенчество я жил с такими мыслями.       Хотя, говорят, что ориентация – это врождённое, и что воспитанием на неё нельзя повлиять, если только не было травмирующих ситуаций. Может ли гиперконтроль предков нанести такую травму? Уже не важно. Возможно, это просто совпадение, и я такой сам по себе, а не от их методов воспитания.       В армии мне объяснили, что всё со мной нормально. Что и так тоже бывает, нет в этом вопросе правильного и неправильного. И поэтому я не должен загоняться, должен просто принять это. Так – значит, так. И, что самое важное, там, в армии, я, наконец, почувствовал ту свободу, о которой мечтал в детстве, свободу от родителей. Да, конечно, в армии свои законы, но там не было этого гиперконтроля. И когда я отслужил, первым же делом снял себе отдельное жильё. И купил эти чёртовы кроссовки…       Лёша засмеялся, и Рома подхватил:       – Ну и как? Сбылась мечта идиота?       – Ага. Только мыть их задолбался. А так ничего особенного. Даже не почувствовал себя крутым, – Лёша снова зарылся лицом в подушку. – Ну, и как тебе такое?       – Уф… – Рома немного поразмышлял: – Странно ощущать себя причастным к твоей истории.       – Бери ответственность! – смеясь, Лёша кокетливо стукнул кулаком Рому в плечо. Рома машинально схватил Лёшу за руку и прижал её к кровати, тоже смеясь. Но тут же спохватился: его действие может показаться двусмысленным после всего вышесказанного, и извинился.       – Вот ты и узнал ответ на загадку века. Расскажешь родителям? – поинтересовался Алексей.       – М-м-м, – Роман призадумался, стоит ли им знать. – Это зависит от того, готов ли ты сам им открыться. А своим родителям ты что говоришь?       – Я думаю, у нас всё же разные родители, и могут по-разному это воспринять. Пока можем ничего не рассказывать, а там видно будет. К тому же, может, мы снова пропадём из поля зрения друг друга на целую вечность. Тогда это станет уже неважно, можешь и поделиться.       – Ну, соседями-то мы теперь будем. Кстати, если нужна ещё помощь, обращайся, не стесняйся.       – Тебе-то это зачем – копаться в чужом хламе?       – А вдруг я ещё какие-то свои игрушки найду? – Ромка веселился, Лёша вместе с ним.       – Не уверен, больше я с улицы ничего не забирал. Но от помощи не откажусь, спасибо, – ребята помолчали немного. Лёша вспомнил вопрос Ромы: – А моим родителям я ничего не говорю. По настроению отвечаю так: либо «я еще молод и не нагулялся». Либо нарочно им говорю, что «я же у вас неправильный, так чего вы от меня хотите?»       – А ты нагулялся?       – Кажется, да. Поначалу, как только свобода затуманила мой разум, у меня было бурное времечко: нужно было освоиться во взрослом мире. Я набирался опыта и догонял всё то, что пропустил ранее. Ну а потом как-то постепенно угомонился.       – Встречаешься с кем-то?       – Не то, чтобы. Сердце моё свободно. Так, время от времени встречаюсь кое с кем, но он женат.       Ромка присвистнул и тут же спохватился, так как это вышло громко:       – Ой! С женатиком?! То есть, помимо жены, он ещё и к тебе заглядывает? Ну, дела-а-а… И чего ему только не хватает? – Ромка покосился на приподнятую бровь Лёши: – Ой, прости-прости, я не то имел ввиду. Видимо, тебя и не хватает. Я просто со своей колокольни сужу: я женой был доволен, хоть мы и не ладили. Конечно, мне другие женщины строили глазки, но на флирте всё и заканчивалось.       – Да, и такое тоже бывает, когда от жены бегают к молодому любовнику, – ничуть не смущаясь, парировал Лёша. – И меня это устраивает.       – Тебе от этого не одиноко?       Лёша откинулся на подушку, несколько секунд глядел в потолок:       – Я научился быть самодостаточным.       – Хм! Это хорошо. Это ты молодец.       – А ты? Встречаешься с кем-то?       – Да так, изредка задерживаюсь кое с кем после работы. Ничего серьёзного.       – А кем работаешь?       – Я менеджер продаж, а ты?       – А я музыкант. Выступаю три-четыре раза в неделю в барах с живой музыкой. Я потому и хочу перебраться, что отсюда до них рукой подать, можно и пешком прогуляться по хорошей погоде.       – Ты клавишник? Я заметил пианино в квартире.       – Нет. На нём училась играть мама, её заставляли ходить в музыкалку. А я в армии играть на гитаре научился. Я не виртуоз, конечно, но с тех пор сам многое освоил, и вскоре в группу попал. Мы играем рок-н-ролл и баллады. Я не солист, я только бренчу, но и ко мне подходят за автографами.       – А можно к тебе на выступление?       – Конечно, я сообщу, когда можно будет. Или ты мне заранее скажи: если с друзьями соберёшься, я столик забронирую, – Лёша уже зевал.       – Ага, – Рома тоже зевнул. – Может, спать уже будем?       – Будем. Я уже выговорился, – усмехнулся Алексей. – Доброй ночи!       – Доброй!                    

***

      Утром Лёша проснулся от шумного прерывистого дыхания Ромы. Рома забыл о том, что в его постели гость, и дал волю рукам, удовлетворяя себя. Лёша спросонок не сразу понял, что происходит, оторвал голову от подушки, спросил:       – А? Что такое? Помощь не нужна?       Рома резко сел на кровати, пряча интимное место, и вытаращился на Лёшу:       – Ой, чёрт! Извини, я забыл, что не один! Чёрт!       – Я так и понял. Ну так, тебе помочь?       – Спасибо, ты уже помог… Уф, я так испугался. Не ожидал услышать кого-то рядом.       – Ну, обращайся, если что, – пряча улыбку, зевнул Алексей.       Рома не нашёлся, что ответить на это.       

***

      В последующие дни Алексей занимался разгребанием завалов, и Роман ему в этом помогал. Иногда Алексей давал концерты и продолжал ночевать у Ромы. К Роме приезжал в гости сын на выходные, тогда Лёша уезжал к себе. Иногда Рома где-то задерживался после работы, но ненадолго. Всё шло своим чередом. Парни много общались, хорошо проводили время, выгуливали пса. Иногда выходили прогуляться по предновогоднему вечернему городу. Иногда с родителями Романа играли в домашние игры или устраивали музыкальные вечера: Лёша аккомпанировал на гитаре, остальные пели. Родители привыкли к тому, что Лёша часто у них ночует и ужинает, вопросов лишних не задавали. Его присутствие их не тяготило.       Под Новый год ребята, наконец, закончили разгребать завалы и вызвали замерщика окон – если с тёплой погодой повезёт, то окна установят сразу после январских каникул. А пока начали делать кое-какой ремонт. Вещей у Алексея оказалось не так много, со съёмной квартиры он перевёз всё в свою. Но со старыми окнами было холодно, да и мебели не хватало, поэтому он жил всё ещё у Ромы.       В новогодний вечер Лёша давал концерт, который продлился до 22:00, и сам Новый год отмечал дома. Лёше звонили его родители, поздравляли. Хотели приехать проведать сына. Лёша уклончиво им отвечал, что живёт не дома сейчас, так как ремонт в самом разгаре.       Позвонил женатый любовник и ворковал с Лёшей минут пятнадцать. Лёша закрылся в комнате, и Рома благоразумно не вмешивался. Когда Лёша вышел, то смотрел на Рому виноватыми глазами. Рома этого не мог не заметить.       – Что случилось? – Рома слегка приобнял Лёшу за плечи, тот прилобонился к нему.       – Извини за это. Нужно было ответить, – Лёша теребил Рому за рукав.       – Не за что извиняться. Всё в порядке.       – Он звал к себе, я отказал, – всё тем же просительным тоном сообщил Лёша.       – Почему?       – Так Новый год же! У нас тут хорошо.       – Это правда, так что давай веселиться, – с улыбкой поддержал его Рома.       – Но… я пообещал ему, что на днях с ним увижусь, если он будет свободен. Ты не против?       – Конечно, нет. Это тебе решать, с кем видеться и когда. Кстати, завтра сюда приедет бывшая с сыном, я вас познакомлю. Не волнуйся, на ночь они не останутся. А пока пошли к столу? Родители ждут.       Лёша просиял, внезапно крепко обнял Рому и быстро его отпустил. И ребята вернулись за стол.       Роман привык к присутствию Лёши в своей постели. Да, он понимал, что всё это кажется двусмысленным, но Лёша вёл себя прилично, лишнего себе не позволял. Ну, подумаешь, иногда они просыпались в обнимку. Мало ли, что там во сне происходит. Родители в их комнату не заглядывали, даже когда ребят не было дома. Только стучали в дверь, если что-то вдруг понадобилось.       Рома привык также и к тому, что Лёша часто теребит его за локоть, хватает за ладошки, внезапно крепко обнимается, поправляет Роме его черные кудри – в общем, ведёт себя как девчонка. Рома умилялся его повадкам, ведь этим Лёша очень напоминал сестрёнку Нюрку. И даже родители заметили, что Лёша ведёт себя как Нюра, один в один. Лёша был как жизнерадостный ребёнок: встречал Рому с улыбкой, всё время рассказывал что-то забавное, хвастался Роме о своих достижениях, и Рома его хвалил. Лёша мог быть таким в детстве только когда находился среди сверстников, но не дома, потому что не получал должной поддержки от близких ему людей. С Ромой он буквально расцветал, чувствовал, что с ним он может быть непосредственным и дурашливым.                    

***

      Каждый год первого января в дом Тани и Серёжи приезжает родня: брат Тани с семьёй, двоюродная сестра Сергея с племянником. Приехала Нюра со своим семейством и Софа, бывшая жена Ромы, с сыном Юрочкой. У Нюры тоже сын, на год младше Юрочки. Малышня большую часть времени играли с пуделем и обедали за отдельно накрытым столом.       Софа заинтересовалась Алексеем, ведь она видела его впервые: по фото она знала всех друзей бывшего мужа, а о таком друге детства, каким его представил Роман, она не слышала. Это симпатичное лицо с веснушками она бы точно запомнила. Да и на семейное новогоднее застолье никогда раньше не приглашали друзей.       Лёша лишь пожал плечами в ответ на это. Среди незнакомых людей за столом он вёл себя скромно, молча наблюдал за семейством. Он сидел с краю рядом с Ромой, и тот за ним ухаживал: подливал напитки, накладывал еду. Лёша с улыбкой принимал это. Вроде бы ничего особенного, но Роме нравилось это делать, нравилось так ухаживать за Алексеем. И Лёша это тоже находил романтичным и кокетливо смотрел на Рому, тот улыбался в ответ и один раз даже подмигнул. Остальные не придавали этому значения, так как подать блюдо сидящему с краю – в порядке вещей.       После того как наелись, все стали играть в домашние игры. Лёша всё ещё вёл себя скромно, но расцвёл, когда его попросили взять в руки гитару. Девушки завороженно слушали его, подпевали, записывали видео. По случаю Нового года в ход шли известные песни из советских кинофильмов. Особенно поразительно Лёша сыграл романс Марины Цветаевой «Мне нравится…» из новогоднего фильма, глядя прямо в глаза Роману. Должно быть, он хотел этим что-то сказать. Рома понимал – это песня о дружбе, которая у них с Лёшей установилась, и что другого и быть не может, ведь у них разные предпочтения в личной жизни.       Софочка начала что-то подозревать, под каким-то предлогом заманила Рому на кухню и устроила ему допрос о Лёше: кто он и откуда, и почему сегодня здесь. Рома отвечал так:       – Я не обязан тебе ничего объяснять, но раз уж ты спросила: у Лёши сейчас ремонт, и я пустил его к себе. Так что сегодня ты у меня не останешься. Много не пей, тебе ещё домой возвращаться.       Софочка раскудахталась, но Рома её остановил:       – Езжай куда хочешь, хоть к себе домой, хоть к родителям, – такси увезёт, куда надо. Юрца можешь оставить здесь.       Оставшийся вечер Софа бросала недовольные взгляды на Лёшу, но он не обращал на неё внимание. Ему нравилось наблюдать, как детишки возятся с собакой, как Нюрка весело щебечет о чём-то и активно вовлекает всех в весёлые игры. Он понял, почему его сравнивают с Нюрой: она была воплощение непосредственности и лёгкости, каким сейчас хотел быть сам Лёша. Ему нравилась эта семейная, счастливая атмосфера. И он немного завидовал тому, что в его детстве всё было по-другому. Он прислонился к плечу Ромы и произнёс:       – Спасибо. Спасибо тебе за всё. За этот праздник, за эту счастливую атмосферу. Это настоящий подарок для меня. И ещё за то, что здесь я могу быть самим собой.       Рома посмотрел на Лёшу. Глаза Лёши были такими чистыми и невинными, в них читалась лёгкая грусть. Роме даже захотелось обнять его, что он и сделал. Парни посидели в обнимку некоторое время, остальные немного удивились, заметив это, но ничего не сказали, сделали вид, будто ничего особенного не происходит. Только Софа фыркнула и потащила сына собираться домой.       После того, как все гости разъехались, Лёша помог маме с посудой, остальные мужчины навели порядок в доме: сложили столы, убрали стулья и т. п.              

***

      Продолжались новогодние каникулы. Рома взял с собой Лёшу на встречу с друзьями. Лёша им понравился. Они Лёше, в общем-то, тоже, но ничего особенного: обычные семейные пары, кто-то из них расписан, кто-то нет, но сути это не меняет. Каждый рассказывал что-то о своей жизни, делился забавными историями. Рома рассказывал что-то о сыне.       И Лёша поймал себя на мысли, что бывшая семья с Ромой останется навсегда и никогда не уйдёт в прошлое на сто процентов. Даже если Рома встретит другую женщину и заведёт с ней новую семью. От мысли, что Рома исчезнет из его жизни, Лёше стало грустно. Поэтому он начал ценить каждый момент, проведённый рядом, и был благодарен Роме на всё, что тот для него делает.       В какой-то из дней Лёша вырвался на встречу с женатым любовником, а когда вернулся, то перед сном попросил Рому, повернувшись к нему спиной, чтобы тот его обнял.       – Тебе без него одиноко? – спросил Рома, позволяя Лёше лечь на своё плечо.       – Без кого?       – Того мужчины. Ведь он занят семьёй и тебе внимания совсем не уделяет.       – Да всё не так: я не люблю его, и мне от него мало что нужно.       – Тогда что случилось? Ты не просишь обнимашек обычно.       – Просто захотелось, ты не против? Рядом с тобой я не чувствую себя одиноко. Я понимаю, что рано или поздно у тебя появится новая семья с какой-то женщиной, и наши пути разойдутся. Поэтому позволь мне сейчас погреться о тебя.       Рома не возражал: он подумал, что скоро Лёша завершит ремонт и уйдёт жить к себе, и что их пути могут разойтись уже в это время. Будет ли Рома чувствовать себя одиноко без Лёши? Определённого ответа пока не было. Но вряд ли, ведь Алексей – не женщина, а всего лишь друг.                    

***

      Начались трудовые будни. Парни продолжали постепенно делать ремонт, выезжали в магазины за материалами и мебелью. Алексей в растерянности бродил между полок, предоставляя выбирать всё Роману. Даже с цветом стен не мог определиться.       – И этот человек хотел стать самостоятельным! – проворчал Рома. – Лёша, тебе же жить в квартире, и ты не знаешь, какого цвета стены должны быть?       – Выбери ты, – просительным тоном отвечал Лёша и теребил Рому за рукав.       – Я-то почему?       – Я хочу, чтобы тебе было комфортно, когда ты будешь заходить ко мне в гости, – промурлыкал Лёша с интонациями Кота Матроскина и прильнул к плечу Ромы. Окружающие начали коситься на них, и Рома это заметил.       – Эй, мы на людях, – он мягко отстранился. – Выбери, хотя бы, краска или обои?       – А что проще?       Добиться от Лёши хоть какой-то определённости было невозможно. У Ромы был опыт в ремонтных работах, поэтому он стал руководить всем сам и делать большую часть: он берёг руки музыканта, когда это было возможно.       Однажды его позвала на свидание подружка, с которой у него были регулярные встречи. У Ромы были другие планы, он наметил себе какое-то дело по ремонту, поэтому отказал ей, но назначил свидание на другой день. А когда они с Лёшей ложились спать, сказал ему об этом.       – А я ведь пропустил сегодня свидание. Ну, то есть, как пропустил – я его не планировал, меня просто позвали, и я отказал. И, знаешь, я не жалею. Я чувствую удовлетворение от того, что я сделал то, что у меня было запланировано.       – Спасибо тебе за это. Я даже не знаю, что бы я без тебя делал и как долго занимался бы ремонтом сам. У меня денег не так много, чтобы нанимать кого-то для этого. Но тебе я заплачу, сколько скажешь, когда у меня появится возможность – пока всё трачу на стройматериалы и мебель.       – Ох, не думай об этом. Я только рад помочь другу. Мне не в тягость.       – Ну, тогда… и я могу другу помочь в чём-нибудь, – кокетливо отозвался Лёша, играя бровями.       – О чём это ты? – Рома сделал вид, что не понимает, но тоже заулыбался.       – О том, что быть друзьями с привилегиями не так уж и плохо, – от смущения Лёша уткнулся в подушку. Ромка расхохотался:       – Я к такому не готов, но буду иметь в виду.                    

***

      Вскоре Роман нашёл время на свидание в мини-отеле. Всё прошло как обычно, но в этот раз подруга завела речь о том, почему бы им не перейти на другой уровень: не только встречаться в отелях, как того хочет Рома, но и проводить время почаще, выбираться в свет, знакомиться с друзьями. Рома ответил:       – Я пока к такому не готов: сейчас я занимаюсь ремонтом, и отношения мне заводить некогда.       На самом деле у него не было особых чувств к этой девушке, ему было приятно с ней порадовать тело, и не более того. Она отвечала:       – Ремонт ты делаешь днём, а засыпать ты мог бы со мной в обнимку.       Рому как током дёрнуло: у него уже есть тот, с кем он засыпает в обнимку, и его это устраивает. Возможно, если бы он был в этой девушке заинтересован больше, всё было бы иначе, но сейчас он понял, что ему и с Алексеем хорошо.       На работе Роме стали говорить, что он изменился. После развода он был немного растерянным, иногда приходил помятым после бурной ночи. Потом вроде бы всё нормализовалось, и он вёл себя обычно. А сейчас все стали отмечать, что глаза у Ромы горят, будто он влюбился, что энергии и общительности прибавилось, как и уверенности в себе, что после работы он спешит домой. Роме было это непонятно: он же ни с кем не встречается. Окружающие явно что-то путают. А если дело в Алексее, то… да, Роме с ним хорошо, но он не думал о нём в романтическом ключе. Однако чувствовал к нему приливы нежности и желание позаботиться. Что это за чувства такие? Рома не находил ответа.                    

***

      Ремонт близился к завершению. Ребята установили кухонный гарнитур, купили мебель в зал. Оставалось доделать дальнюю комнату и так, по мелочи, но в целом уже можно было жить. Алексей начал постепенно перебираться к себе.       Оказалось, Лёша готовит очень вкусно. Рома уплетал за обе щеки то, что тот приготовил:       – Я понял! Я буду брать с тебя натурой!       Лёша изумлённо поднял брови. Рома уточнил:       – Ну, ты же предлагал мне отплатить за ремонт. Так вот, готовь для меня. Я хочу есть твою еду.       – Пф! Так не интересно, – сделал обиженное лицо Лёша, но на самом деле ему было приятно, что его еду похвалили.       А как-то раз Рома спросил, нет ли в доме чего-нибудь сладенького. Лёша уточнил:       – А ты давно ел?       – Часа четыре назад.       – Понял, скоро будет.       Через десять минут на столе красовалась глазунья и овощные закуски из погреба тёти Тани.       – А сладкое где? – удивился Рома.       – Что ты, как маленький? Сладкое получишь после еды. Жуй, давай.       Ребята поужинали, Лёша достал печенье и налил чаю. Они о чём-то поболтали и Рома спохватился:       – Ой, я чай допил, а сладкого так и не поел.       – А ты всё ещё его хочешь?       Рома прислушался к своим ощущениям:       – Кстати, нет. А в чём прикол?       – Тебе кажется, что ты хочешь сладкое, а на самом деле твоему организму нужен белок. Тем более, ел ты давно, уже проголодался, – подмигнул Лёша. Рома был в растерянности:       – Надо же, впервые слышу. А что ещё ты знаешь?       – Так я тебе и выдал все свои секреты! – кокетливо отвечал Лёша.                    

***

      Лёша начал оставаться на ночь у себя. Пока что спал в зале на раскладном диване. Кровать планировал купить после того, как будет завершён ремонт дальней комнаты.       Роме ночевать без друга оказалось непривычно, чего-то не хватало. Никто не прижимался к нему во сне и не грелся об него перед тем, как уснуть: Лёша довольно мерзлявый, и перед сном обычно грелся о Рому. Не хватало полуночных бесед и Лёшиных заигрываний. Ах, он так к нему привык!       Но Рома же отдавал себе отчёт в том, что рано или поздно это должно было закончиться, что после ремонта Лёша вернётся к себе, и так оно и случилось. Но Рома оказался к этому не готов. Он вспоминал слова подружки о том, чтобы засыпать в обнимку, и понимал, что Лёша тот, с кем хочется это делать, не только засыпать, но и просыпаться тоже: по утрам Роме было также одиноко без сонного ворчания Лёши.       Примерно через неделю Рома не выдержал и позвал Лёшу к себе. И был так счастлив снова с ним заснуть и проснуться. А на следующую ночь он напросился в гости к Лёше и за ужином начал жаловаться на пса:       – Эта сволочь вытащила из стиралки мою любимую футболку и сгрызла её. Как же достал меня этот пёс! Вот хорошо мне живётся у родителей, но из-за пса хоть из дома уходи…       – Их же как-то дрессируют? – предположил Лёша.       – Да, но мне этим заниматься некогда, а родителям лень. И зачем только мама заводит собак, если воспитывать их не умеет? – Рома помотал головой и продолжал, – вот, правда, возьму и уйду из дома! Пусть сами с ним возятся.       – И куда ты пойдёшь? Уже придумал?       – Да хоть куда. Можно квартиру снять поближе к работе…       – О, вот как, – погрустнел Лёша, но тут же просиял: – А может, ко мне? У нас тут комната ещё одна есть, можешь её занять, если тебе нужно отдельное пространство. Купим комод для тебя или ещё что-нибудь, что понадобится. А? Как считаешь? Мы же неплохо проводили эти месяцы вместе?       – Звучит заманчиво, надо обдумать.       – Ага, давай договоримся, как мы тут будем, правила установим. Например, с личной жизнью продолжай задерживаться после работы, а сюда приглашай только твоих друзей отметить что-нибудь. Я же с ними знаком, они вроде хорошие. Ну и решим, в качестве кого мы тут будем: как соседи, как друзья, или ещё как-нибудь.       – Ага, с учётом того, что в магазине нас принимают за пару, будет это выглядеть примерно так.       – Не давай мне ложной надежды, прошу, – Лёша был серьёзен.       – Нет-нет, что ты. Тогда будем продолжать, как и сейчас, хорошо?       – Я так рад! – Лёша запрыгал на месте и обнял Ромку.                    

***

      На следующий день Рома объявил о своём намерении съехать. Мама поддержала:       – Вот и правильно. У тебя появился, наконец, особенный человек. И мы с папой возражать не будем, если ты переедешь к нему.       – Ты о ком это? – не понял Рома: вряд ли мама имеет в виду его подружку.       – Я про Алёшеньку. Он хороший парень, мы полюбили его тоже. Заглядывайте к нам в гости почаще.       Рома растерялся. Как мама догадалась, что Рома собрался к нему? И что значит – особенный? Вместо вопросов он лишь заявил, что теперь собака снова на родителях, выгуливать он её не будет. И пошёл собирать вещи.                    

***

      Роман с друзьями иногда выбирался на концерт к Алексею, и в этот раз, после переезда, тоже. Был обычный вечер, после концерта Лёша присоединился к компании, пил компот и ужинал. Подходили люди, просили автограф. Алексей не отказывал, приветливо улыбался и расписывался на плакатах или в тетрадках, приглашал поклонников на концерты в другие бары, где выступает его группа.       Тем же вечером подошёл к Алексею какой-то парень. Нагло глядя в глаза, он резким движением распахнул рубашку на кнопках, обнажив рельефный подкачанный торс, и попросил расписаться на груди, протягивая Лёше маркер.       Лёша замер на месте, ощущая, как съёживается внутри, и начал часто-часто моргать. Он давно уже не прикасался к такому телу, и сейчас для него это было очень волнительно: радаром он признал в этом парне своего, и тот явно соблазнял Алексея. В других обстоятельствах, наверное, он принял бы такую «заявку в друзья», но сейчас всё было иначе. Он испуганно глянул на Рому, а тот одобрительно кивнул головой.       Продолжая часто моргать, Лёша почувствовал прилив тёплой волны и расслабление: никто не полез в драку, не закатил сцену ревности и не начал ни в чём обвинять Лёшу. Холодной рукой он взял маркер, с каменным лицом расписался на груди и вернулся за стол. Рома уже открыл для него свои объятия, и Лёша уткнулся ему в плечо, отвернувшись ото всех. Краем глаза Рома заметил, что парень изменился в лице при виде этого и тут же испарился.       Когда тот парень только подошёл и распахнул рубашку, Рома примерно представил, что сейчас может почувствовать Лёша, но не ожидал, что тот так испуганно уставится на Рому. Поэтому кивнул ему, мол, делай, что считаешь нужным, я поддержу тебя. Он подумал было, что Лёша уцепится за возможность завязать новое знакомство и уйдёт с этим красавчиком. И почему-то обрадовался, что Лёша остался и нырнул ему под крыло.       Остаток вечера парни так и провели в обнимку, никто за автографами больше не подходил. Их не смущало, что они обнимаются на людях, и друзья тоже не придавали этому большого значения: они уже были в курсе того, что парни давно живут вместе, поэтому не удивлялись их близости.                    

***

      Когда ребята вернулись домой, Рома спросил:       – И часто такое происходит, как сегодня?       – Ты про того парня?       – Ага.       – Слава богу, нет! Я так испугался!       – Почему? Я думал, ты с ним захочешь уйти.       – Зачем бы мне с ним уходить? За кого ты меня принимаешь? – накалялся Алексей.       – Разве тебе не захотелось с ним познакомиться?       – Нет! Ты считаешь, я такой легкодоступный?! – Алексей чуть ли не обиделся. Рома, видя это, обнял его со спины, чтобы успокоить.       – Да я не об этом. Просто он такой красавчик. Я думал, ты им заинтересуешься.       – Вот уж нет! Он не в моём вкусе. Да и вёл себя неуместно, поставил меня в неловкое положение.       – А может, это потому, что на нём не было белых кроссовок? – предположил Роман. Лёша захохотал и начал молотить кулаками Рому в плечо.       – А какие парни в твоём вкусе?       – Уж точно не такие напыщенные самодовольные мачо, как он!       – Хм… А вот мне, глядя на его рельеф, самому захотелось начать ходить в качалку.       – Качалка – это хорошо, но не надо оголяться, где ни попадя.       – Это точно…       Ребята постояли молча некоторое время. Рома всё ещё обнимал Лёшу, сам не понимая, почему.       – То есть, когда ты кивнул, это означало, что ты разрешил мне с ним уйти?       – Это означало, что я рядом и что я поддержу любое твоё решение.       – О, вот как, – Лёша изумлённо приподнял брови и прислонился щекой к груди Ромы. – Спасибо за поддержку.       – Значит, ты избирательный, да? – осторожно поинтересовался Рома.       – Именно! Я не ложусь под первого встречного… И почему ты обо мне такого мнения? Это потому, что в утро первого дня я предложил тебе помощь, когда ты в ней нуждался, да?       – Хах! Я и забыл об этом. А что насчёт твоего женатика?       – А он обо мне заботится, между прочим. Это с его помощью моя группа нашла места для выступлений. И каждый раз, когда какой-то бар закрывается, он нам находит новое место. Я очень благодарен ему.       – Вон оно как. Прости, я… – Рома снова сгрёб в охапку Лёшу, – Прости… А я всё думаю, почему ты мне только глазки строишь да с обнимашками лезешь, и не пытаешься сделать что-то ещё.       Лёша серьёзно посмотрел на Рому, положив руки ему на плечи:       – Во-первых, я уважаю твои границы. Во-вторых, я уже упоминал, что я для тебя безопасен. В третьих… ты мне нравишься, и я не хочу тебя потерять, – сглотнул Лёша, наблюдая за реакцией Ромы. Рома крепко обнял его:       – Ты тоже мне нравишься, и я тоже не хочу потерять тебя. А что значит – безопасен? Ты часто это говоришь, – Рома снова отстранился, но Лёша и не думал от него отцепляться:       – Это значит, что я принимающий, – после паузы и недоумённого взгляда Ромы, Лёша пояснил: – когда парни определяются в своих предпочтениях, то обычно делятся на активов и пассивов. Пассивов, кстати, больше, и я один из них. Но в парах часто обходятся и без этого, предпочитают другими способами доставлять удовольствие.       В голове у Ромы слышался звон разбитого хрусталя после каждой фразы, произнесённой Алексеем: он узнавал много нового.       – И какими же?       – Про позу 69 слышал? – хихикнул Лёша. Рома вытаращился, а Лёша быстро дважды утвердительно кивнул, вскинув брови, мол, да, так тоже можно, и дополнил: – А можно и руками помочь друг другу или самим себе, просто целуясь.       Рома призадумался, анализируя услышанное, потом расхохотался:       – А я думал, что парни только в жопу и лезут.       – Да, уж, стереотипы у тебя… Этого ты и боялся? Ты думал тогда с утра, что я именно так поступлю?       – Ну, тогда я никак не думал, но да, что-то около того.       – Да уж…                    

***

      Утром, едва проснулся, Рома притянул Лёшу к себе:       – Так, какую помощь ты предлагал?       – М? Ты серьёзно? – Лёша прилёг на грудь Ромы и посмотрел в глаза.       – Вполне. Ну, так?       – Ты уверен? – Лёша не верил своим ушам.       – Думаю, я готов.       – Что мне сделать? К чему ты готов?       Рома молча взял ладонь Лёши и положил на свой бугорок:       – Можно так?       Лёша разулыбался и застенчиво уткнулся Роме в грудь.       – Тогда… Давай ляжем по-другому, – предложил Лёша, разворачиваясь к Роме спиной и укладываясь на бок, – прижми меня к себе и потрись об меня.       Рома послушался, и Лёша тоже стал тереться о него спиной и задом. Лёша не верил своему счастью и старался получить наслаждение тоже.       – Вот егоза вертлявая! Ты так с ума меня сведёшь! – Рома не понимал, что происходит, но ему это явно нравилось. Лёша протянул руку к пояснице и ухватил Рому за член. Тот продолжал двигаться, покусывая Лёшу за плечо. Второй рукой Лёша ласкал себя.                    

***

      Лёшка был счастлив, как ни когда. Он готовил завтрак, что-то напевая себе под нос, и не мог сдержать застенчивой улыбки, когда из душа вышел Рома и сел за стол. Рома тоже смущённо улыбался:       – Ну что, сбылась еще одна мечта?       – Ага, – Лёша хихикнул, отведя глаза в сторону, – надеюсь, тебе понравилось?       Рома взял Лёшину руку и, глядя ему в глаза, поднёс её к губам, утвердительно покачал головой и поцеловал пальчики:       – Ты такой нежный, знаешь?       Лёша раскраснелся и разулыбался:       – Стоило ли это сделать раньше? – подмигнул он.       – Всему своё время, – философски заметил Роман. – Не в доме родителей уж точно.       За завтраком ребята продолжали обсуждать произошедшее.       – Кстати, моя мама назвала тебя особенным.       – То есть?       – Она сказала, что я встретил особенного человека, и отправила жить к тебе.       – О, получается, она про нас уже догадалась.       – Думаешь?       – Давай спросим у неё при случае. Заодно и загадку раскроем, как ты меня испортил в детстве, – и парни засмеялись.       – Хорошо, – сквозь смех ответил Рома.       – Тогда… могу ли я считать, что теперь мы друзья с привилегиями? Или ты хочешь остановиться на этом? – на всякий случай уточнил Лёша.       – Я доверяю тебе, поэтому не против таких приятных привилегий, – поиграл бровями Рома.       Лёша призадумался:       – Я отдаю себе отчёт в том, что когда-нибудь ты встретишь девушку и создашь с ней семью. А что на счёт твоих задержек после работы?       – Видно будет. А ты против?       – Нет. Я не могу тебя в этом ограничивать. Я всё понимаю.       – Тогда и я не имею ничего против твоего женатика.       – Спасибо. Мы видимся нечасто, так что…       – Да-да, я тоже всё понимаю, – Рома обнял Лёшу. – Кстати, об этом: она мне недавно сказала, что хотела бы засыпать со мной в обнимку, – от этих слов Лёша напрягся, но Рома продолжал: – А я подумал, что у меня уже есть тот, с кем я это делаю. И что я хочу с ним не только засыпать, но и просыпаться тоже, – Рома откровенно глядел в глаза Лёши. – А ещё мои коллеги говорят, что я изменился, предполагают, что я влюбился.       – А это так? Звучит как признание, – Лёша покраснел и растерялся от неожиданности.       – Ну-у-у, – протянул Рома, загадочно посмотрев в сторону и утвердительно раскачиваясь вперёд-назад. Лёшка счастливо захохотал и обнял Рому крепко-крепко:       – Позволь и мне влюбиться в тебя!                    

***

      Когда парни поселились вместе, в общем-то, мало что изменилось в их укладе. Ремонт близился к завершению. Решили, что дальняя комната будет спальней и поставили в ней такую же широкую кровать, как и в Роминой комнате в доме его родителей. Оставалось доделать кое-какие мелочи по ремонту.       Периодически звонили родители Алексея, интересуясь, как продвигается ремонт и когда новоселье. Лёша отправлял им фото текущего ремонта и готовых участков. Родители говорили, что получается симпатично, и уж точно лучше того, какой хаос творился раньше. Самого Лёшу они не хвалили, но ему было достаточно и того, что оценили результат его деятельности.       А насчёт новоселья Алексей сомневался, стоит ли приглашать их. Потому что он не знал, как им объяснить то, что живёт не один, а со своим парнем. Он мог бы попросить Рому в этот день не приходить, но не хотел прятать ни его, ни совместные фотографии. Лёше хотелось прояснить с родителями всё раз и навсегда, но ждал подходящего момента.       Он попросил совета у Ромы: как лучше это сделать – предупредить по телефону или поставить перед фактом, когда родители приедут в гости?       – Тебе самому как комфортнее было бы?       – Комфортнее всего было бы написать об этом. Мне так спокойнее, чем в диалоге. Я не хочу, чтобы на меня выплёскивали свои эмоции. Я предполагаю, им это не понравится. А так хотя бы у них будет время переварить эту информацию.       – А обычно ты с ними как общаешься?       – Обычно они звонят первыми.       – Понятно. Давай попробуем написать тогда? А в гости позовём, только если они примут нас.       Так Лёша и сделал: написал маме всё как есть – и почему опасается звать их с отцом в гости, и про историю знакомства с Ромой. Написал, что он встретил того самого человека, который всегда был в его сердце, начиная с шести лет – того мальчика, из-за которого перевернулась вся его жизнь. Описал им Рому, какой он заботливый и внимательный, как помогал ему с ремонтом, и какая у него замечательная семья. И ещё написал, что ему, Лёше, уже тридцать два, и чтобы родители позволили ему самому решать, с кем ему жить и кого любить.       К сообщению Лёша прикрепил фото, где они с Ромой просто сидят рядом, даже не обнимаются, чтобы не шокировать родителей.       Ответ был не быстрым, но кратким: «Ой, да живи, как хочешь!..»       Лёша некоторое время изумлённо таращился в экран телефона. Рома не выдержал:       – Что там?       – Не знаю, как это воспринимать: как проклятие или как благословение, – он показал сообщение Роме. – Впрочем, ничего другого я и не ожидал.       Лёша казался расстроенным. Рома протянул к нему руки:       – Иди ко мне, – обнял он Лёшу. – Я с тобой, я буду рядом.       Лёша немного подумал и удалил фото из чата:       – Давай лучше твоих позовём.       

***

      Новоселье наметили на вечер, когда у Лёши не было концерта. Он наготовил вкусного, а Рома прибрался в доме. Тётя Таня и дядя Серёжа принесли солений-варений из погреба в качестве гостинцев. Им понравилось всё – и ремонт, и Лёшина еда, и они не уставали хвалить ребят. Рома рассказывал отцу что-то о нюансах ремонта, а тётя Таня просила рецепты у Лёши. Она оценила всё хозяйским взглядом, пообещала подарить комплект постельного белья и полотенца.       Атмосфера царила такая же позитивная, как и в доме Тани и Серёжи. После застолья все продолжали общаться, и в разгар беседы Рома вдруг спросил:       – Мама, ты как-то назвала Алёшу особенным для меня. Что ты имела в виду?       Тётя Таня и дядя Серёжа переглянулись. И тётя Таня ответила:       – Мы же видим, как вы двое любите друг друга. Если это так, то берегите друг друга и защищайте вашу любовь. Ну и терпения вам обоим.       На глаза Лёши стали наворачиваться слёзы от таких напутствий и безусловного принятия. Он уткнулся в плечо Ромы.       – Спасибо, мама, – поблагодарил Рома, гладя Лёшу по голове, утешая его. – А хотите, я расскажу вам кое-что?       И Рома поведал о том, как именно он «испортил» Лёшу, пересказал его историю своими словами. Во время рассказа мама начала злиться на бабушку Лёши и не могла промолчать:       – Вот же карга старая! Ну как так можно с ребёнком? Бедный малыш, – жалела она Лёшеньку, – ох, и досталось же тебе, солнышко, – мама протянула к Лёше руки и приобняла его: - нет, ну надо же, ещё и Рому виноватым сделала!       А отец, истерично захохотал, вытаращив глаза и вскинув брови:       – Да-а-а, сына, это ты во всём виноват, ха-ха-ха! Это всё из-за тебя! Ха-ха-ха!