Пять ночей с Пилой

Туалет на первом этаже технического колледжа был закрыт на ремонт — так гласила выцветшая табличка на двери. Но дверь оказалась слабой, и никто туда не заглядывал. Её толкнули внутрь, и тело столкнулось с холодной плиткой. Голова ударилась о стену, затылок скользнул вниз, и она оказалась на полу, между кабинками, с горьким привкусом крови во рту и дрожью, которую невозможно было остановить. Каждое дыхание отдавалось болезненно, будто она впитывала воздух вместе с страхом. — Сиди тихо, — сказал Тайлер, голос почти ласковый, словно он разговаривал с животным. Нолан ударил её коротко, проверочно, потом ещё раз, уверенно, но без эмоций. Удары были методичными, будто она была предметом. Элли инстинктивно закрыла лицо руками. Кричать не выходило — горло словно сжалось в железный обруч. Мэдисон сняла её с камерой телефона, смех звучал как острый нож. — Посмотрите на неё, — сказала она, наслаждаясь каждой секундой унижения. — Даже дышать боится. Клэр стояла чуть в стороне, тихо добавляя ядовитые комментарии. Их слова резали глубже, чем удары: «Смотри, она снова пытается встать. Печально». Элли чувствовала, как эти голоса обвивают её, словно сеть, из которой нет выхода. Тайлер схватил её за куртку и резко дёрнул, вытряхивая содержимое карманов. Монеты и купюры звенели и падали на пол, отдаваясь в голове неприятным эхом. — Деньги? — усмехнулся он. — Тебе они зачем? — Таким, как ты, всё равно жить не для чего. Иди домой, кусок дерьма. Нолан собрал купюры, пересчитал их медленно, словно фиксировал факт, а не причинял боль. Итан стоял в стороне, прислонившись к раковине, скука на лице. Когда Элли всхлипнула, он нахмурился, словно её страх мешал ему дышать. Он подошёл ближе. Элли подняла на него глаза — и тут в них промелькнула паника, отчаяние, желание исчезнуть. Он усмехнулся, и этот взгляд, холодный и пустой, пробил её насквозь. В следующую секунду его нога опустилась на её голову. Лицо прижалось к плитке, тело сжалось в комок. Сердце колотилось так громко, что казалось, слышно было его во всей комнате. Звуки мокрой плиты, дыхания, плача и смеха слились в один невыносимый гул. Элли не могла вдохнуть нормально — и каждая попытка двигаться только усиливала боль. — Расслабься, — сказал Итан, холодно, как будто это был простой совет. — Ничего такого. Итан усмехнулся, будто это была часть «шутки», он сильнее надавил ногой ей на голову. Её лицо вжалось в холодную плитку, комок тела сжался, слёзы смешались с кровью. Звук растянувшейся молнии эхом отдался в пустом помещении. Мерзкая жидкость покрыла её, и беспомощность сделала её плач ещё громче. Смех разорвал помещение, резкий, визгливый, чужой. Он накатывал на голову, давил, заставлял сердце сжиматься, дыхание прерываться. Камеры Мэдисон и Клэр ловили каждый момент, будто это была игра, в которой Элли — единственный проигравший. Они ушли так же быстро, как пришли, не оглядываясь, обсуждая, кто как выглядел в кадре и стоит ли выкладывать это в сеть. Элли осталась лежать на холодной, мокрой плитке, свет телефона оставался в её глазах, отражался в слезах, которые не хотели заканчиваться. Она дрожала. Не потому что надеялась, что кто-то услышит. Кричать больше не имело смысла. Не потому что хотела, а потому что никто бы не пришёл. Она пыталась дышать ровнее, считая вдохи, пытаясь держать себя в крошечных кусочках, которые ещё не сломались. Каждая секунда казалась вечностью. Каждое движение тела — подвигом. Холод, боль, смех, камера — всё это пронзало её, как тонкие, незримые клинки, оставляя только пустоту и чувство абсолютного одиночества.

Четыре года спустя.

Любимое место группы друзей из колледжа робото-техники: пиццерия Фредди Фазбера почти не изменилось. Те же выцветшие плакаты, тот же сладковатый запах теста и жира, те же лампы, под которыми всё выглядело немного грязнее, чем должно. Три аниматроника на сцене пели свою зацикленную песню, механически двигая головами, будто отмечали чей-то праздник, не понимая, какой именно. Пятеро сидели за длинным столом ближе к центру зала. Пицца, стаканы с алкоголем, смех, слишком громкий для места, где вокруг бегали дети. — Ох... да, этот колледж был полное дерьмо, — протянул Итан, откидываясь на спинку стула и делая глоток. — Зато мы теперь сможем зарабатывать явно больше твоей мамаши, — ухмыльнулся Тайлер. Мэдисон и Клэр, как обычно, держали телефоны. Камеры были включены почти машинально. Они снимали стол, пиццу, друг друга, обрывки разговоров, которые потом можно было выложить с подписью «лучшая ночь». — Откроем тоже кафешку с роботами, — сказал Тайлер, кивнув на сцену. — Заработаем состояние. У них настолько много бабок, что они даже дело с убийством детей смогли замять. Вы в курсе? — Да нахер оно надо, — Нолан пожал плечами. — У меня отец важный человек в компании, связанной с роботами. Я к нему работать пойду. — Папенькин сынок, — Итан скривился и хмыкнул. Где-то между столами пробежал мальчишка лет семи. В руках — пластиковый робот, дешёвая копия одного из аниматроников. Он случайно задел Итана локтем. — Смотри, куда прёшь, — раздражённо бросил Итан. Мальчик не успел ничего сказать. Итан схватил его за руку, выдернул игрушку и, не вставая со стула, сломал её пополам с сухим треском. — Иди мамке пожалуйся, — сказал он, наклонившись ближе. — Или научись не мешать взрослым, сопляк. Глаза у ребёнка наполнились слезами. Он вырвался и убежал, всхлипывая. Никто за столом даже не посмотрел ему вслед. — Ты придурок, — усмехнулась Мэдисон, не выключая камеру. Они разложили карты. Играли в техасский холдем. Медленно, лениво, с алкоголем, шутками и постоянными подколами. Нолан считал фишки и каждый раз подчёркивал, кто сколько проиграл. Тайлер повышал ставки, даже когда это было глупо. Итан жульничал, не особо скрываясь. Мэдисон снимала "самые удачные моменты". Клэр комментировала, как спортивный обозреватель, только с ядом вместо анализа. Время тянулось. Песня аниматроников повторялась снова и снова. Где-то на границе зала, за колоннами и служебными дверями, иногда мелькала тень. Слишком высокая, чтобы быть ребёнком. Слишком неподвижная, чтобы быть аниматором. Они этого не замечали. Когда алкоголь закончился, а зал начал пустеть, Итан встал и потянулся. — Ладно, хорошо посидели, ребята. — Надо бы повторить, — сказала Мэдисон, уже убирая телефон. — Созвонимся, — бросил Нолан. Они разошлись в разные стороны. Без драм. Без ощущения, что это важно.

Итан

Он свернул в тёмный переулок рядом с парковкой. Фонарь мигнул и погас. Из темноты выстрелила петля, затянулась на запястьях и дёрнула назад. Итан не успел закричать — в спину ударил ток. Мир погас.

Тайлер

Он спускался по лестнице к метро, листая телефон. Ступенька под ним провернулась. Пол ушёл вниз. Он упал в узкое техническое помещение, где металлические створки захлопнулись сверху, фиксируя ноги и руки. Где-то за стеной включился мотор.

Нолан

Он сел в машину и уже повернул ключ, когда из вентиляции пошёл сладковатый газ. Двери заблокировались. Панель приборов погасла. Последнее, что он увидел, — отражение маски аниматроника в лобовом стекле.

Мэдисон

Она шла по освещённой улице, продолжая писать сообщение. Под ногами щёлкнуло. Тонкие металлические тросы обвили лодыжки и дёрнули её в сторону, в служебный вход старого здания, где свет погас сразу.

Клэр

Она осталась одна дольше всех. Когда она заметила, что за ней идут, было уже поздно. Дверь подъезда захлопнулась за спиной. С потолка опустилась камера, зажёгся красный индикатор. И голос — искажённый, спокойный — сказал первое слово. Поиграем.