Сказ о фавне и волколаке

Всю ночь Ромка лишь ворочался в постели. Заснуть он никак не мог, ведь что-то его постоянно сильно тревожило и будоражило, и он догадывался в чём было дело. Тот маленький фавн, он запал ему в душу, и все мысли стали забиты не тренировками выносливости, навыков или силы, а простыми разговорами о том, как же ему там живётся по ту сторону изгороди. Мало кто в шесть лет не знает о том, как выглядит тайга, о которой вечно говорят солдаты, или что такое "девки", которые, судя по всему, красивые. Да и в целом не многие мальчики его возраста могут похвастаться, что живут в казармах с настоящими воинами. Где-то под утро Рома всё же уснул, но проспал он, увы, недолго. Ровно в пять его разбудили как и всех солдат, криком. –Воины подъём!– воскликнул Дрейдах, смотря на то, как фавны в мгновение ока встают и начинают впопыхах надевать экипировку. Заспанный до смерти волчонок услышал команду лишь со второго раза, и поэтому встал и собрался позже всех. Из-за него команда на построение задержалась, и командир был этим очень недоволен. После того, как все встали в шеренгу, он обошёл взвод, посмотрев в глаза каждому из воинов, и особенно грозно в глаза шатена. Дрейдах даже остановился перед шестилетним солдатиком, от страха вжавшимся в сильно большой стёганый кафтан, закреплённый на поясе тонким ремешком. Всё тело пробрала дрожь от этого холодящего взгляда. –Выглядишь неважно, солдат.– покачал головой фавн. Мальчишка взглотнул, потупившись. –Я в полном порядке, командир!– сказал он, улавливая взоры других солдат. Воины смотрели на него с непониманием, как... Баран на новые ворота, как бы забавно это не звучало. У самого же Дрейдаха взор сменился, и уже не был угрожающим. Он скорее выглядел обеспокоенно, нежели злобно. –Ты весь бледный, трясёшься, словно осиновый лист, и глазюки у тебя красные. Ты не болен? –Никак нет, командир! Я в полном порядке!– тут же выпалил Ромка. Командир сначала посмотрел на него с прищуром, пытаясь выявить ложь, но потом просто вздохнул. –Хорошо, тогда спарринг. Всем разделиться на пары, кроме Романа. Роман, ты с куклой, как всегда.– приказал Дрейдах. Раньше волчонок бы заартачился, затопал ногами, говоря что он уже взрослый для куклы, но сейчас, когда он буквально проваливался в сон на ходу, он не противился. Он схватил свой деревянный меч и встал перед набитым сеном манекеном, который, будь он живой, кинулся бы убегать, настолько часто мальчишку посылали тренироваться на нём. На радость ему, сегодня у Ромы с ударом было ну очень неладно, рука была слабой, точность из за сонливости снизилась многократно, из-за чего мальчишка каждый раз чуть не падал делая сильный замах. Соломенная кукла буквально плыла перед глазами, и поэтому попасть по ней, особенно с некоторых позиций, было затруднительно. Командир скривился от негодования. –А ну-ка быстро соберись!– крикнул ему Дрейдах. –Соберись, кому говорю! Но собраться Рома хоть убей не мог. Когда глаза сами закрываются, а ноги дрожат так сильно, что казалось он более секунды не простоит и вот-вот свалится прямиком в пыль. –Стоп!– остановил волчонка командир. Ромка тут же встал смирно. –Так не годится, ты сегодня какой-то лихорадочный. Иди ка лучше в лазарет. И тут шатену стало так тревожно, как никогда. Он прекрасно знал, что если его посчитают больным - его закроют в лазарете, и не выпустят, пока не увидят, что ему лучше. Вот именно, что сами увидят, а не он скажет им, что ему лучше. Стоило признаться во всём честно, хоть это и привело бы к чему-то плохому. –Я правда в порядке, дядюшка!– выкрикнул он, сжимая кулачки. –Я спал сегодня неважно, вот и всё. Виноват, каюсь! Дрейдах сурово уставился на него, и упёр руки в бока. Он был жутко недоволен тем, что его ученик не соблюдает поставленный им режим. Дисциплина - это основа основ военного дела, и её несоблюдение на поле боя равносильно смерти, как он сам считал. –Овец бы посчитал там, помедитировал, или что там тебе шаман сказал делать?– покачал головой командир. –Вот что, иди умой лицо холодной водой и тренируйся дальше. После завтрака будешь отрабатывать маятник, ясно? Да уж, хороший ему достался выговор. На самом деле это даже не ирония, действительно, всё могло быть гораздо хуже. Например, его бы могли поставить сторожить склад до вечера или полы в казармах весь день драить. Это уже не говоря о том, что могли и крышу смолить послать, а там и убиться недалеко. Именно поэтому Роману не оставалось ничего, кроме как покивать головой, и сказать "Так точно, командир!". Тренировка после завтрака была суровой, ни минуты отдыха, лишь чистая отработка рефлексов и скорости реакции. Маятник был самым нелюбимым упражнением из всех, что были уготованы волчонку. Работало оно так: большое бревно раскачивается из стороны в сторону, а сам ты ходишь по вертикально воткнутым в землю лафетам, находящимся на небольшой высоте от земли. Стоять на месте нельзя, нужно постоянно двигаться, за чем обычно следит Дрейдах, и кричит в случае остановки. Руки с ногами должны работать синхронно, а движения стать максимально естественными. И всё с завязанными глазами. Сложнее всего было не ударить слишком сильно в самый неподходящий момент, ведь маятник вечно движется, и предугадать ситуацию, где он не сбросит и меч и его владельца на землю поистине трудно. Особенно когда тебе постоянно кричат под руку "быстрее!", "легче шаг!", "топорно!", "пируэт!". Под конец Ромка совсем выбился из сил, и рванул было мимо маятника на другую сторону, как он тут же его сбил. Тупая боль разошлась по телу от удара маятника и от падения на землю, но Рома, сдержавшись, и звука не издал. Командир подошёл, поднял мальчонку за руку и снял с того повязку. Выглядел он жутко разочарованно. –Рефлексы слабые, техники вообще нет. Это вот так ты хочешь стать великим воином?– чёрство спросил он. Тут уж волчонок не выдержал, запыхтел жутко, покраснел весь и сжал зубы аж до покалывания в дёснах. Глаза его засияли, и из светло-карих стали более янтарными. В зубах жутко заломило, как и во всём остальном теле, будто внутри что-то кардинально менялось. Структура костей, ногтей, волос, вплоть до мыслей в детской, пока ещё непорочной голове. Появилось резкое желание вырваться из рук фавна. Грызть, грызть что-то или кого-то - вот оно, единственное желание сейчас. У Дрейдаха перехватило дыхание от такого зрелища, и он тут же отпустил Ромкину руку, отходя от него на почтительное расстояние. Но волчонок фыркал и тихо гортанно рычал, скаля обычно острые зубы и медленно подходя ближе. На лице командира промелькнул неподдельный ужас, будто вся его жизнь только что пронеслась перед глазами, как всегда бывает перед гибелью. Он уже было вытащил из ножен меч, как вдруг шатен опомнился. Его будто ведром ледяной воды окатило, настолько резко он остановился и встал прямо. Что же могло остановить волчью ярость так быстро? Всё просто, он увидел лицо Дрейдаха, отражающее ошеломляющую панику, что он ощущал в этот момент. Он явно распрощался с жизнью пока волчонок медленно ковылял к нему с этим звериным оскалом и страшным рычанием. Затем боль в голове, сильная, и жжение по всему телу, словно он стоял близко-близко к огромному костру или горящему дому. Рома зашипел, и не выдержав напора со всех сторон убежал к себе во дворик, не дождавшись слов командира. Ему стало ужасно стыдно, что так вышло. Подумать только, ещё секунда, и он бы поднял руку на собственного дядю, который воспитывал его, по-своему любил и заботился о нём всю его жизнь. Шатену стало от себя плохо, настолько, что аж тошнило от одного лишь взгляда на собственное отражение на дне ведёрка для воды. На минуту ему даже показалось, что он увидел там вместо себя волка, страшного, серого, с горящими глазами и зубастой пастью. Мальчишка тут же отпрянул от ведёрка, прикрыв рот руками и охнув. Плакать Ромка, к сожалению, не умел, хотя порой очень хотелось. Взрослые всегда ему говорили, что воины никогда не плачут, никогда не хнычут и не просятся к маме. Хотя он даже толком не знал, кто такая или такой, этот "мама", и почему к нему нельзя проситься. Стоило задуматься, ведь вчера, когда Бяша сказал, что его зовёт мама - он сильно расстроился. Значит мама - это наверняка какой-то страшный дядя, который заставляет делать то, что не хочется. Но почему тогда к нему нельзя проситься? Разве кто-то и просится? Непонятно... В этот самый момент из за забора выглянула маленькая рогатая башка и улыбнулась волчонку. –Привет, Ромка! Как дела у тебя?– выкрикнул Бяшка, взглянув на явно озадаченного друга. Рома снова вздрогнул, как при первой встрече, но на этот раз увидев рогатого мальчишку он не заволновался, а наоборот, успокоился. Правда вопрос о том, как его дела был явно не вовремя. Волчонок встал на ноги, и повернулся к знакомому. –Не очень.– честно ответил Ромка, опустив в пол глаза. Ягнёнок наклонил голову в сторону. –А почему, на? Что-то случилось?– тут же спросил он. Шатен задумался, а действительно ли ему стоит говорить ему обо всём? Они же знакомы всего-то день, и то, начало было не вполне хорошим. Дрейдах не раз говорил, что выливать свои печали малознакомым жутко некрасиво, и даже если ты уже сказал, что дела у тебя не очень - стоит отмахнуться, сказать про какие-то там временные трудности. Так он и решил поступить. –Просто временные трудности.– ответил Рома, делая такое лицо, будто это для него сущий пустяк. Иигар распознал неладное и нахмурил брови. –А что такое "временные трудности"?– спросил он. По правде говоря, Рома и сам не особо представлял, что же такое эти "временные трудности". Он вообще мало чего понимал о реальной жизни. Гораздо больше знаний у него было о том, как ударить так, чтобы противник упал и долго не вставал, или о разных позициях с мечом. –Я тоже не знаю.– пожал волчонок плечами. –Просто нельзя же всем говорить что у тебя там случилось плохого. –А почему?– Бяша ещё сильнее помрачнел. –Я вот своим друзьям говорю, когда у меня плохое что-то случается. Они меня и выслушают, и совет дадут.– рассуждал он. И тут волчонок задумался, ведь говорить о своих проблемах правда некрасиво, но почему именно? Дядюшка ему не говорил, он просто сказал, что так надо. Но всё "надо" же появляется не просто так, верно? –Я думаю я не должен говорить.– пробубнил себе под нос Роман. –Я же всё таки воин, а воин должен быть сильным! –Это да...– протянул ягнёнок. –Но мама говорит, что нельзя всё время держать плохое в себе, иначе можно стать злым-презлым! От этой фразы шатен ахнул. Неужто он станет таким, если будет копить все свои печали в сердце? Станет, например, как те самые воины, про которых рассказывали солдаты вечерами. Закованные с головы до ног в стальную, чёрную броню, и ездящие верхом на таких же закованных в доспехи лошадях. Сжигающие деревни своих же сородичей и выносящие из палёных хат всё, что только сгореть не успело. Нет, этого ему совсем не хотелось. –Тогда я расскажу.– кивнул Ромка, снова потупив взгляд и собираясь с мыслями. –Я с дядюшкой своим поссорился. Мы тренировались, а потом я упал и он наругал меня. И я его чуть не покалечил. Ягнёнок посмотрел на друга с состраданием и вздохнул. –И тебе теперь очень стыдно, на?– спросил он. Волчонок покивал. –Да.– ответил он тихо, дрожащим голосом. Иигар вдруг задумался, а через миг на лице его появилась новаторская ухмылка. –Я скоро вернусь, ты только не уходи, на!– крикнул он, тут же пропадав из виду. Шатен не знал, что тот задумал, но решил всё подождать. Страшно интересно было узнать, что тот сделает. Уже через пару минут ягнёнок вернулся и высунулся из за забора, держа в руке что-то красное и круглое. Мальчонка таких ярких вещей никогда не видел, кроме, возможно, тартанов своего клана и ещё парочки незначительных вещей. –Ух ты, а что это у тебя?– удивился Рома, присматриваясь к предмету издалека. Иигар заулыбался. –А ты подойди!– кратко ответил он, кивнув головой в сторону. Волчонок неспеша подошёл, чтобы получше рассмотреть то, что держал перед ним Бяшка. Как оказалось, он протягивал ему яблоко, красное, наливное, спелое, с жёлтеньким бочком. Роман никогда в жизни не пробовал яблок, только слышал и видел где-то, как они выглядят. А про вкус то их не знал и подавно. Аккуратно взяв в руку фрукт он осмотрел его, потом перевёл взгляд на приятеля. Глаза Ромкины сверкали. –Это мне?– спросил он тихо. Ягнёнок охотно закивал. –Конечно тебе, на! А кому ж ещё?– от этой фразы шатен расплылся в улыбке. Ему редко дарили что-либо, и каждый раз было приятно получить нечто, что можно рассматривать в моменты, когда было грустно. Поднеся яблоко ближе к лицу он прикрыл глаза и глубоко вдохнул его запах. Он был таким приятным и фруктовым, что слегка покалывал чувствительный нос. Даже аромат отдавал сладостью. Наконец-то, мальчишка с звонким хрустом надкусил яблоко, чувствуя, как на языке расцветает сладкий привкус. Ох, это было незабываемо, попробовать хоть что-то сладкое в этой жизни. Подобное ему есть строго запрещали, и из ягод давали разве что клюкву, которую он жутко недолюбливал. Она же ужас какая кислая! Теперь же, распробовав сладость, он понял, что очень сильно любит яблоки. Он наконец-то понял, что действительно значит любить что-то, кроме силовых тренировок, игр с ножичками и прочих мелких вещей. Наконец-то у него появился любимый вкус. Но эта идиллия продлилась очень недолго, потому что от большого счастья, переполняющего сердце, в зубах стало колоть. Роман остолбенел, когда почувствовал жар во всём теле, и ломоту в костях, как всегда, когда он близок к обращению. Яблоко выпало из его рук, и взгляд его заметался в поисках выхода из ситуации. Ягнёнок заметил, что с его другом что-то не так, и сильно встревожился. –Что с тобой?– спросил он, смотря на паникующего волчонка. –Я могу помочь? Шатен весь трясся, перед глазами всё начинало плыть от пульсирующей боли в висках и лбу. Мысли в голове переплетались и ускользали от него, в ушах не то что звенело, там будто били церковные колокола. Пальцы вцепились в голову, будто пытаясь впиться когтями в черепушку, чтобы заглушить это ужасающее ощущение. Единственное, что Рома смог тогда выдавить из себя было громкое:"Уходи! Быстрее!", но Иигар не послушал его. Резко осмелев, барашек тут же сиганул через забор, подбегая к другу и... Заключая того в крепкие объятия. От такого волчонок совсем оторопел, но противиться, на удивление, не стал. Он не знал, что делать с этим, но ему резко стало как-то спокойнее. Никакие медитации не помогали ему так сильно, как объятия практически незнакомого ему мальчика, угостившего его яблоком. Невольно, Рома прильнул ближе, вздыхая, и испытывая некое странное благоговение. Будто боль стекала с него, подобно дождевой воде. Обнять в ответ он не решался, но лишь из-за того, что боялся снова обратиться и навредить другу. Бяшка слегка отстранился, всё ещё крепко держа волчонка за плечи, и смотря ему прямо в глаза. В тот момент шатен понял, что должен рассказать гораздо больше. Раз уж сегодня он решил говорить правду - значит нужно сказать правду и Иигару. –Ты знаешь почему меня держат за забором?– спросил он. Ягнёнок покачал головой, и Рома тяжко вздохнул. –Всё дело в том, что я... Волколак. Тут же глаза Бяши округлились, но не от страха, скорее от изумления. В момент его удивление переросло в ещё больший интерес, чем прежде. Тёмные глазки засверкали словно самоцветы. –Ну ничего себе! Ты блэйдиайд? Самый настоящий? А превратиться сможешь, на?– с восхищением спрашивал ягнёнок, чуть ли не прыгая на месте. Его крохотный хвостик быстро-быстро ходил ходуном, словно крохотная пушистая метёлка. Да, не ожидал волчонок такой реакции. Он скорее ожидал, что Бяша тут же отскочит, убежит с криками и больше никогда-никогда не вернётся к нему вновь. Но тот видно загорелся от этой информации, начал расспрашивать его о том о сём. Неужели хоть кто-то не видит в нём простого солдата или оружие? –А тебе... Прямо совсем не страшно?– спросил Ромка, пытаясь понять, правда ли это всё, или его от нагрузки и недосыпания подводит разум. Иигар захихикал. –Конечно нет, на!– громко ответил он. –Это же так здорово, превращаться в волка! Ты наверное очень ловкий и по деревьям лазить умеешь быстро, прям как эльфы, на! –Честно-честно меня не боишься?– ещё раз уточнил волчонок. –И приходить будешь? –Конечно буду, на! –Каждый день? Обещаешь?– напоследок спросил Рома. Бяшка размашисто, даже как-то комично кивнул. –Обещаю!