Сказ о фавне и волколаке

С тех пор прошло несколько лет, и вот, обоим стукнуло по 12. К тому времени они уже во всю разгуливали по лесу и дальше. Иногда им встречались маленькие фейри и груагахи, а совсем редко они натыкались и на седых грозных боровых старцев. Только к болотам они не ходили, поскольку это и опасно, и делать там особо нечего, кроме как лягушек ловить и букеты рогоза собирать. Не ходили и к озёрам, потому что повода особого не было, да и далековато им идти до них. Однако, одним днём у них всё-таки появилась мотивация пойти туда. Поздней осенью, когда все деревья, кроме вечнозелёных, сбрасывают пышные шапки из листьев, и ночи становятся длиннее и темнее, они услышали одну интересную историю. Историю о фоа, водяных духах, что обитают в озёрах, и затягивают тех несчастных, что повелись на их весьма миловидный облик. После этого, затянутый на илистое дно становится утопленником, и вынужден вставать каждый год в ночь Самайна, и идти стучаться в двери в ближайшие посёлки. Стучат они в дверь лишь один раз, и именно по этому признаку их и можно отличить от обычных ночных путников. От других парни услышали, что Фоа не топят никого, а хватают и высасывают всю кровь, прямо как вампиры. От этой версии легче никак не становилось, но это было не так важно. Теперь, когда они узнали о существовании этих удивительных духов, они захотели узнать о них гораздо больше, и даже увидеть собственными глазами. По словам рассказчиков, Фоа прекраснейшие на вид существа, к тому же, иногда играющие на флейтах или бузуки, когда выходят из воды посидеть на камнях. Нужно быть очень терпеливым и настойчивым, чтобы увидеть хоть одну, потому как просто так они не показываются. Именно поэтому ребята серьезно решились пойти к озёрам и отыскать заветную озёрную деву. И вот, днём 31 октября, в канун праздника Самайн, они выдвинулись в путь-дорогу, прямиком через лес. Подготовились парни основательно, взяли хлеба, яблок, молока, закутались потеплее, поскольку морозные ветры уже пробирали до костей, взяли по кинжалу для обороны. К сожалению, Роме всё ещё нельзя было брать ничего больше кинжала, по соображениям безопасности. Между голых деревьев, словно тонкая пряжа, растянулся голубоватый туман. Он бесприютно бороздил лес и обвивал тонкие стволы осин, будто заключал их в лёгкие, почти что неощутимые объятия. Под ногами хрустел ковёр из пёстрой опавшей листвы, а в воздухе ощущался стойкий запах земли, холода и дождя. Этакий сонный аромат, отдающий предзимней тоской и расставанием с летним теплом. И то немудрено, уже завтра будет ноябрь, предвестник целых трёх месяцев прибывания в мрачной белёсой пустоши, что раньше была их лугами и полями. С приходом снега долины надолго замрут, и голоса певчих птиц совсем стихнут, уступая место свистящим песнопениям угрюмых метелей. По дороге они много говорили. Прежний детский лепет ушёл далеко в прошлое, сменяясь уже более взрослыми разговорами. Те вопросы, что в детстве казались глубокими и страшными, превратились в обыкновенную часть их светских бесед. Но большинство тем были лёгкими и поистине ребяческими. –Я вот думаю, а что если в будущем будет такая штука, которая за тебя всю работу выполняет, на!– сказал вдруг Бяша. Ромка, с годами набравшийся смелости и дерзости, усмехнулся и хмыкнул. –Тогда всему миру пришёл бы конец.– однозначно ответил Рома, и поспешил объяснить. –Если всю работу будут выполнять за нас - то мы совсем разучимся её делать. Мы не научим этому наших детей, а они своих, и когда эти "помощники" исчезнут - никто не сможет и пол от пыли подмести, что уж говорить о том, чтобы взять в руки меч, если они решат от нас избавиться? Иигар цокнул и закатил глаза. –Ой ты божечки, философ нашёлся, на.– саркастично выдал он. В ответ волчонок пожал плечами. –Никакой я не философ.– возразил он. –Я реалист, а вот ты - мечтатель. –Ну и что с того, что я мечтатель? Зато у мечтателей стимул жить всегда есть, на!– сказал ягнёнок. Если задуматься, его слова определённо имели смысл. В любом случае, весьма гедонистический, учитывая этот его жизнерадостный и беззаботный образ жизни, и слегка ленивую этику, кардинально отличающуюся от Ромкиной. И вот, наконец они дошли к месту, где деревья кончались, и начинались бесконечные просторы тысяч северных озёр. В воздухе, где-то далеко от них, завивалась печальная, протяжная мелодия какого-то струнного инструмента. Будто кто-то скрипучим голосом, но очень мелодично жаловался природе, просил у неё совета и приюта. Роме был знаком звук этого инструмента, но он никак не мог опознать его по имени, потому как всегда плохо разбирался в музыке. Хотя пел он достаточно неплохо, но вот в самой теории и прочей технической составляющей он был так же хорош, как и, например, в рисовании. Парни подкрались чуть ближе, всё же не решаясь выйти из своего незамысловатого укрытия. Мало ли, фоа могут ходить по земле. Звучало это логично, ведь они же иногда сидят у берега или на камнях, не в воде. Осторожно, чтобы не спугнуть они выглянули из за деревьев, и увидели, как на поверхности чёрного-пречёрного озера, спиной к ним сидит девушка в длинной-длинной белой рубахе. Или же это было лёгкое платье? Пока что неясно. Волосы у неё были длинные и тёмные, словно вороново крыло, и выглядели они мокрыми. На голове была пёстрая повязка, эти самые волосы прибирающая. Сидела она согнувшись над водной гладью, словно медленно увядающий цветок или плакучая ива. Она не пела, лишь молчала и выводила скорбный мотив, прощальный мотив, походящий темпом и посылом на похоронный марш. Ребятам тут же стало как-то не по себе. Вся эта грусть затвердела камнем в их чутких сердцах, и откликнулась небольшой, но столь едкой и неприятной болью. Эта фоа резко отличалась от тех, про которых во всю судачили сельские рассказчики. Злые, коварные водные духи, что заманивают в свои объятия неосторожных, и эта милейшая девушка, скорбящая по уходящим солнечным лучикам, ну никак не могли быть связаны. В конце-концов, ягнёнок и волколак почувствовали, что прерывают что-то очень важное, даже в какой-то степени ритуальное. Решив, что увидели достаточно, они собрались пойти обратно, как вдруг, прямо над их головами раздался резкий, громкий треск, по видимому принадлежавший весьма толстой ветке. В ту же секунду раздался и возглас. –Вой-й-й ви́тту!– Тут же обрушилось на них сверху что-то, или кто-то, и забарахталось, словно дикая форель в сетях. Пару раз этот некто даже невзначай дал Иигару по лицу, махая руками и пытаясь сориентироваться в пространстве. При этом, неизвестное чудище выдавало какие-то странные неизвестные слова, которые были похожи скорее на наспех выдуманный язык или кудахтанье. –Уй, пе́р-р-ркеле!– удручённо взвыло нечто. Парни достаточно быстро расцепились с неизвестным древолазом, и отошли от него подальше, чтобы разглядеть, и при этом не получить по лицу. Уж не думал ни шатен ни брюнет, что на них когда-нибудь упадёт ничто иное, как эльф. Именно эльф, беловолосый, остроухий, растрёпанный, теперь уже ползающий по земле и беспомощно водящий по ней руками. Ромка с Бяшей серьезно переглянулись, и в голову им пришла одна и та же мысль. Походу этот эльф совсем ничего не видит. Вопрос лишь в том, совсем он слеп, или же у него просто плохое зрение. Волчонок присел на корточки перед незрячим и аккуратно похлопал того по плечу. Эльф вздрогнул, но драться или говорить первым не решался. Роман усмехнулся. –Слепой?– спросил он. Эльф перевёл взгляд в сторону, нервно взглотнул и слегка покачал головой. –Простите, я не понимаю. Что это значит?– слегка запинаясь от смятения спросил остроухий. Ягнёнок молча нахмурился, смотря на белоголового с непониманием. –Ты что, не знаешь всеобщий?– немного смущённо спросил он. В свою очередь волчонок обернулся на Бяшку и бросил на того суровый, очень серьезный взгляд. –Эльфы в основном говорят на эльфском, если ты не знаешь.– буркнул он под нос, снова оборачиваясь к незнакомцу. –Так ты видишь плохо, или не видишь вообще? –Я плохо вижу без очков. Походу потерял их, пока падал.– грустно объяснил остроухий. Тогда шатен встал и решительно кивнул Иигару. –Давай поможем ему. Ты ищи в тех кустах, а я в этих поищу.– сказал волчонок, указывая на места, которые требовалось обыскать. Бяшка охотно кивнул в ответ, и пошёл искать очки в ближайших облезлых зарослях. Сам Рома тоже стал прочёсывать все кусты и кучи листвы вокруг злосчастного дерева в поисках очков. Однако предмет будто сквозь землю провалился, и найти его было не то, что сложно, просто нереально. Наконец, Бяшка увидел, как среди листвы и травы на секунду промелькнул блик. С большой надеждой он подбежал к тому месту и нагнувшись стал разгребать руками пёстрый коврик, обнаруживая под ним потерянные очки в круглой оправе. –Ха-ха!– победоносно воскликнул он, беря предмет в руки и помахивая им в воздухе. –Нашёл, я их нашёл, на! –Тащи сюда, а то этот уже во всю насупился!– громко ответил Ромка, чем порядочно смутил эльфа. Тот стоял сжавшись и опустив голову, будто стоял он не без очков, а без одежды. Видимо ему было просто очень стыдно терять столь важный предмет, либо же стыдно принимать помощь. Как-никак, эльфы существа застенчивые, тихие, разговаривать по мелочам особо не любят. Однако когда сидишь с ними в одной избе во время метели, они - лучшие рассказчики. Иигар подбежал к ним, и отдал очки остроухому, видя, как на его лице расцветает скромная улыбка. –Киитос па́льон, а то я бы так и остался слепым!– поблагодарил беловолосый, надевая очки и осматриваясь. И ягнёнок и волчонок гордо заулыбались. –Да не за что, на!– махнул рукой Бяшка. –А тебя как звать хоть? Эльф поправил очки и нервно взглотнул. –Антон.– ответил он. –А откуда ты, Антон?– тотчас спросил Ромка. –И каков твой тотем? От такого внимания к своей персоне, Антон тяжко вздохнул и поправил головной убор, похожий чем-то на тюбетейку-шестиклинку. –Я из деревни Хельмикюля, вон там, на севере.– указал он. –А тотем у меня - заяц. –Заяц?– залился громким смехом Иигар. –Какой ты заяц? Твой тотем - крот! Тут ягнёнок взял и слегка ущепнул беловолосого за нос. Эльф ойкнул и закрыл лицо руками. Роман тоже захохотал, хоть сам и не любил так шутить. Все шутки Бяшки были для него самыми смешными в мире, и именно поэтому он всегда с них смеялся. Антон вдруг нахмурился, и грозно уставился на ягнёнка. –А ваши войны вообще юбки носят.– выдал он. И Рома и Бяша практически вспыхнули от возмущения, настолько это было обидное заявление. Хотя оскорблять эльфа за тотем тоже нельзя, ведь для них это святое, но всё же. –Юбка?! Это килт, благороднейший предмет одежды воинов-фавнов, на!– возразил Иигар, покрасневший от злобы настолько, что напоминал те самые яблоки. Рома тоже был зол, очень сильно зол. И он и Бяша вырастут, и назло эльфу будут носить килты, потому что это самая мужественная вещь в гардеробе воина. А сейчас его нужно проучить. –Ну а за это ты сейчас получишь...– процедил сквозь зубы волчонок, закатывая рукава. Он уже было замахнулся, как вдруг его остановил женский голос. –Не трогайте его!– воскликнул голос. Шатен тут же остановился, все три парня разом оторопели. Только сейчас они поняли, что скорбная музыка давно прекратилась. Взглянув на озеро они увидели, как та самая фоа стоит на воде, и на глазах её наворачиваются слёзы. Ромка покачал головой. –Не собирался я его бить.– объяснялся он, но водная дева лишь фыркнула. –Собирался, я видела как ты руку занёс!– обиженно сказала она. –А ведь он же ученик великого волшебника! –Жупел! Никакой он не волшебник, на!– оспорил ягнёнок, чем лишь подогрел спор. –Не правда! Сёстры видели, как он тренировался! Он самый настоящий колдун!– настаивала озёрница. Хоть это всё и было похоже на блеф, но что-то подсказывало Роме, что фоа врать незачем. Поэтому он обернулся на Антона, и очень серьезно на него посмотрел. –А ты... Правда колдуешь?– спросил он белоголового. –И перья в воздух поднимать умеешь? Тоша не совсем скромно рассмеялся. –Перья? Да я и тебя могу в воздух поднять, и даже синицу в чашку превратить.– ответил он. Волчонок приулыбнулся. –А покажешь? –Если у тебя в кармане не завалялась лишняя синица.– с долей иронии сказал эльф. И поскольку птиц ни волчонок ни ягнёнок у себя в карманах не хранили, пришлось обойтись без демонстрации. Обстановка резко сменилась, и из напряжённой стала скорее очень непонятной. Роман обычно не извинялся, ибо не было нужды. Дрейдах бы всё равно сказал "не извиняйся, будь лучше", а Бяшка бы просто не обиделся. Но сейчас ему стало немного стыдно за то, что он наехал на Антона почти без причины. Да, он сказал некрасиво про их народный предмет одежды, но они, всё же, начали первыми. У эльфа точно нужно было попросить прощения. –Слушай, Тох. Ты это, прости что так вышло...– неловко начал шатен. –Я тебя бить не собирался. Это так, вырвалось. Иигар опустил глаза в пол, тоже почувствовав, что поступил неправильно назвав Антона кротом. –И меня тоже прости...– неловко почёсывая затылок промямлил он. Беловолосый в ответ лишь пожал плечами и приулыбнулся. –Не извиняйтесь.– махнул рукой он. –Я на вас не обиделся. Озёрница непременно возрадовалась примирению, от чего присела обратно на водную гладь и взялась за инструмент. И заиграла она уже не ту похоронную, зимнюю мелодию, а более воодушевлённую, живую песенку. Такую, которую обычно играют разве что для гостей или на праздниках. Фоа вся выпрямилась, заулыбалась и весело заводила смычком, выдавая весёлый, даже танцевальный наигрыш. И хоть ни шатен ни брюнет никогда в жизни его не слышали, им почему-то показалось, что ничего плохого мотив в себе не несёт, как и сама дева. Она сидела себе, играла в своё удовольствие, и ей видимо очень нравилось, что у неё выходит. А что до беловолосого, так тот лучезарно улыбнулся, и подошёл к озеру поближе. Так близко, как другие никогда не подступали к водоёмам в такое время. (Ведь в них так легко свалиться и замёрзнуть!) –Это же наша песенка. Про Еву и её сердитую матушку!– воскликнул Тоша. –И инструмент тоже, наш Йоухикко. –Правильно, а ты очень умный, Антон.– зардевшись сказала фоа. –И очень красивый. Белоголовый снял свою забавную шапочку, чтобы пригладить волосы, и отвёл взгляд куда-то в сторону, бубня при этом что-то под нос, смущённый комплиментом. Эльфы редко говорят друг другу приятности, не говоря уже о том, чтобы им о красоте говорили другие. Всё таки, они не самая красивая раса на земле, с их то ушами и прочими курьёзными чертами, делающими их на вид и весьма угрюмыми и безобидными одновременно. Но Антон, в отличии от многих сородичей, действительно был симпатичным парнем, и не заметить это было трудно. Фоа глянула в сторону всё ещё не решающихся подойти к ней двух пареньков, и по-доброму улыбнулась. –Идите сюда, я не кусаюсь!– крикнула девушка. Видя, что белоголовый не боится, и что озёрница его не сцапала при первой возможности, они переглянулись и кивнули друг-другу, подходя ближе к водоёму. Да, с такого расстояния она казалась ещё прекраснее. Её голубые глаза очень походили на цвет отражающегося в воде неба, а Роме это почему-то напомнило небо на рассвете, когда солнце ещё не встало высоко над горизонтом, и даже не оставило вдоль его линии жёлто-оранжевых полос. –А вас как зовут?– спросила она, разглядывая двоих. Как полагается при встрече с прекрасными дамами, Рома глубоко поклонился, чувствуя себя самым настоящим рыцарем без страха и упрёка. –Роман из Стронтина!– воскликнул волчонок. Жаль конечно, что на нём были лишь его старая стёганка и шерстяной плащ, а не сияющий доспех. Но в остальном, это было не так важно, поскольку фоа поняла его, и встала, чтобы сделать элегантный книксен. –Я Полина, озёрная дева.– представилась девчушка. Иигар глупо хихикнул и протянул ей руку, просто и приветливо, как обычно. –Я Иигар, но все зовут меня Бяша, на! Приятно познакомиться!– громко сказал он. Полина хихикнула, но всё же пожала руку ягнёнка. –Мне тоже очень приятно, Бяша.– сказала она. –А особенно приятно, что вы меня искали и нашли. Все мальчишки тут же нахмурились. –А это что, так важно?– поинтересовался Антон, в непонимании почёсывая затылок под шапкой. Темноволосая горько вздохнула. –Ты и не представляешь как.– ответила она. –Ведь нас совсем никто и никогда не хочет встретить. Ох, сколько о нас говорят всяких гадостей! А ведь мы на деле абсолютно безвредны. Признание мгновенно пронзило сердца словно брошенная со всех сил пика. Подумать только, жить всю свою жизнь зная, что тебя избегают другие только из-за того, что сами придумали про твой вид гадости и рассказывают их друг-другу. И даже если ты являешься исключением - тебе всё равно никто не поверит. Обиднее всего за Полину стало именно Ромке. Он не раз слышал от некоторых фавнов байки о страшных и свирепых людях, обращающихся в зверей, разрывающих на части невинных, и жестоких просто так, по праву рождения. Нередко в его адрес прилетали и оскорбления, вроде "пёсья кровь" или "уродец". Последнее было особенно обидно, поскольку волчонок видел своё отражение в ведёрке с водой, и прекрасно знал, что он точно не самый невзрачный человек в мире. Пожалуй, он в целом не считал уродливым никого, кроме, возможно, скальных троллей. Однако те слишком глупы, чтобы понять что же есть эта самая "красота" и с чем её вообще едят. Тролли мало думают о чём-то, кроме как о еде. В общем, по какой-то причине, шатену резко захотелось подбодрить несчастную русалку. Как-никак, её история тронула его больше всех. –Про моих сородичей тоже много плохого говорят.– нерешительно начал он. –Например то, что мы злые просто так, и что убиваем кого угодно, если нас разозлить, или что мы обращаемся лишь в полнолуние. Поля сначала как-то приободрилась, услышав это, но затем побледнела и ахнула. –Неужели ты человек-волк?– тихонько спросила она. Ромка сильно сжал зубы. Видимо он её напугал. Но походу отступать было некуда, раз уж он зашёл на эту территорию - стоило выложить всё. –Да, я волколак.– со вздохом признался волчонок. Эльф скривился, но покивал. –Да, вот чего я точно не ожидал сегодня встретить - это фавна на пару с ихмиссуси.– сказал он. Повисла неловкая тишина, а затем её прервал Бяшка, тихо захихикав. –Смешное слово этот твой "ихмиссуси", на! –Но ниин.– пожал плечами Антон, усмехнувшись. –Это вы ещё про йомпикумпи и лямпимямпи не слышали. Полина в шутку ухватилась за голову. –Нас сейчас начнёт пуччить и путтать.– сказала она, изображая весьма специфический акцент остроухого. Ягнёнок с волчонком рассмеялись. –А я тоже на вашем умею!– хлопнул в ладошки Рома. –Вот смотри! Тьюхти-вьюхти, нихти-тихти, укси-какси-колме-нелья! Тоша от такого нескромного показа навыков громко-прегромко захохотал. Да так, что у него аж слёзы потекли и закололо в животе. С ним вместе засмеялись и остальные, а Иигар вообще упал от смеха на землю и забил по ней кулачками. –Ойх, не могу!– воскликнул эльф. –Тьюхти-вьюхти, ха-ха! –Давайте закругляться? А то животы надорвём, на!– пытаясь отдышаться от хохота сказал Бяша. С этим доводом все поголовно согласились, и поэтому было принято решение чутка отдохнуть и немного попеть. О чём только не звучали их песни, и о том, как волк с лисой и зайцем танцуют под деревом, и о том, что у девушки Манюши росло в саду, и даже о старом добром Вяйнямёйнене, герое эльфского эпоса. Кто-то из них пел плохо, но это не было важно, ведь в такой компании за голос и другие признаки не осуждают. Наоборот, друзья скорее поддерживали друг друга чем только могли, хоть танцем, хоть подпеванием, ну или простым мычанием. Но время шло, и вскоре начало смеркаться. Небо стало стремительно темнеть, а ветер усиливаться и задувать так, что чуть не унёс шапочку Антона. Именно тогда Полина внезапно встревожилась. –Вы далеко живёте?– спросила она дрожащим голосом. Парни, все как один, покивали, чем знатно огорошили девушку. Она подняла взгляд на небо, а после с ужасом посмотрела на них. –Немедленно бегите по домам, ни в коем случае не оглядывайтесь!– воскликнула Полина. –Быстрее! Я их задержу сколько смогу! Повторять дважды не пришлось, три друга развернулись, и так и не распрощавшись мигом рванули в глубину постепенно темнеющей чащи. Под ногами хрустело и шелестело, над головами зловеще гремели голые ветви, словно тонкие костлявые пальцы, пытающиеся ухватить убегающих. В потёмках дорога размывалась и ускользала от глаз, и вскоре ориентироваться на местности без света стало невозможно, но и это не самое страшное. Страшнее всего стало тогда, когда позади, где-то неподалёку послышались стремительные шаги вперемешку с хлюпанием и рычанием, походящим на бульканье захлёбывающегося в воде человека. В этот момент мальчики поняли, что за ними, скорее всего, бежит целая дюжина утопцев. Дюжина подводных чудищ, выходящих из воды в Самайн, когда заходит солнце. Дать им бой они бы не смогли, их слишком много, они сильнее и быстрее, их когти рассекут их тела в два счёта, если они остановятся. Поэтому пришлось бежать со всех ног, бежать куда глаза глядят, лишь бы не угодить в перепончатые скользкие лапы. Благо все они бегали быстро, и очень скоро мальчуганам даже удалось скоординировать план. Вперёд всех побежал Бяшка, ведь он знал эту округу леса лучше всех, и даже с закрытыми глазами вывел бы их прямиком к Стронтину. За ним бежал Антон, наколдовавший крохотный светлячок, чтобы освещать дорогу. Замыкал эту цепочку Ромка, который в случае чего возьмёт удар на себя, поскольку лучше всех владеет искусством боя. Так и продолжилось их стремительное продвижение, поворот за поворотом, каждый сопровождающийся командами "налево" или "направо". Благо вскоре впереди замаячил свет, о чём Иигар и заявил во весь голос. –Свет, на! Бежим к свету!– выкрикнул он, прибавляя ходу. Волчонок и эльф тоже ускорились, несмотря на то, что ноги начинали сильно болеть от долгой беготни. Останавливаться нельзя, иначе их съедят и даже не поперхнутся. –Ещё чуть-чуть, на, мы спра...– в этот момент копытце Бяши проскользнуло назад, и время словно замедлилось. Ноги запутались, туловище резко и быстро полетело вперёд. Лицо грубо соприкоснулось с землёй и сию же секунду послышался громкий хруст, а за ним и короткий взвизг. Белоголовый и шатен среагировали быстро, без лишних слов они подняли хныкающего друга и потащили к деревне. Так дело пошло значительно медленнее, однако основная опасность уже миновала, утопцы не подошли бы так близко к поселению, в котором сегодня жгут костры. И вот, парни доковыляли до забора, прошли через ворота и оказались в селе, где было светло, где везде уже расставили и зажгли светильники из репы с вырезанными на них рожицами, и где царило всеобъемлющее ощущение покоя и празднества. Теперь у всех троих точно было время отдышаться и немного прийти в себя после утомительной погони. Пока Антон и Рома свыкались со внезапным ощущением спокойствия, Иигар стоял и плевался кровью, прощупывая зубы. –Ребят... Я того походу... Зубы выбил, на...– внезапно заявил он, повернувшись к друзьям, и широко открывая рот. Действительно, на месте двух верхних передних зубов зияла нехилая такая пробоина. Ромка вздохнул. –Ну блеск. Мамка твоя не обрадуется такому подарку, это точно.– с ноткой раздражения сказал волчонок, оборачиваясь к эльфу. Тот всё это время стоял с опущенной головой, явно усердно о чём-то размышляя. Шатен подошёл и легонько хлопнул того по плечу. –О чём задумался?– спросил Рома. Антон заметно поёжился. –Моё село совсем в другой стороне отсюда.– ответил он, указывая куда-то в сторону. –Думаю теперь как домой добраться, чтобы утопцы по дороге не сожрали. –Не глупи. Останешься сегодня у нас, а завтра мы тебя проводим.– добродушно улыбнувшись сказал волчонок. –Пошли, у костра присядем, согреемся. Бяшка, ты тоже не отставай! С этими словами трое друзей отправились к большому самайнскому костру, где уже собрался народ, отмечая жуткий, но весёлый осенний праздник. Еды и питья хватало на всех, из них были и жаренное на костре мясо, и печёные овощи, и много-много хлеба. Отчасти, Тоша был даже рад, что он не у себя в деревне, поскольку сейчас на домашний калакукко, да и в целом на любое блюдо из рыбы он бы спокойно смотреть не смог.