Сладкая ловушка

Зал арендованной виллы душил смесью дешевых духов, дорогих коктейлей и фальшивых улыбок. Это была типичная «охотничья» вечеринка молодых актеров: повсюду мелькали лица, мечтающие о контрактах, и агенты, сканирующие толпу взглядом хищников. Свет был выставлен нарочито театрально, создавая глубокие тени, в которых прятались интриги. Шима стоял чуть в стороне, сжимая бокал с янтарной жидкостью так сильно, что костяшки побелели. Его утомляла каждая секунда, каждая наигранная улыбка актёришек, которые гонятся лишь за слепой славой и плевать хотели на индустрию кино. Но настоящим триггером стал этот парень. Молодой актер с самоуверенной ухмылкой, который склонился к самой Кане, якобы обсуждая какую то роль, но на деле просто наслаждаясь близостью с ней. Шима видел, как тот коснулся её предплечья. Всего лишь мимолетное движение, но внутри мужчины что-то завязалось тугим узлом. «Если он еще раз к ней прикоснется, я сломаю ему руку прямо в этом фуршете» — процедил он себе под нос. Когда Кана попыталась что-то сказать, Шима просто перебил её, не заботясь о манерах перед гостями. Он не стал объясняться с молодым актером, не удостоил его даже взглядом, когда просто развернулся и направился к выходу, железной хваткой взяв Кану за запястье. Для окружающих это выглядело как импульсивный жест собственника, но для Шимы это был единственный способ не устроить скандал прямо среди этих лицемерных мордашек. Он буквально вытащил её из душного полумрака в свежий ночной воздух парковки. Ветер ударил в лицо, но страсть, бурлившая в крови после увиденного предательства, не давала остыть. — Посмотри на меня, — потребовал он, прижимая её к массивному борту чужого внедорожника. — И не думай, что ты отделаешься простым прогулочным шагом. Сегодня ты принадлежишь только мне. Кана чувствовала, как внутри всё сжимается от смеси стыда и странного, порочного восторга. Её щеки пылали ярче, чем обычно, а сердце колотилось о рёбра, точно пойманная птица. Как только дверь машины была распахнута, Шима практически втолкнул её внутрь. Мягкая кожа сидений приятно холодила бедра, но контраст с горячим телом мужчины заставил её охнуть. Он навис сверху, закрывая собой весь свет луны, создавая ощущение полной изоляции от внешнего мира. «Он злится… Черт, он сексуальный, когда ревнует.» — пронеслась мысль, пока она смотрела в его расширенные зрачки. Её пальцы судорожно вцепились в его плечи, сминая дорогую ткань пиджака. Она чувствовала, как бешено бьётся его пульс под её подушечками пальцев. Редкие капли пота уже выступили на его виске, а само пространство вокруг них, кажется, загустело от электричества. — Прости… Масанори, он просто хотел спросить про роль… — попыталась оправдаться она, но голос сорвался на прерывистый шепот. — Замолчи, — приказал он, и его губы накрыли её настолько резко, что она почувствовала металлический привкус собственной крови. Кана ответила на поцелуй с неожиданной для самой себя жадностью, подаваясь всем телом навстречу его напору. Она чувствовала, как юбка платья задирается выше, обнажая нежную кожу, и как предвкушение чего то необратимого разливается теплом в самом низу живота. Шима действовал без предупреждений. Его движения были лишены привычного изящества, теперь ими двигала чистая, животная потребность утвердить свое право на эту девушку. Он запустил руку под её розовую юбку, грубо сминая кружевное белье, которое было влажным от её желания. — Ты такая красивая… — прорычал он ей в самую шею, кусая нежную кожу чуть выше ключицы, оставляя там заметный след. Кана закусила губу, запрокинув голову назад. Твердый кожаный борт сиденья врезался в её позвоночник, добавляя ощущения реальности происходящему. Это было неправильно, грязно и безумно волнующе. Она чувствовала, как внутри всё стягивается в тугой узел, требуя облегчения. Ее собственные руки, помимо воли, начали расстегивать ремень его брюк, пальцы слегка дрожали от напряжения и близости момента. «Боже, если кто то пройдет мимо… Если кто то услышит нас здесь…» — паника перемешивалась с острым удовольствием. Когда он освободился от одежд и раздвинул её бедра, Кана широко охнула, чувствуя прохладный воздух на своей обнаженной плоти, который тут же сменился обжигающим жаром его тела. Шима не стал тратить время на долгие прелюдии, его член, пульсирующий и горячий, уперся в самый вход. — Кана, не испытывай моего терпения… будь послушной, ладно? — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. Одним мощным движением он вошёл в неё до упора. Кана вскрикнула, звук утонул в его губах, когда он снова накрыл её губы поцелуем. Тесное пространство внедорожника наполнилось тяжёлым, влажным звуком столкновений их тел. Она чувствовала, как он заполняет её, растягивает, делая её частью своего собственного хаоса. Она обхватила его бедра своими худенькими ножками, стараясь принять как можно больше, притягивая его ближе, глубже. Её ногти впивались в его спину, оставляя дорожки на коже, а глаза закатывались от интенсивности ощущений. Миша почувствовала, как очередные глубокие толчки отозвались пульсирующей волной внизу живота. И вдруг осознание какой-то детали заставило её на секунду ослабить хватку на его плечах. Голова кружилась от удовольствия, но разум пытался сохранить хоть каплю контроля. — Масанори… стой… — она прерывисто выдохнула, пытаясь немного отстраниться, хотя его вес и жар манили обратно. — Презерватив… ты опять забыл его надеть, черт возьми! Она посмотрела на него снизу вверх, её глаза блестели от слез наслаждения и легкого беспокойства. Пальчики потянулись к сумке, лежащей рядом на сиденье, но мужчина грубо и резко перехватил её запястья, прижимая их к обивке внедорожника над её головой. Его дыхание было похожим на рык, а взгляд на огонь, пожирающий всё на своем пути. «Черт, заметила…» — пронеслось в голове мужчины. — Забудь про них, пророкотал он, вновь подаваясь вперед и заставляя её громко охнуть от полноты ощущений. — Мне нужно чувствовать тебя настоящую. Без всей этой дряни между нами. «Этот сукин сын совсем потерял голову… Но почему мне так нравится, когда он такой дикий?» — подумала Кана, окончательно сдаваясь его натиску. Его движения стали еще более неистовыми, лишенными всякой осторожности. Теперь это была чистая стихия. Звуки внутри кабины стали громче: влажные шлепки, тяжелое дыхание и тихие стоны Каны, который она уже не могла сдерживать. Чувство того, что он остается внутри нее «настоящим», сводило с ума, добавляя остроты каждому миллиметру контакта. Когда финал настиг их одновременно, има буквально впечатал её в кресло, издав утробный стон. Он долго не отстранялся, уткнувшись лицом в изгиб её шеи, слушая, как её сердце пытается выбраться наружу из грудной клетки.

✦. ⁺. ✦. ⁺. ✦

Дорога до его студии прошла в уютном, тягучем молчании, нарушаемом лишь шорохом шин по асфальту. Когда они наконец въехали в подземный паркинг жилого комплекса, Масанори заглушил мотор, но не спешил выходить. Он притянул её к себе, целуя в макушку. Как только дверь его студии захлопнулась, мир снаружи перестал существовать. Здесь царил творческий хаос: запах кофе, табака, повсюду разложены сценарии, черновики пьес и пустые банки из-под пива. Свет был приглушенным, только одна лампа в углу работала, отбрасывая длинные тени на стены. Кана чувствовала себя здесь совершенно иначе. Эта квартира была продолжением его личности умной, дерзкой и бесконечно свободной. Она провела рукой по рабочему столу, заваленному бумагами. Шима подошел сзади, обвив её руками и прижимая к своей груди. Его ладони теперь действовали спокойнее, но гораздо интимнее. Он начал медленно расстегивать молнию на её платье, чувствуя, как её кожа покрывается мурашками. — Раздевайся, детка. Хочу посмотреть на тебя в нормальной обстановке, а не в этой консервной банке. — его голос звучал бархатно, с той самой опасной ноткой обаяния, против которой у неё никогда не было иммунитета. Он подтолкнул её к большой кровати, застеленной серым пледом, и последовал за ней, не выпуская из поля зрения её сияющих глаз.

✦. ⁺. ✦. ⁺. ✦

После бурной страсти, которая неизменно следовала за их встречами, наступало то самое время, которое Кана научилась любила больше всего. Время тишины. Они лежали на широкой постели, окутанные ароматом чистого табака и едва уловимым запахом его одеколона. Его большая ладонь мерно поглаживала её плечо, переплетая свои пальцы с её тонкими пальцами. — А что она сказала?.. Ну, твоя жена. Когда ты ушел. — Кана прижалась к нему, чувствуя тепло его кожи. Он на секунду замер, и в комнате словно похолодало. Он тяжело вздохнул, глядя куда то в потолок, где играли блики от ночного города. — Ничего особенного. Даже не заметила, наверное. Или сделала вид, что заметила, чтобы потом использовать это как повод для новой драмы. — он криво усмехнулся, и в этой улыбке не было веселья. — Знаешь, милая, она такая же, как все эти люди на вечеринках. Ищет, где выгоднее, и с кем интереснее. У неё самой уже кто-то есть, пока я здесь схожу с ума по тебе. Мы оба в одной лодке, детка. Играем в правила, которые сами же и нарушаем. Кана почувствовала укол легкой грусти, но затем он притянул её еще ближе, целуя в висок так нежно, что у неё перехватило дыхание. Этот момент близости, когда они делились секретами в стенах его одинокой студии, казался ей самым настоящим, что было в её жизни. Шима взял со столика стакан воды и протянул ей, внимательно следя за её реакцией. — Тебе не нужно думать об этом. Хорошо? — прошептал он, укрывая её одеялом и снова погружаясь в объятия, становясь для неё единственной опорой в этом фальшивом мире. Она лишь уткнулась носиком в изгиб его шеи и шумно выдохнула.