ЖЕЛАНИЕ (перевод новеллы).

Шэнь Вэньлан и не подозревал, что в тот день Гао Ту пришел на работу с заявлением об увольнении в кармане. ​Но позже, из-за того что отношение, с Шэнь Вэньлана немного улучшилось, он так и не смог заставить себя уйти. ​Гао Ту ненавидел свою нерешительность, ненавидел свои колебания. Но «любовь» была такой странной штукой — казалось, в ней была какая-то магия. Она могла заставить кого-то такого же застенчивого, как Гао Ту, стать более толстокожим, даруя ему своего рода бесстыдное и смиренное мужество. ​В следующий раз он заговорил об увольнении лишь спустя несколько месяцев. ​— Что бы вы сделали, если бы Омега забеременела от вас? ​— Очевидно, я бы заставил сделать аборт! А что еще? ​— Не задавай мне таких идиотских вопросов во время работы. Тебе ли не знать — я ненавижу Омег! Тебе есть еще что сказать? Если нет, проваливай. ​— Но принуждать Омегу к аборту... ​— Хватит постоянно повторять: «Омега, Омега». Тебе самому не противно? ​— Президент Шэнь, пожалуйста, перестаньте постоянно говорить вещи, оскорбляющие Омег! Это нарушает соответствующие положения «Соглашения о равных правах ABO»! ​— И что теперь, Гао Ту? Ты — Бета, и хочешь подать на меня в суд от имени Омеги? Конечно, Гао Ту не стал бы судиться с Шэнь Вэньланом из-за какого-то Омеги. Но когда он увидел, как Шэнь Вэньлан произносит такие жестокие слова — с видом полной самоправедности — и в его адрес, и в адрес малыша в его животе... ​В этот момент Гао Ту окончательно сдался. ​По сей день Шэнь Вэньлан так и не мог понять, почему Гао Ту, который всегда был таким покорным, внезапно решил уволиться. ​Этот мягкий, Бета неожиданно проявил упрямство — он был настолько тверд в своем решении, что даже упряжкой волов его было не вернуть. ​Шэнь Вэньлан не понимал, почему Гао Ту ушел, так же как он никогда не мог до конца осознать, как тогда его отец-Омега вдруг решился отпустить того Альфу, за которого так отчаянно цеплялся — даже если это означало смерть — только ради того, чтобы умереть так тихо и легко. ​К тому Омеге, который так страдал, чтобы произвести его на свет, чувства Шэнь Вэньлана были сложными. За все эти годы не было случая, чтобы он не подумал: «Если бы только тот человек был еще жив, как было бы замечательно». ​И по отношению к Гао Ту чувства Шэнь Вэньлана были еще более противоречивыми. С одной стороны, он не желал унижаться, чтобы умолять ничем не примечательного подчиненного остаться; с другой — он действительно не хотел, чтобы Гао Ту уходил. ​Из-за этой внутренней войны Шэнь Вэньлан прорепетировал сотни вариантов того, что он хотел сказать. Даже встав с постели и умываясь, он не мог перестать тренироваться. И все же те несколько коротких слов просьбы остаться были почему-то гораздо более нервными, чем десятитысячная речь на отраслевом саммите, и перед Гао Ту — который был решительно настроен уйти — всегда красноречивый Шэнь Вэньлан превратился в заикающееся посмешище. ​— Ты... не мог бы ты, не мог бы ты не... ​— Черт! — Шэнь Вэньлан ударил по зеркалу, попадая по отраженному там заикающемуся дураку. ​Трус в зеркале, который не мог выдавить из себя ни единого предложения, наполнил его одновременно смущением и гневом. В приступе ярости, вызванной унижением, он не мог не переложить вину на Гао Ту — какое дело тому было увольняться из-за какого-то Омеги? ​Со времен учебы Гао Ту всегда был рядом с Шэнь Вэньланом. Этот Бета, хоть и явно не умел общаться, всегда смущенно помогал Шэнь Вэньлану разбираться с любовными письмами, пропитанными всевозможными феромонами Омег. ​Шэнь Вэньлан ненавидел Омег — никто не знал этого лучше Гао Ту. Помимо этого, Гао Ту знал и многие другие маленькие личные привычки Шэнь Вэньлана. Например, тот не любил кофе и предпочитал чай — особенно белый — и его нужно было именно варить, а не заваривать. У этого гордого Альфы вкус был более привередливым, чем у самого капризного Омеги. В одном только вопросе чая он мог точно определить температуру воды и время варки, критикуя даже то, как готовил Гао Ту. ​Гао Ту знал о Шэнь Вэньлане очень многое. ​Однако он не знал, что в день своего выпуска из-за дел, касающихся его отца, тот не смог присутствовать на церемонии. ​Совершенно не подозревая об этом, Шэнь Вэньлан прождал у дверей его аудитории до самого позднего вечера. Только когда все остальные ушли, он, наконец, в ярости умчался прочь в одиночестве. ​Этот чертов нищий! Уже выпускник университета, а у него до сих пор нет мобильного телефона. Шэнь Вэньлан купил ему один, но тот отказался даже принять его. И теперь, когда выпускной закончился, Шэнь Вэньлан даже не знал, как поддерживать с ним связь. ​Спустя год после того, как они потеряли связь — ​Шэнь Вэньлан увидел лицо Гао Ту на стене «Выдающихся сотрудников» в отделе кадров своей собственной компании. На мгновение в его голове стало совершенно пусто. ​— Переведите этого человека в секретариат, — сказал Шэнь Вэньлан. — Я хочу видеть его в своем кабинете каждый божий день. Как бы Шэнь Вэньлан ни не хотел этого признавать, он уже давно стал неспособен привыкнуть к дням без Гао Ту рядом с собой. ​Чтобы избавить себя от дискомфорта, когда Гао Ту подал заявление об увольнении, Шэнь Вэньлан — твердо верящий в принцип «с глаз долой, из сердца вон» — быстро перевел его из офиса Председателя. ​Даже несмотря на то, что он пожалел об этом в ту же секунду, как приказ о переводе был издан, он отказался «давать себе пощечину», отменяя его. Вместо этого он упрямо оставил всё как есть, пожертвовав удобством своего личного туалета в офисе и заставляя себя чаще пользоваться общественным туалетом этажом ниже. ​Шэнь Вэньлан постепенно заметил, что в последнее время Гао Ту стал ходить в туалет гораздо чаще. ​Поначалу у него даже возникло злобное подозрение, что Гао Ту, возможно, отлынивает от работы перед уходом — используя перерывы на туалет как предлог, чтобы тайно искать другую работу. ​Но, проследив за ним несколько раз втайне, он обнаружил, что это не так. Похоже, у Гао Ту развился гастроэнтерит, и его часто рвало в туалете. ​Из-за его болезни Шэнь Вэньлан чувствовал тревогу, будто в груди у него полыхал пожар. ​Шэнь Вэньлан не был тем, кто легко поддавался беспокойству. Он был человеком, у которого было бесчисленное множество способов получить желаемое. ​И все же, имея все средства для того, чтобы удержать способного подчиненного, он никак не мог понять, как заставить Гао Ту — который был полон решимости уйти — остаться. ​Он всегда думал, что Гао Ту не такой, как все остальные. ​До того самого дня, когда, притворившись, что идет в туалет, Шэнь Вэньлан проследовал за Гао Ту до самого конца и подслушал следующий разговор: ​— После того как я уйду, вы, ребята, должны продолжать усердно работать, ладно? Шэнь Вэньлан увидел, как Гао Ту как-то двусмысленно улыбнулся симпатичному Омеге. —Эрик, с этого момента работа по завариванию чая для президента Шэня ложится на тебя. Но тебе лучше не приносить его в кабинет самому. Ты можешь попросить секретаря Хуа занести его — кажется, президент Шэнь его очень любит. ​Идиот! Кому может понравиться эта претенциозная, прикидывающаяся слабой Энигма?! ​Если бы не огромная услуга, которую он задолжал этому маленькому лунатику в первые дни создания своего бизнеса, Шэнь Вэньлан никогда бы не навлек на себя неприятности, подыгрывая ему в этом дрянном фарсе под названием «принудительная любовь властного гендиректора»! ​— А? — Омега по имени Эрик вздрогнул, стоя у двери туалета с таким выражением лица, будто он только что съел кусок дерьма. Тем не менее, он не забыл пофлиртовать с Гао Ту, подмигивая и спрашивая: — Секретарь Гао, вы правда решили уйти? ​— Да, — Гао Ту снова улыбнулся ему. ​Это привело Шэнь Вэньлана — который сто лет не разговаривал с ним нормально — в неописуемую ярость. Блядь! Улыбается каждому встречному Омеге напролет весь день! Неудивительно, что он оказался связан с тем беременным Омегой!* ​Черт возьми! Этот распутный Бета, который не умеет говорить «нет», совсем не знает, что такое целомудрие! ​Шэнь Вэньлан хотел просто развернуться и уйти, но так как он до смерти хотел услышать следующий ответ Гао Ту, он заставил себя сдержать гнев и продолжил слушать. ​— А что, если президент Шэнь лично попросит тебя остаться? — спросил Эрик. — Я могу сказать, что президент Шэнь на самом деле очень ценит вас, секретарь Гао. ​Гао Ту стоял с опущенной головой, поэтому Шэнь Вэньлан не видел выражения его лица. Он лишь знал, что Гао Ту сделал долгую паузу, прежде чем ответить очень тихим голосом: — Он не попросит. Кто, черт возьми, сказал, что я не попрошу! Спина Шэнь Вэньлана прижалась к стене; в нем поднялся импульсивный порыв выскочить и закричать на Гао Ту прямо здесь и сейчас. Но он сдержался, затаив дыхание, и слушал, как Гао Ту продолжает: — У него на самом деле никогда не было недостатка в способных людях рядом. По сравнению с ними мои рабочие способности довольно средние. Мне всегда приходилось тяжело трудиться, просто чтобы поспевать за всеми, и это было изнурительно. ​Да пожалуйста! Даже младшеклассники в наши дни знают — деньги трудно зарабатывать, а дерьмо трудно глотать! ​Кто бы не устал за такую зарплату! ​Блядь! Я тоже вымотан! ​Шэнь Вэньлан рычал в своем сердце. ​— А? Но как же личные дела президента Шэня в будущем? — с большим сожалением сказал Эрик. — Мне кажется, если вы уйдете, никто в секретариате не сможет с этим справиться. ​— Это будет не так, — Гао Ту поднял голову, и выражение его лица стало странным. Он, казалось попытался улыбнуться, но в то же время, возможно, и нет — его губы замерли где-то между прямой линией и изгибом вверх, будто это усилие давалось ему с трудом. Помолчав мгновение, он продолжил: — Не волнуйся, пока секретарь Хуа рядом с ним, проблем точно не возникнет. ​Проблем точно не возникнет? Ты в этом уверен? Шэнь Вэньлан стиснул зубы. ​Секретарь Хуа, секретарь Хуа! Как это может быть, что с Хуа Юном не будет проблем? Самая большая проблема во всем мире — это он сам! ​Неужели Гао Ту действительно ожидает, что этот помешанный на любви лунатик будет его секретарем всю жизнь? Если Хуа Юн действительно будет вот так раздражать его вечно, то Шэнь Вэньлану лучше просто закрыть компанию и вернуться домой, чтобы унаследовать семейный бизнес! Чем быть вечной декорацией в истории любви Хуа Юна, Шэнь Вэньлан предпочел бы вернуться домой и противостоять Альфе, который лично убил его отца-Омегу! ​— Секретарь Хуа отличается от тебя. — Этот Эрик — оказывается, у него все-таки были мозги — слегка нахмурился и сказал Гао Ту: — Я думаю, президент Шэнь полагается на вас больше в духовном смысле. Что касается секретаря Хуа... мм... Я не могу выразить это словами, но чувствую, что по сравнению с секретарем Хуа, президент Шэнь все же любит вас больше. ​Гао Ту не смог сдержать еще одну горькую улыбку. ​Любит? Он издал тихий вздох. ​Его сердце спазматически сжалось, словно от удара током, и его снова накрыл приступ тошноты. ​Подавляя тошноту, Гао Ту притворился расслабленным и пожал плечами перед своим доброжелательным коллегой, чей лоб прорезала морщинка беспокойства. Он пошутил: — Какой толк от этой любви? Я ведь пришел сюда работать не ради этого. Вот если бы он дал мне 10% акций — тогда я бы еще подумал, стоит ли оставаться. ​Эрик на мгновение удивился, а затем внезапно разразился беспомощным смехом. ​— Я не ожидал, что вы, секретарь Гао, тоже умеете шутить.