ЖЕЛАНИЕ (перевод новеллы).

​— Ему нужен Альфа. Выражение лица врача, специалиста по феромонам, было серьезным, брови нахмурены. Видя, что семья и друг пациента молчат, он повысил голос и снова подчеркнул — Я имею в виду живого, дышащего Альфу, который сможет находиться рядом с ним, а не какой-то искусственный галлюциноген с феромонами Альфы. ​— Но он ни разу не упоминал своего Альфу. ​— Тогда ему нужно будет найти нового. ​— Я бы тоже этого хотел. Ма Хэн издал почти неслышный вздох, затем поднял голову и спросил врача — Могу я спросить, каким был результат теста на совместимость между мной и Гао Ту? Имею ли я право стать его донором успокаивающих феромонов? Доктор взглянул на отчет из лаборатории и кивнул — Ваша совместимость превышает 65%, что соответствует критериям подбора для донорства. Однако пациент всё еще без сознания и не может подписать форму согласия. Но его семья уже дала согласие. Учитывая необходимость лечения, вы можете под наблюдением стороннего волонтёра проводить для него успокаивающую феромонную терапию. ​Успокаивающая феромонная терапия была ключевым клиническим проектом, запущенным в этом году Специализированной феромонной больницей столицы провинции, и всё еще находилась на стадии эксперимента. Как критически больной пациент с особым состоянием, Гао Ту был рекомендован своим лечащим врачом для включения в пробную группу в качестве экспериментального реципиента. Когда Гао Цин узнала, что состояние Гао Ту стало критическим, она немедленно помчалась из города И в Цзиньлин, столицу провинции. Сидя в коридоре перед отделением интенсивной терапии Цзиньлинской специализированной больницы феромонов, она смотрела покрасневшими глазами, а её лицо выражало скорбь и гнев. Когда она увидела Ма Хэна, напряжение на её лице немного спало. Она спросила его — Что сказал врач? ​Ма Хэн заставил себя улыбнуться: — Мы с Гао Ту как минимум сносно совместимы. Врач сказал, что ему определенно станет лучше. Не волнуйся. ​Совместимость феромонов относится к естественному физиологическому соответствию между Альфой и Омегой. При случайных парах средний показатель обычно падает до 40–50%. Исследования показали, что если совместимость между Альфой и Омегой превышает 50%, у них естественным образом развивается чувство симпатии друг к другу, что создает возможность для дальнейшего развития отношений. Вообще говоря, чрезвычайно любящие друг друга, образцовые пары почти всегда имели степень совместимости 75% или выше. ​Однако использование холодных, клинических биохимических тестов для измерения любви и совместимости долгое время подвергалось критике со стороны многих романтиков, выступающих за «естественную истинную любовь». ​Более того, 30 лет назад один высокопоставленный Альфа, чтобы завладеть Омегой, с которым у него была низкая совместимость, тайно провел генетические модификации — пытаясь насильно повысить их совместимость путем введения Омеге экстрактов его собственных феромонов Альфы. ​Эта новость была намеренно обнародована политическим соперником этого Альфы. Хотя она была вовремя перехвачена, и вся ключевая личная информация об участниках была скрыта, эта шокирующая новость всё равно обладала огромной силой. Подобно удару молнии, она быстро спровоцировала неистовые дискуссии во всех слоях общества, повергнув общественное мнение в смятение. С того момента проверка совместимости уровней информации встретила яростное общественное сопротивление. Её больше нельзя было легально предлагать широким слоям населения; использование ограничили исключительно в качестве вспомогательного медицинского инструмента. ​У Гао Ту был очень долгий сон. ​В этом сне он вернулся в прошлое — во времена, когда он еще учился в школе, но еще не встретил Шэнь Вэньлана. ​Он был обычным, посредственным, ничем не примечательным. Хотя каждый день он жил в постоянной тревоге, пытаясь собрать денеги на проживание, обучение и медицинские расходы, ему ни разу не пришлось бояться, что сокрытие его сущности «Омеги» приведет к каким-либо ужасным последствиям. ​Он мог свободно выбирать, продолжать ли жить как «Бета», не беспокоясь о том, что кто-то, кроме его отца, обнаружит, что он Омега, и загонит его в тупик. ​В этом сне он легко преодолел тот долгий период, предшествовавший встрече с Шэнь Вэньланом. И затем, как и было предчертано судьбой, на том благотворительном студенческом мероприятии он встретил Шэнь Вэньлана. ​Шэнь Вэньлан всё так же блистал. Гао Ту стоял в толпе слушателей, его взгляд был прикован к нему с благодарностью и восхищением. Когда речь закончилась, Гао Ту — уже находясь в разгаре своей течки — крепко сжал подаренный школьный ранец и ушел вместе с другими студентами, которые также получили столь щедрую помощь. ​Он был подобен капле воды, растворяющейся в огромном море людей, у которых, как и у него, не было иного выбора, кроме как смотреть на Шэнь Вэньлана снизу вверх. Его тело горело, сердце всё еще бешено колотилось. Юный Шэнь Вэньлан по-прежнему был ослепителен и великолепен, настолько поразителен, что невозможно было отвести глаз. Абсолютно всё — было в точности так же, как и раньше. ​Единственное отличие заключалось в том, что на этот раз Гао Ту больше не переоценивал себя. Он больше не копил втайне деньги, чтобы покупать Шэнь Вэньлану те дешевые закуски, которые тот всё равно бы просто выбросил; не настаивал на длинном маршруте только ради того, чтобы поработать в круглосуточном магазине, мимо которого Шэнь Вэньлан мог бы случайно пройти. ​В сновидении Гао Ту сохранял правильную, размеренную и безопасную дистанцию восхищения. ​По отношению к Шэнь Вэньлану он всё еще чувствовал благодарность — и только. ​Он больше не желал проявлять инициативу и делать шаг навстречу, не желал первым идти на сближение. ​Он больше не смел делать этого снова. ​К несчастью, даже в его снах удача Гао Ту всё равно была ужасной. ​Хотя он изо всех сил старался держаться на расстоянии — потому что предвидел исход — он всё равно по воле злого рока столкнулся с Шэнь Вэньланом, который зашел как покупатель в тот самый магазин, где Гао Ту работал подсобником. После тренировки аромат ирисов — феромон Шэнь Вэньлана — ощущался сильнее, чем обычно. ​Совсем как в его воспоминаниях, Гао Ту, внезапно завидев его, замер на месте, ошеломленный, словно глупый кролик, оцепеневший при виде волка-альфы. ​— Сколько стоит кофе? — Когда он не ответил, Шэнь Вэньлан, точно так же, как в воспоминаниях Гао Ту, слегка постучал кончиками пальцев по прилавку и нетерпеливо нахмурился, поторапливая: — Одноклассник, одноклассник? ​Гао Ту очень хотел произнести число, которое запечатлелось в его памяти, но язык заплетался, словно кто-то нажал на его «точку немоты», и ни единого слова не вылетало. ​Шэнь Вэньлан снова цокнул языком и, как и ожидал Гао Ту, с раздражением произнес: — Почему на кассу поставили придурка? Но в этот раз Гао Ту не поспешил защищаться. Казалось, его больше не заботило то, что о нем думает Шэнь Вэньлан. Поэтому он смирено принял резкое замечание Шэнь Вэньлана, опустил голову и тихо сказал: — Кофе стоит 15 юаней, только наличные. ​За Шэнь Вэньланом следовала группа Омег, которые обожали его; на лице каждого было то выражение восхищения и тоски, которое Гао Ту знал так хорошо и которое всегда заставляло его чувствовать себя беспомощным. Однако по какой-то причине в этот раз Гао Ту совсем не было грустно. Он больше не сравнивал себя втайне, как раньше, с каждым Омегой, которому нравился Шэнь Вэньлан, и не впадал в панику от неуверенности в себе, боясь, что он недостаточно красив или недостаточно изящен — что он посредственный и скучный. ​Гао Ту всегда был неуклюжим, заурядным и скучным. Он жил просто, но искренне более 10 лет, никогда не считая себя ни особенно хорошим, ни особенно плохим. ​До встречи с Шэнь Вэньланом эти обыденные черты, к которым он давно привык, внезапно стали невыносимыми. ​Гао Ту спрашивал себя и чувствовал, что он не из тех людей, которые чрезмерно чувствительны к постоянному осуждению или придиркам в свой адрес. ​Именно из-за того, что Шэнь Вэньлан слишком сильно ему нравился, он стал стыдливым, боязливым и мучительно осознающим собственную неполноценность. ​До того как влюбиться в Шэнь Вэньлана, Гао Ту на самом деле нравился самому себе. ​Просто Шэнь Вэньлан был слишком ослепительным, из-за чего Гао Ту — который надеялся, что сможет быть достойным стоять рядом с ним — чувствовал себя совершенно никчемным. ​И на этот раз Гао Ту решил сдаться. ​Потому что процесс преследования был трудным, а результат... был именно таким. ​В его снах Шэнь Вэньлан всё так же часто приходил в магазин, но Гао Ту больше не пытался изо всех сил завязать с ним разговор, как раньше. Вместо этого он делал всё возможное, чтобы свести их общение к минимуму. До того самого дня, когда Шэнь Вэньлан, точь-в-точь как в его воспоминаниях, протянул ему бутылку оранжевого сока облепихи. ​— Эй, попробуй это. Он ужасно кислый, но очень полезный — как раз для тебя. Шэнь Вэньлан улыбнулся и добавил: — Даже идиотам нужно питаться чем-то полезным. ​Гао Ту больше не пытался, как в прошлом, доказать, что он не идиот, споря с Шэнь Вэньланом до красноты в лице, используя свою неуклюжесть и беспокойство лишь для того, чтобы заставить Шэнь Вэньлана искренне рассмеяться. ​В этот раз дрожащими руками он спокойно отодвинул сок и так же спокойно выразил свою благодарность. ​Он сказал — Спасибо, Шэнь Вэньлан, но мне это не нужно. ​На самом деле ту бутылку облепихового сока Гао Ту всегда хранил в самой глубине своей книжной полки, не решаясь выпить её до тех пор, пока она не испортилась. Но в этот раз, уходя из дома, он не сумел ничего взять с собой. Он оставил и Шэнь Вэньлана, и ту испорченную бутылку сока облепихи позади, в Цзянху — в несбыточном сне. ​Привязанность должна быть взаимной. ​Шэнь Вэньлан для Гао Ту был тем, кого он не мог быть достоин и кого не мог позволить себе желать. ​В тот миг, когда он допустил даже малейшее пробуждение чувств, он уже впал в бедствие жадности. ​Отчаянная погоня за тем, что никогда не должно было ему принадлежать, была обречена на возмездие. ​Вежливый отказ Гао Ту встретил холодный взгляд Шэнь Вэньлана. Он поставил бутылку облепихового сока, которую отверг Гао Ту, и его красивое лицо внезапно исказилось. — Ты хочешь сказать... что тебе это не нужно? ​Сердце Гао Ту дико и необъяснимо екнуло. В рту пересохло, а в груди возникло чувство, будто там колышется неугасающая, пылающая печь, обжигающая жаром. Его живот свело, словно что-то с силой запихнули внутрь; оно бурлило и неистово металось в нем, подобно бушующему пламени. ​Гао Ту тяжело сглотнул слюну, его голос звучал мягко, но твердо, когда он в очередной раз отверг его — М-м, я этого не хочу. ​Всепоглощающие феромоны Альфы внезапно нахлынули на него с подавляющей силой. Гао Ту пошатнулся, не в силах удержаться на ногах. Шэнь Вэньлан резко схватил его, впихнув бутылку сока облепихи — все еще хранившую тепло его тела — в руки Гао Ту. Выражение его лица было холодным до ужаса, а голос стал низким —Ты должен принять это, даже если не хочешь. ​Незнакомый запах феромонов Альфы заставил все тело Гао Ту оцепенеть. Лицо Шэнь Вэньлана исказилось еще сильнее, а свет вокруг померк. Его глазницы жгло огнем, точно так же, как и его сердце. Гао Ту казалось, будто он плачет. Потому что Шэнь Вэньлан отказался принять его отказ. И потому что боль в животе становилась всё острее, ярче, невыносимее. ​ — Угх, я не хочу этого, — слабо протестовал он. — Мне так больно. ​В ушах стояло неясное жужжание, будто кто-то говорил с ним, но Гао Ту не мог разобрать слов, и у него не было сил ответить. ​Он испытывал мучительную боль. Казалось, будто его живот вспороли, внутренние органы вываливаются через какую-то невидимую рану, а сердце крепко сжал острый коготь, готовый вот-вот вырвать его через горло. ​ — Больно... ​ — Что нам делать? Он говорит, что ему больно. ​ — Можем ли мы использовать анестезию? ​ — Не рекомендуется. ​ — Тогда... мне всё ещё нужно продолжать выделять успокаивающие феромоны? ​— Продолжай. Незнакомый запах Альфы в его носовой полости становился всё более интенсивным. Внутри его живота некий кусок плоти и крови, казалось, обрел собственную волю, стремясь отвергнуть запах, который не принадлежал его отцу-Альфе. ​— Шевеления плода такие сильные. — Брови Ма Хэна тревожно нахмурились, в его голосе прозвучала паника: — Это может продолжаться и дальше? Вы уверены, что это не навредит им? Доктор? Доктор? ​Тон доктора был суровым и решительным: — Если я не сказал вам остановиться, значит, не останавливайтесь! Должен быть период адаптации. Вы же не хотите, чтобы всё закончилось потерей двух жизней в одном теле, не так ли? ​Ма Хэн замер, ошеломленный молчанием, затем стиснул зубы и заставил себя продолжать выделять успокаивающий феромон. ​Гао Ту держал глаза плотно закрытыми, неосознанно издавая слабые крики боли. Его тело было зафиксировано, и он не мог пошевелиться; только руки крепко сжимались, а вены на них одна за другой вздувались от неимоверного усилия. Пот заливал его лоб, и он выглядел совершенно изможденным от мучительной боли. ​Не в силах этого выносить, Ма Хэн еще раз спросил врача — Вы уверены, что с ним действительно всё в порядке? ​— Ему уже становится лучше, — ответил врач. — Сразу после операции он испытывал гораздо более сильную боль, чем сейчас. Но в то время он был в глубоком обмороке, поэтому никак не реагировал ни на какие раздражители. Теперь, по крайней мере, он чувствует боль. Это хороший знак. ​Видя, что Ма Хэн молчит, врач добавил — На самом деле, эти несколько раундов терапии успокаивающими феромонами показали замечательный эффект. Если он сможет прийти в себя в течение трех дней, то вероятность того, что в будущем он снова сможет самостоятельно двигаться, будет весьма высока. Вот почему мы должны проявить настойчивость — не сдавайтесь.