predator's gaze

Подвал Уилеров превратился в ловушку. Песня вибрировала в самом полу, проходя сквозь кеды Уилла и поднимаясь выше, к дрожащим коленям. В тусклом желтом свете настольной лампы пылинки танцевали в такт низким частотам, но Уиллу казалось, что воздух стал слишком плотным, чтобы дышать. Он до боли сжимал карандаш, уставившись в альбом. Линии выходили рваными, ломаными. Он чувствовал на себе этот взгляд — тяжелый, физически ощутимый. Майк не просто смотрел. Он выслеживал. — Уилл, — голос Майка прозвучал низко, почти сливаясь с ритмом трека. — Посмотри на меня. Уилл лишь сильнее вжал подбородок в воротник фланелевой рубашки. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Он знал: если поднимет голову, то окончательно утонет. Майк подошел ближе. Его тени накрыли альбом, стирая наброски. — Ты прячешься, — Майк сел на край низкого столика прямо перед Уиллом, вторгаясь в его личное пространство. — Снова. Почему ты не смотришь на меня? Уилл упрямо мотнул головой, чувствуя, как горят щеки. — Я занят, Майк. Рисую. — Ложь, — выдохнул Майк. Он протянул руку. Его пальцы, длинные и прохладные, коснулись челюсти Уилла. Он не ударил, не толкнул — он мягко, но властно обхватил его подбородок, заставляя поднять голову. Уилл затаил дыхание, когда его взгляд наконец столкнулся с глазами Майка. Это были глаза охотника. Темные, зрачки расширены настолько, что почти съели радужку. В них не было привычной неловкости — только голодное, лихорадочное признание, от которого по спине Уилла пробежал разряд тока. — Вот так, — прошептал Майк, и его большой палец медленно очертил нижнюю губу Уилла, заставляя ту приоткрыться. — Видишь? Тебе не нужно бежать. Майк подался вперед, сокращая последние дюймы. Уилл почувствовал жар его кожи, запах мяты и чего-то остро-сладкого. Когда их губы наконец встретились, это не было похоже на сказку. Это было похоже на столкновение двух стихий под вязкий бит, заполнивший комнату. Поцелуй был глубоким, требовательным. Майк целовал так, будто пытался забрать себе весь кислород Уилла, его мысли, его душу. Уилл издал тихий, сокрушенный стон и, выпустив карандаш, вцепился пальцами в кудри Майка, притягивая его еще ближе. Майк перехватил его за талию, рывком сокращая расстояние, так что Уилл оказался прижат к спинке дивана. Руки Майка под рубашкой были горячими, они обжигали кожу, заставляя Уилла выгибаться навстречу. — Майк… — выдохнул Уилл в самые губы, когда поцелуй стал слишком неистовым. Майк отстранился лишь на миллиметр, тяжело дыша. Его взгляд снова замер на глазах Уилла — торжествующий, хищный и бесконечно влюбленный. Уиллер.. он снова накрыл губы Уилла своими, окончательно стирая границы между страхом и желанием. В этом подвале больше не было монстров. Был только этот взгляд и двое, нашедшие друг друга в темноте. Музыка сменилась на еще более медленный, утробный ритм, но они этого почти не заметили. Подвал превратился в кокон, где существовали только два сбивчивых дыхания и скрип старого дивана. Майк не отпускал его подбородок, словно боялся, что если он ослабит хватку, Уилл снова ускользнет в свои рисунки, в свои мысли, в свое одиночество. Его губы переместились к челюсти Уилла, оставляя влажные, обжигающие следы, а затем — к чувствительной коже за ухом. — Ты хоть представляешь, — прошептал Майк, его голос сорвался на хрип, — сколько времени я хотел это сделать? Пока ты смотрел на свои холсты… я смотрел только на тебя. Уилл всхлипнул, запрокинув голову. Ощущения были слишком острыми. Пальцы Майка на его талии сжались сильнее, сминая ткань рубашки. Майк приподнялся, устраиваясь между коленей Уилла, заполняя собой всё пространство. Теперь он смотрел сверху вниз — его «взгляд охотника» стал мягче, подернулся дымкой обожания, но не потерял своей интенсивности. — Посмотри на меня еще раз, — потребовал Майк. Уилл открыл глаза, затуманенные негой. В этот момент он выглядел абсолютно беззащитным: раскрасневшийся, с припухшими губами и растрепанными волосами. Майк издал звук, похожий на рычание, и снова впился в его губы — на этот раз более неистово. Их языки сплелись, и Уилл почувствовал вкус Майка — вкус кофе и отчаянной решимости. Рука Уилла соскользнула с затылка Майка под его футболку, проходясь ногтями по напряженным мышцам спины. Майк вздрогнул, теснее прижимаясь к нему, так что Уилл почувствовал кожей жесткую пряжку его ремня и недвусмысленное напряжение между ними. — Уилл… — выдохнул Майк в изгиб его шеи, прикусывая кожу. — Скажи это. — Я люблю тебя, — голос Уилла был едва слышен из-за гулких ударов сердца. — Я всегда… всегда только тебя. Майк замер на секунду, а затем поднял голову. Его лицо преобразилось: хищная уверенность на миг сменилась почти детским облегчением. Он уткнулся лбом в лоб Уилла, тяжело дыша. — Больше никаких тайн, — пообещал Майк, снова перехватывая его губы в ленивом, тягучем поцелуе, который обещал, что эта ночь в подвале только начинается. За стенами подвала мог рушиться мир, но Уилл Байерс наконец-то перестал быть добычей своих страхов. Он был там, где должен был быть. В руках своего «охотника», который, как оказалось, просто искал путь домой. Майк не просто не остановился — он словно сорвался с цепи, услышав это признание. Его руки, до этого осторожные, теперь исследовали Уилла с жадностью человека, который умирал от жажды и наконец нашел источник. Он перехватил ладони Уилла, вжимая их в подушки дивана по обе стороны от его головы, и навис сверху, полностью лишая пространства. Бас в песне стал еще ниже, переходя в вибрацию, которая, казалось, заставляла дрожать сами кости. — Еще раз, — прохрипел Майк, не разрывая зрительного контакта. Его зрачки были такими огромными, что радужка превратилась в тонкое золотистое кольцо. — Скажи это еще раз, Уилл. Громче. — Я люблю тебя, Майк, — выдохнул Уилл, и на этот раз его голос не дрожал. Он подался бедрами вверх, инстинктивно ища более плотного контакта, и услышал, как Майк судорожно втянул воздух. Майк отпустил его руки только для того, чтобы начать нетерпеливо расстегивать пуговицы на фланелевой рубашке Уилла. Пальцы путались в петлях, он чертыхнулся, и в конце концов просто рванул ткань в стороны. Холодный воздух подвала коснулся кожи Уилла лишь на мгновение, прежде чем его сменил жар тела Майка. Когда Майк приник губами к его ключице, Уилл выгнулся дугой, его пальцы впились в плечи Майка, оставляя красные отметины. — Ты мой, — пробормотал Майк против его кожи. — Слышишь? Никакой Изнанки, никакого Векны... только я. Майк отстранился и снова посмотрел Уиллу прямо в глаза. Этот «взгляд охотника» теперь горел не просто интересом, а абсолютным, неконтролируемым желанием. — Уилл, — его рука скользнула к ремню джинсов Уилла, и он наклонился к самому его уху, обжигая дыханием. — Я люблю тебя. И я хочу быть с тобой. Уилл в ответ лишь сильнее обхватил его ногами за талию, притягивая к себе, и прикусил губу, глядя на Майка с ответным, лихорадочным блеском в глазах. — Я тоже люблю тебя, Майк, — прошептал он. — Всегда. Майк ответил на это поцелуем, который был больше похож на клятву — глубоким, со вкусом обладания и долгожданного финала их многолетнего молчания. Музыка в колонках зациклилась, погружая подвал в бесконечный, темный и сладкий ритм их первой ночи вместе, как пары. — Уилл... — выдохнул Майк, его голос сорвался, становясь совсем низким. — Ты уверен? Я не хочу... я не хочу, чтобы ты просто сдавался мне. Уилл в ответ лишь крепче сжал пальцы на его затылке, заставляя Майка снова склониться к своему лицу. Его взгляд, обычно мягкий и кроткий, сейчас горел тем же лихорадочным блеском. — Я не сдаюсь, Майк. Я нашел тебя. Наконец-то. Майк больше не сдерживался. Одним движением он притянул Уилла ближе, углубляя поцелуй. Песни заполнили комнату финальным, самым тяжелым аккордом, и в этом гулком мареве всё остальное перестало существовать. Они держались друг за друга, этот контакт ощущался как удар молнии. Майк провел рукой по спине Уилла, чувствуя его дрожь. Он не отводил глаз. Он хотел видеть каждую эмоцию, каждый миг этого откровения. — Посмотри на меня, — снова прошептал Майк, когда Уилл попытался зажмуриться от избытка чувств. — Не смей закрывать глаза. Смотри, что ты со мной делаешь. Уилл распахнул глаза. Перед ним был Майк — его Майк, но охваченный такой искренностью, которая казалась почти пугающей. Уилл подался навстречу ему, ловя ритм их сердец. Это было тягуче и жарко, как сама песня. Воздух в подвале стал настолько горячим, что казалось, вот-вот вспыхнет. Когда Майк прижал его крепче, Уилл окончательно сорвался. Его пальцы судорожно вжались в лопатки Майка, а спина выгнулась. Майк не отпускал его, продолжая целовать, забирая каждый стон, каждое прерывистое дыхание себе. Через несколько минут они лежали, сплетясь конечностями, на узком диване. Тяжелое дыхание Майка щекотало шею Уилла. В подвале воцарилась тишина — кассета закончилась, оставив лишь легкое шипение в колонках. Майк приподнялся на локтях, его лицо было смягченным, а взгляд — теперь уже не хищным, а бесконечно нежным. Он осторожно убрал прилипшую прядь волос со лба Уилла. — Ты в порядке? — тихо спросил он. Уилл улыбнулся — слабой, но самой счастливой улыбкой за все последние годы. Он притянул Майка к себе, утыкаясь носом в его плечо. — Да. Теперь — точно да. Они знали, что завтра их ждут новые проблемы, новые монстры и недосказанности. Но здесь, в полумраке подвала, под тихий шелест старой пленки, они наконец-то были по-настоящему свободны.