Она предсказала убийство

Мне нужно было где–то переждать. Не то, чтобы я искала, где спрятаться, но пересидеть бурю, и вернуться, когда всё уляжется. Просто больше не хотелось трепать свои нервы. В тридцать пять лет я найду занятие поинтереснее. Возможно, лучше было бы остаться в Турции и пожить у Рахима, как он и предлагал, но я решила пока отложить этот вариант. Остались позади долгие месяцы домашнего ареста, утомительные судебные заседания и четыре миллиона денег, потраченные на адвокатов. Оправдательный приговор, конечно, не вернёт нам мамину квартиру, которую пришлось продать, но зато я, наконец, получила репарации от государства, и теперь, даже после всех мыслимых и немыслимых трат, у нас есть деньги. Освободили тогда только меня, что и взбесило родственников всех остальных фигурантов дела. Как только стало возможным выехать за границу, мы с мамой отправились в Турцию. Этот стресс можно было смыть только морской водой и курортным романом. Мама себе тоже нашла там поклонника, или он нашёл её, какие её годы. А по возвращении начался новый кошмар – меня стала преследовать жена генерального, потому что во время следствия вскрылось, что мы с ним были любовниками. Директора, понятно, посадили, и его супруга начала меня доставать. Кроме мести за уязвленное самолюбие она требовала от меня взять на себя всю вину, утверждая что её муженёк ни разу не виноват, а всё плохое сделала я. Доказательств она, конечно, не смогла предъявить, а потому была молча послана в пешее эротическое. Но тогда она решила просто потрепать мне нервы, постоянно названивая и расписывая стены дома сообщениями о том, кто я такая матом. Потом она, правда, заплатила штраф за порчу стен. А номер телефона я сменила. И мой новый номер теперь знали только мама, Сбербанк и Госуслуги. Недолго думая, я договорилась с молодой семейной парой, сдававшей дом на окраине Нововасильевска на лето. Нововасильевск – молодой город, захвативший под своё крыло несколько ближайших деревень и гордо назвавший их «микрорайонами». Мне нужен был «микрорайон Васильево», который представлял собой одноимённую, но теперь уже бывшую, деревню. Про это место я узнала из Авито. Мне понравились фотографии дома и участка, понравился внутренний интерьер и близость торгового центра с кинотеатром. И цена оказалась разумной. Работать по своей бухгалтерской специальности мне больше не хотелось, я решила освоить что–нибудь другое. Но пока мотивации ни к чему не было, и я надеялась, что почти–деревенская жизнь поможет мне вернуть внутреннюю гармонию, баланс и желание зарабатывать деньги. Молодой хозяйке дома я представилась начинающей писательницей, сказав, что пишу роман, события которого происходят за городом, и потому нуждаюсь в полном погружении в деревенскую атмосферу для достоверности текста. Я даже пообещала прислать ей почитать черновик. Думаю, ничего страшного не случится, если этот роман так никогда и не будет написан. А может и будет, кто знает, на что меня вдохновят деревенские закаты. Мама осталась жить в моей маленькой студии, ей нужно было ездить на работу, а я упаковала в чемодан тёплую кофту, сарафан, ноутбук, косметику и тапочки, и отправилась на автовокзал. Там я быстро нашла нужный автобус. Свою машину брать не стала, чтобы ревнивая жена не вздумала выследить меня по номерам. Да и вообще светить московскими номерами за пределами столицы так себе идея. Нововасильевск находится недалеко от Москвы, всего в каких–то сорока километрах от МКАД, и автобусы туда ходят довольно часто. Я решила поступить умно, поехав вечером, когда жара спадёт, и выбрала рабочий день, понадеявшись на то, что народу будет меньше – ведь мало кто поедет за город на шашлыки в самом начале недели. Но я не учла того, что по вечерам в будни народ активно возвращается с работы – из Москвы в свою тьмутаракань. Полтора часа по пробкам, и вуаля, я прибыла на конечную остановку города… Нововасильковск. Но поняла я это только после того, как созвонилась с Натальей, которая обещала встретить меня на машине. Она назвала мне марку, цвет и даже номера своего авто, я обошла вокзал несколько раз, но никого не нашла. Наталья попросила меня уточнить, на каком автобусе я приехала, и стоять возле него – она сама подойдёт. Тут–то и выяснилось, что я приехала не туда. Чёртовы похожие названия городов, я ошиблась с автобусом. Сверившись с навигатором, я выяснила, что нужный мне Нововасильевск находится в пятидесяти километрах выше по течению реки Вася, которая, судя по карте, поблёскивала южнее Вокзальной площади, на которой я теперь стояла со своим красным чемоданом на колёсиках. Мы обсудили с Натальей ситуацию, и я уже собралась было вызывать такси до Нововасильевска, но Наталья, помявшись, попросила не приезжать, раз уж я уехала не туда. Во–первых, уже поздно и ей некогда меня ждать, поэтому мне лучше вернуться домой. А во–вторых, неожиданно приехали её родственники, и тогда они пусть лучше поживут в доме, а мы могли бы отложить аренду на две недели, если меня это устроит. Это было неожиданно, но я сказала, что подумаю. Плохая новость была ещё и в том, что автобусы до Москвы уже не ходили. Из Москвы ещё должны были приехать, а потом всё, бросали якорь. Это я узнала от водителя автобуса, в котором приехала. Водитель, мужчина лет сорока пяти, проводил инвентаризацию салона, в то время как я ходила кругами вокруг автовокзала, и когда я подошла, как раз выходил с полным мусорным мешком. – А не подскажете, где в городе гостиница или хостел? – обратилась я к водителю, узнав, что уехать в Москву общественным транспортом сегодня не судьба. Мужчина окинул меня подозрительным взглядом с головы до ног, и в его глазах появилось удивление: – Вы хотите остановиться в этом городе? – Ну, не совсем… – я замялась. Не хотелось выглядеть глупо: – Понимаете, я приехала в гости, а меня не встретили… Оказывается, до меня не смогли дозвониться и предупредить, чтобы я не приезжала… Наверное, это не очень умная легенда, но это неважно. – Эээ… – водитель почесал затылок: – В городе нет гостиницы, ещё не достроили. И хостела нет, – мужчина вылез из автобуса. – Меня, кстати, Аркадием зовут. – Ладно, вызову такси, – вздохнула я, проигнорировав его попытку познакомиться. Ещё не хватало, начнёт зазывать к себе. Странно, что здесь нет места, где мог бы остановиться на ночь усталый путник. – А вам куда надо? – поинтересовался водитель. – В Москву. – Ууу, в Москву, да на ночь глядя наши таксисты не любят ездить. Эдак можно будет прождать такси и час, и два, – «обрадовал» меня Аркадий и добавил: – Я бы пригласил вас к себе переночевать, но жена дома не поймёт… – мужчина пожал плечами и снова оглядел меня сверху вниз. Вот чёрт, мало того, что этот водитель думает, будто я подошла к нему, чтобы в гости напроситься, так ещё и такси не дождёшься. Почему–то я поверила ему насчёт местных таксистов. С другой стороны, ну, подожду пару часов, ведь найдётся же какой–нибудь смельчак, который согласится проехаться до Москвы. Или вдруг повезёт, и Яндекс–таксист недалеко окажется. – Тут поблизости есть деревня… Васильково называется, – вдруг задумчиво сказал Аркадий и, прищурив глаза, посмотрел куда–то вдаль, наверное, в направлении этого самого населённого пункта. Я даже дышать перестала в ожидании продолжения. – Там, думаю, вы найдёте, где переночевать. До деревни пешком всего минут двадцать. Свободные дома там есть. – Как это – свободные дома там есть? – меня удивили его слова. – Совсем ничейные и в них можно жить? – Ну, не совсем, конечно, ничейные, – мужчина снова окинул меня взглядом. Я уже пожалела, что поехала в шортах. – Эта деревня в следующем году идёт под снос, – начал объяснять водила, – а жителей будут переселять вон в тот дом, – Аркадий вытянул руку в сторону заходящего солнца и показал пальцем на стройку недалеко от автовокзала. Дом, на который он указал, был почти достроен. – На месте деревни построят микрорайон Васильково, все документы уже подписаны, и некоторые жители начали уезжать из деревни. А дома остаются. Ясно. Город захватывает территории под строительство многоэтажек, и в следующем году запланирована сдача нового дома и массовое новоселье деревенских. Я понимающе покивала головой – история такая же, как и в Нововасильевске, до которого я не доехала. – А вы там часто бываете, в этой деревне? – поинтересовалась я. – Знаете местных? Они меня пустят в такой оставленный дом переночевать? – Ну… – мужик замялся: – я бываю там… иногда… Правда, уезжая, они забирают не только вещи, но и пластиковые окна и крепкие двери, но некоторые дома стоят пока ещё в полной комплектации… – добавил Аркадий. Они – это, видимо, жители. – А сами дома им больше не принадлежат? Водила задумался и снова почесал затылок: – Вроде… не знаю, – мужчина пожал плечами. – Но все номера телефонов есть у соседей, созвонятся, спросите, там люди живут отзывчивые. Из дальнейшего разговора я поняла, что водитель автобуса иногда ездит в эту деревню к любовнице. Поэтому информации можно доверять. Ладно, ночь перекантуюсь, а завтра вернусь в Москву. И, может быть, уже никуда больше не поеду. И со спокойной душой я направила стопы и свой чемодан по дороге в направлении, которое указал мне Аркадий. Хорошая новость состояла в том, что в середине июня световой день долгий. Хотя солнце уже скрылось за высокими домами на западе, но, по моим расчетам, до полной темноты оставалось ещё минут сорок. Дорога шла под горку, и с неё хорошо просматривалась ухоженная благоустроенная набережная с гуляющими горожанами. Впереди маячил широкий и очень основательный мост, похоже построенный с расчётом на то, что скоро по нему будут ездить грузовики со стройматериалами. Речка Вася нежно мерцала в лучах заходящего солнца, задумчиво неся свои воды на восток, в Оку, а в её умиротворяющем блеске как будто затерялись время и суета. Спокойствие реки вызывало то благостное ощущение единения с природой, которого я так долго была лишена. Где–то неподалёку звучала песня “Just the way you are” Бруно Марса, навевая сладкие воспоминания о юных и бесшабашных годах в две тысячи десятых. Жизнь показалась мне в этот момент прекрасной, и я решила, что здесь вполне можно остаться до осени. Мне понравилось это место, оно выглядело уютно и безопасно. Уверенным шагом и в приподнятом настроении я перешла мост. И тут асфальт закончился, и началась узкая деревенская грунтовая дорога с камнями и колдобинами, наполненными водой после недавних дождей. Городская цивилизация ещё не дотянула сюда свои щупальца, и я похвалила себя за то, что догадалась поехать в мокасинах, а не на каблуках. Тяжёлый чемодан оказалось непросто катить по такой дороге, и через несколько метров я понесла его за ручку. Вокруг были поля, заросшие дикой травой, вдали чернела полоса леса, а впереди начинались высокие заросли лохматых кустов, дорога ныряла в них и дальше терялась в угасающих тенях. Из кустов показался велосипедист, с характерным квадратным терморюкзаком за спиной. Отметив про себя, что сюда можно вызвать курьера, я вдруг почувствовала голод. Поскорей бы пристроить куда–нибудь свою тушку и заказать пиццу. Большую. И какао. Начало смеркаться, а деревни ещё не было видно. Я всё–таки приспособилась катить чемодан по дороге, виртуозно огибая лужи, и матеря себя за то, что уж до деревни–то можно было догадаться вызвать такси. Не верится, что я настолько отупела во время домашнего ареста. Возвращаться в город и начинать всё сначала не хотелось, и я, дойдя до кустов, остановилась, уткнувшись в смартфон и раздумывая, может вызвать такси отсюда. Но глупо будет, если Васильково покажется вот прямо сейчас за поворотом. К слову сказать, в Яндекс картах этой деревни уже не было, поэтому я чувствовала себя совершенно дезориентированной. – Давайте подвезу вас, барышня, а то с таким багажом вы до Васильково и к ночи не доберётесь, – вдруг раздался позади меня мужской голос. От неожиданности я подпрыгнула и задела чемодан. Он свалился на бок, но, к счастью, не раскрылся, выплёвывая в лужу мои носки, трусы и лифчики, однако одно колесико у него отвалилось. Я выругалась и оглянулась. Оказывается, ко мне сзади незаметно подкрался аж целый форд Скорпио, ржавый внизу и страшный, как вся моя жизнь. Голос принадлежал водителю. Он вылез из автомобиля, поднял мой чемодан и, направляясь к багажнику, махнул мне, указывая на машину: – Не бойтесь, леди, я не кусаюсь. Мужчине было явно за пятьдесят, он был плотного телосложения и довольно высокий, с седеющей клумбой коротких волнистых волос. Его несвежая белая рубашка была заправлена в голубые джинсы. Я постояла, раздумывая. Может, пусть он довезёт чемодан, а я налегке дойду? Меня напрягло то, что на пассажирском месте сидел ещё один мужик. – А как вы поняли, что я иду в Васильково? – вышла я из ступора, но с места не двинулась. – А куда же ещё? – усмехнулся он, открывая заднюю дверцу и делая приглашающий жест: – Следующая деревня только через двадцать километров. Я решилась, подняла с земли колёсико и села в машину. Мужчины представились – водителя звали Коля, а пассажира – Витя. На предплечьях Виктора я увидела татуировки в виде широких ажурных двойных полос с каким–то специфическим узорным паттерном. Татуировку на левой руке пересекал старый шрам. Оба мужчин оказались бизнесменами, Коля – местный, здесь родился, а Витя с прошлой весны в Васильково снимает дом. Я не стала спрашивать, что у них за бизнес в деревне, но скептически оглядела ветхую обивку и посмотрела на провода, торчащие из центра приборной панели. Водитель перехватил мой взгляд в зеркале заднего вида: – Вообще–то у меня тойота ленд крузер, но она сейчас в ремонте. Позавчера какие–то придурки расстреляли машины из пневматики возле ночного ресторана. Поймать их не успели. Теперь на тачке меняют крыло. У Витьки тоже машину повредили, – махнул головой Николай в сторону пассажира и спросил, лихо объезжая ямы: – А к кому вы идёте? Я вас сразу к дому подвезу. Мужчина умолк в ожидании ответа. Деваться было некуда, пришлось рассказать им про злоключения с автобусом. Ну, что ж, пусть поржут над тупой блондинкой. Но никаких насмешек не последовало. – Сейчас прикинем, – серьёзно сказал Коля, резко выкрутил руль, и мы подскочили на какой–то кочке. Под днищем древнего авто что–то обо что–то стукнулось. – Из целых домов, по–моему, все уже заняты… Так, Воробьёвы сдали дом, Красовские сдали, Сидоровы… а нет, они сами приехали на лето… Так… Печкины, Светловы, Кузякины… Вроде дом Петуховых свободен… а нет, они увезли окна в выходные, там не поживёшь теперь… Пока водитель рассуждал, мы выехали из кустов, и взору открылась вечерняя деревня – освещаемая последними мягкими солнечными лучами, она выглядела очень тёплой и приветливой, а густая листва садовых деревьев за заборами, побеспокоенная лёгким ветерком, таинственно мерцала, отражая гаснущий свет. Зрелище захватывало дух. Впрочем, ароматы тоже: в открытые окна автомобиля сразу влетели все запахи деревенской жизнедеятельности, вместе со звуками гогочущих гусей, орущих детей, лающих собак и матерящегося мужика. Въехав в деревню, Николай сбросил скорость и, проехав пару домов, остановил машину, пропуская двух белых козочек, переходивших дорогу. Тут же откуда–то к нам подскочила бойкая бабуля лет этак прилично за шестьдесят, маленькая и круглая, в забавной розовой панамке и цветастом халате со старомодными “крылышками” над плечами. От левого плеча до правого бока халат пересекала розовая сумка–банан. Она посмотрела на меня, потом на водителя, упёрла руки в бока и обвиняющим тоном сказала: – Колька, старый ты развратник, постыдился бы, она же тебе в дочери годится! Я с досадой отвернулась и прикрыла лицо рукой, делая вид, что поправляю волосы. Надо же было сразу напороться на местную сплетницу. – Ир, ну ты чего, – я услышала, как открылась дверца, и дальше голос раздавался уже за пределами машины: – Девушка заблудилась, ты лучше скажи, есть какой дом свободный, где она могла бы остановиться, или, может, у кого комнату снимет? – Приятно было с вами познакомиться, Марина, – услышала я голос Виктора и посмотрела на него. Мужчина, устало улыбаясь, повернулся ко мне: – Я, с вашего позволения, пойду. Здесь я вам ничем помочь не смогу, сам неместный. Желаю вам устроиться с комфортом и приятно провести свой отпуск. Я поблагодарила мужчину и проводила его взглядом. К Виктору подошёл Николай, они переговорили, пожали друг другу руки, и разошлись: водитель пошёл к машине, а его друг отправился дальше в деревню. – Все дома, где ещё жить можно, заняты, – сообщил Николай, садясь за руль и заводя машину. – К местным ко всем привезли мелких на лето, так что у них тоже комнат свободных нет. – Мужчина тронул свой «скорпио» с места и медленно поехал вдоль заборов: – Осталась только Яна, она живёт одна, а дом у неё большой. Думаю, согласится приютить вас. Ирина пошла сейчас к ней предупредить, но вообще Яна – женщина отзывчивая, уверен, что договоритесь. Ну, если не получится, то приглашаю вас к себе – у меня тоже дом большой, живу один, комнат много, если что… Мой дом – следующий после дома Яны, – и Николай махнул рукой, указывая куда–то вперёд Вот это была засада. Точно, лето же, многие стараются сбагрить детей своим старшим родственникам, особенно когда те живут среди кустов малины и грядок с клубникой. Но в дом к незнакомому мужику идти ночевать совсем не хотелось, лучше в сарай к кому–нибудь попрошусь. А утром домой, в Москву. Я не успела додумать мысль, как Николай уже снова заглушил машину. Тут же к нам, пошатываясь, подошёл высокий заросший мужчина непонятного возраста и, ухватившись руками за оконный проём в водительской дверце, нагло заглянул внутрь. Дыша алкогольными парами, он уставился на меня мутным взглядом. – Вов, тебе чего? – раздраженно спросил Николай, начиная открывать дверцу машины. – А…нна… это… – судя по голосу, это именно он крыл кого–то матом, когда мы только въехали в деревню. – А дай…нна… ик… сто рублей… нна…пожлуста… – Вов, нет у меня наличных, ты же знаешь, – сказал Николай, отпихивая мужика крылом машины и выходя наружу. – На девушку не заглядывайся, не про тебя птичка. Приходи ко мне попозже, немного коньяка осталось, дам тебе. Вова радостно заулыбался, сделал «честь» рукой, потом изобразил в мою сторону клоунский поклон, едва не свалился в лужу и неверным зигзагом пошёл прочь. Я тоже вышла из машины, опасливо поглядывая вслед местному алкоголику. Мда, пожалуй, в сарае лучше не ночевать. Не торопясь, мы с Николаем подошли к штакетнику, выкрашенному голубой краской, с цифрой шесть на белой табличке, прибитой на одну из дощечек. Над забором нависали пышные ветви сливы с зелёными ягодами, а возле забора равнял траву газонокосилкой невысокий тощий мужчина. Газонокосилка жутко шумела и воняла бензином. Возраст газонокосильщика я не смогла определить, так как его лицо было скрыто защитной маской. Оглядевшись, я заметила Вову – он стоял на другой стороне дороги, пялился на меня, но близко не подходил. К машине Николая подошли два пацанёнка, и тоже беззастенчиво стали разглядывать меня. Понятно, мой приезд – это хоть какое–то развлечение для деревенских. Откуда–то подошёл большой пёс с торчащими по бокам клочьями шерсти, изучил мои лодыжки и пристроился было пометить их, но Николай быстро отогнал нахала: – Байкал, сдурел что ли?! Иди отсюда! Пёс лениво махнул хвостом и пошёл обнюхивать фонарный столб. Я заметила движение у калитки. На улицу вышла бабуля, которую Николай назвал, вроде, Ирой, и прокричала, обращаясь к газонокосильщику: – Андрюшенька, остановись! Уже темнеет, скоро ничего видно не будет. Мужчина выключил шумный агрегат и снял маску: – Ирина Павловна, осталось чуть–чуть, – немного растягивая слова, сказал газонокосильщик. Ему оказалось лет немногим за сорок. Он уставился на бабулю и улыбнулся странной улыбкой человека, имеющего проблемы с умственным развитием. Я поразилась, как ему доверили опасную технику. – Ничего, Андрюшенька, завтра при свете дня доделаешь, – почти ласково ответила Ирина Павловна: – пойдём, я провожу тебя до дома. Оставь газонокосилку здесь, Коля заберёт. – Спасибо, Андрей, – раздался новый женский голос – низкий, спокойный и уверенный. Я повернула голову – из калитки вышла стройная женщина лет пятидесяти, в джинсовых шортах до середины бедер и голубой футболке под клеёнчатым фартуком. Её светлые волосы были собраны в пучок, а в руках она держала одноразовую миску, накрытую бумажной салфеткой. Похоже, её отвлекли в самый разгар хозяйственных забот. – Ты ужинал? – спросила она, обращаясь к газонокосильщику, и добавила, протягивая ему миску: – Вот, возьми пирожки… Полцарства за пирожок, подумала в этот момент я, захлёбываясь слюной. Миска перекочевала в руки газонокосильщика, я проводила её голодным взглядом. Мужчина с благодарностью взял еду и, ведомый Ириной Павловной, пошёл к дороге. – Доброй ночи всем, – сказала нам на прощание пожилая женщина, но на меня при этом посмотрела подозрительно. – Ян, эта девушка немного заблудилась… – начал Николай, и тут хозяйка дома номер шесть посмотрела мне в глаза. Она не улыбалась, и я почувствовала себя неуютно под её проницательным взглядом. – Да, Ира мне сказала, – кивнула головой женщина и представилась: – Меня зовут Яна. – Марина, – сказала я, сделав вежливый поклон головой. Я почувствовала странную скованность: – Можно просто Рина… Если вы не против… мне только переночевать… утром я уеду… – Заходите в дом, – пригласила Яна и пошла первая. Решив придерживаться заготовленной ранее легенды о том, что собираюсь писать деревенский роман, я прошествовала вслед за хозяйкой. О том, как я попала именно сюда, полагаю, знает уже вся деревня. Позади себя я услышала звук захлопывающегося багажника. Дом оказался небольшим, но двухэтажным и добротным. Яна скрылась за тюлевой занавеской, висящей в дверном проёме, видимо, в качестве защиты от насекомых. Через узкий коридор, в дальнем конце которого была видна открытая дверь в сад, я вошла в небольшую прихожую с вешалкой для курток и дверями во всех стенах. Слева начиналась деревянная лестница, возле неё стояла хозяйка. Она позвала нас наверх. Мы поднялись и оказались в помещении, похожем на холл, но обставленном как гостиная: здесь были книжный шкаф, диван, телевизор на тумбе, столик, кресла и две двери в стене справа. На окнах висели пурпурные портьеры. Вообще вся комната оказалась выполнена в фиолетовых оттенках, а висящие повсюду ловцы снов создавали магическую атмосферу. Хозяйка открыла дальнюю дверь, и мы вошли в небольшую комнату, в которой были только кушетка, столик и простенький гарнитур из шкафов и полок. Яна извинилась, что мне придётся переночевать в малюсенькой комнате, но я была очень благодарна за этот уголок, это место вообще показалось мне просто шикарным. Особенно учитывая, что я готова была переночевать в сарае. После краткой экскурсии по важным местам дома, Яна пригласила меня и Николая присоединиться к позднему ужину. Мужчина вежливо поблагодарил, и добавил, что ужинать он не будет, а вот от чая с пирожками не откажется. Я призналась, что и для меня хватило бы пирожка с чаем. Мы сели в маленькой угловой кухоньке с двумя окнами – одно выходило на дорогу, другое – на крыльцо. За ужином меня не мучали вопросами. Думаю, Николай и Яна сами устали за день, и им было не интересно поддерживать светскую болтовню. Правда, мы всё–таки обменялись базовой информацией о себе. Я сказала то же, что и в машине – что я риэлтор в отпуске. Яна рассказала, что она – геолог, работает дома за компьютером. Николай оказался геодезистом и директором фирмы, в которой она работает. После краткого чаепития я поблагодарила хозяйку за ужин и, пожелав спокойной ночи, отправилась к себе. Улегшись на подушки, я позвонила маме и рассказала, что планы поменялись, поскольку я уехала не туда, куда собиралась, но ночевать есть где, меня приютили, всё хорошо, и утром я вернусь домой. А через пару недель попробую предпринять новую попытку снять домик в деревне. Мама, прямо скажем, не очень обрадовалась. Я её понимаю, мне и самой не хотелось возвращаться в ту малюсенькую студию, в которой мы провели с мамой бок о бок почти год. Мы, откровенно говоря, надоели друг другу за это время. Квартира, которую мы купили на деньги, полученные от государства в качестве моральной компенсации, находилась в стадии ремонта, и мама пока не могла туда переехать. Мы ожидали, что сможем разъехаться ближе к осени. Поэтому я пообещала, по возможности, остаться здесь, и уткнулась в соцсети. Когда последний комар пал, сражённый фумитоксом, я сказала себе “на новом месте приснись жених невесте”, и вырубилась. Проснулась я неожиданно, словно меня толкнули, и не сразу поняла, где нахожусь, пока не вспомнила вечер накануне. В комнате было темно, а через открытые окна доносился шум с улицы. Люди что–то кричали, лаяли собаки, раздавался топот многочисленных ног. Пахло дымом и гарью. Я вскочила с дивана, подбежала к окну и отдёрнула занавеску. Судя по отблескам, рядом с нами что–то горело. Я быстро влезла в джинсы и футболку и сбежала с лестницы. В коридоре и кухне горел свет, но Яны не было видно. Оставив дверь дома открытой, я выскочила за калитку и повернула туда, куда несколько человек бежали с вёдрами. Недалеко от нас полыхал дом. Я подбежала к месту пожара. Горел двухэтажный особняк, расположенный через дом от Яны. Окутанный клубами густого черного дыма и яркими языками пламени, он был похож на декорацию к киносъёмкам. Я открыла рот и замерла. Мне не верилось, что это происходит на самом деле. Возможно, я просто ещё не до конца проснулась. Люди вокруг суетились, передавали ведра с водой и песком и что–то кричали друг другу. Калитка была распахнута, многие находились во дворе горящего дома, кто–то бегал по улице, а под ногами путались мальчишки, увлечённо снимавшие пожар на смартфоны. Огонь на мгновение взметнулся высоко в небо, словно гигантский дракон, раздуваемый ветром. Следом в доме что–то с грохотом обвалилось. Искры разлетелись во все стороны, освещая тёмное ночное небо мерцанием красных и оранжевых точек. Меня охватил страх – я понимала, что ветер, хоть и несильный, но может перекинуть пламя на более мелкие постройки, на забор, да и просто на траву, и потом поджечь другие дома. Поэтому все так старались потушить поскорее пожар. Мне захотелось тоже чем–то помочь. Среди тех, кто находился возле огня, я узнала фигуру Николая и подбежала к нему. Он обматывал себе голову какой–то мокрой тряпкой. – Пожарных вызвали? – на всякий случай спросила, точнее, прокричала я, понимая, что в таком стрессе это реально могли не сделать. Мужчина на миг замер и недоумённо уставился на меня, не узнавая. – Я – Марина! – ткнула я себя в грудь пальцем. – Вы меня подвезли сегодня! – Внутри Виктор! – прокричал он. Я не поняла, узнал он меня или нет. – Надо его вытащить! Я оторопела. Тот самый Виктор с татуировками, который был в его машине? – Вы можете погибнуть! – ужаснулась я. – Витя может там задохнуться! – Николай облил себя водой из литровой бутылки. – Давайте его тогда звать! – осенило меня. – Давайте попробуем разбудить его, если он спит! Мужчина снова замер, переваривая мою идею, потом кивнул каким–то своим мыслям: – Надо устроить шум! Пожарный гонг у нас давно разобрали, но мы попробуем! Николай отбежал от меня, говоря что–то другим. Те взяли пустые вёдра, палки и кто что нашёл, подключили детей, и стали бить во всё подряд, производя невероятную какафонию. Такой шум и мёртвого поднял бы. Многие стали кричать в сторону дома: – Витя! Ви–тя! Ви–тя! Огненные языки, лениво обвивавшие каркас дома, то резко вспыхивали, то медленно сжимались, словно какое–то существо, жаждущее поглотить всё вокруг. Я поймала себя на том, что, не зная как помочь, тоже кричу, стараясь попасть в ритм с остальными: – Ви–тя! Ви–тя! Грохот трещащих деревянных балок и глухие хлопки разрушающихся конструкций добавились к нашему многоголосью. Я видела, как Николай всё же попытался проникнуть в дом, прикрывая голову руками, но кто–то в последний момент схватил его за футболку и оттащил. Воздух был наполнен запахом горелой древесины, пластика и жжёных материалов, и впитывался в каждую ноздрю, а ветер подхватывал огонь, гонял его по крыше и стенам, заставляя пламя растекаться и охватывать новые участки. На всякий случай я решила позвонить в службу спасения, даже если это будет сотый вызов, мне казалось, что он не будет лишним, и побежала к дому Яны, где остался мой смартфон. Однако толкнув калитку, я тут же отпрыгнула назад, потому что на меня с рычанием кинулось нечто огромное и лохматое. Я даже сначала подумала, что ошиблась забором, но цифра шесть на белой табличке говорила, что я пришла по адресу. Уразумев, что без хозяйки мне в дом теперь не попасть, я развернулась и побежала обратно к месту пожара. К счастью, вскоре, мигая синими огнями, подъехали две пожарные машины. Ребята в спецодежде оперативно выскочили из кабины и стали готовить оборудование к тушению пожара, а один из них начал выгонять всех со двора. К главному, отдававшему приказы, подбежал Николай и начал что–то эмоционально говорить, указывая на полыхающие стены. Главный кивнул головой, надел шлем, схватил пожарный топор и побежал в дом. Вскоре он выбежал обратно. Один. Пожарный покачал головой, глядя на Николая, и отдал какой–то приказ остальным. Из пожарных рукавов вырвались мощные струи и вошли в самое сердце полыхающего кошмара. Ярко светящиеся куски обгоревших досок падали на землю, а вода из шлангов кипела на горячих стенах, превращая огонь в белое облако пара и тумана. Иногда казалось, что огонь отступает, но он вдруг вспыхивал с новой силой то тут, то там, выбрасывая в воздух новые порции пепла. Пожарные поливали горящий дом, стараясь обнаружить очаг пожара и пытаясь остановить распространение огня. Каждая минута казалась вечностью, пока пожар не начал ослабевать. Вся деревня стояла, и, затаив дыхание, смотрела, как огонь постепенно сдаёт позиции, уступая территорию предрассветным сумеркам. Первые солнечные лучи смешались с последними искрами пожара и осветили пепелище. Посреди выжженой травы возвышались чёрные стены дома с лопнувшими стеклопакетами. Один из пожарных осторожно вошёл внутрь того, что недавно было жилищем. После того, как он вышел, пожарные огородили красно–полосатой лентой часть двора вокруг сгоревшего дома, потом такую же ленту приклеили к забору, запечатав таким образом калитку. Начальник пожарных позвонил кому–то по мобильнику. Деревенские начали постепенно расходиться, опустив головы и уводя с собой детей. Я нашла глазами Яну и подошла к ней. Она неподвижно стояла перед пепелищем, держа в руках пустое ведро и не сводя глаз с обгоревшего остова. Женщина выглядела уставшей и очень расстроенной. С другой стороны к нам подошёл Николай. Его лицо осунулось, одежда, волосы и кожа были в копоти. – Пожарные предполагают, что это поджог, совершенный с помощью бензина, – сказал он. – Они сейчас обсуждали, что, судя по очагам пожара, бензин был разлит вокруг дома. – Мужчина потёр лицо ладонью, размазав по коже сажу: – И в доме тоже был очаг возгорания. Виктор погиб. – Царство ему небесное, – пробормотала Яна, но креститься не стала. Мы медленно пошли в сторону её дома. Я ощутила внутри опустошённость – был человек, я его, вот кажется, только что видела, поговорили… и нет больше человека… За калиткой Яна взяла пса за ошейник и увела его, видимо, в будку. Он пару раз оглянулся на меня, но промолчал. В доме мы сразу прошли на кухню, в которой теперь сильно пахло гарью. Не говоря ни слова, Яна достала из шкафчика початую бутылку коньяка и три рюмки. – Янк, а Янк, – раздался голос с крыльца: – Налей и мне тоже. В окно, выходящее на крыльцо, мы увидели, как по ступенькам, переваливаясь с ноги на ногу, поднимается Ирина Павловна. Странно, но я не помнила, чтобы она хромала так вечером. Может быть, это что–то нервное. Женщина тоже была вся в копоти, её розовато–седые волосы выбились из пучка на затылке. Николай поднялся, уступая ей табуретку – в кухне было только три сидячих места. Мы молча выпили. Ненавижу этот напиток из клопов, но тут он оказался кстати. Я почувствовала, как расслабляются мышцы, и поняла, насколько сильно была напряжена до этого. – Пусть земля ему будет пухом, – просто сказала пожилая женщина, ставя рюмку на стол. – Эксперты уже едут, будут устанавливать причину возгорания. Господи, как же так получилось–то, такой молодой… Николай пересказал Ирине Павловне, что обсуждали пожарные. – Если в доме был источник пожара, то может, это проводка подкачала? – предположила бабуля. – Вряд ли, – не согласилась Яна и пояснила: – Насколько я знаю, Монаховы строили всё основательно, и денег не жалели. Сомнительно, чтобы это был несчастный случай, да и бензин, разлитый вокруг дома, очень уж явно указывает на преднамеренность. – Согласен, – кивнул Николай, похлопывая карманы джинсов, словно ища сигареты. – Очевидно, что ёмкость с бензином просто так не притащат среди ночи… Она тяжёлая, если это канистра, её должны были привезти на машине. Да даже если в бутылочке принесли, это значит, что заранее предполагали устроить пожар. – Мужчина перестал проверять свои карманы и теперь стоял, прислонившись к холодильнику. На его лице читалось желание сбегать домой за куревом. – Вопрос вопросов теперь, – задумчиво сказала Яна: – Виктор погиб просто потому, что оказался в горящем доме, или тот, кто поджигал, знал, что Виктор в доме, и сделал это специально? – Мне кажется, преступник знал, кто там на данный момент живет… жил… – высказалась Ирина Павловна. – Он же когда снял этот дом – прошлой весной, вроде? Думаю, что дом подожгли не потому, что он принадлежал Монаховым… – Думаешь, хотели убить Виктора? – обратился к ней Николай. – Думаю, да, – кивнула бабуля. – Ян, а ты как считаешь? – Полагаю, всё может быть… – кивнула Яна, встала с табуретки и достала из шкафчика вазочку с шоколадными конфетами. Я взяла одну и неспешно отправила её в рот. Шоколадная сладость разлилась по языку, расслабляя ещё больше. – Янк, а Янк, а посмотри на Таро, кому понадобилось сжигать дом? – попросила Ирина Павловна, беря из вазочки конфетку и аккуратно её разворачивая. – Хотели убить Виктора? Я поперхнулась, перестала жевать и, отвесив челюсть, посмотрела на Яну – Таро? Она гадает на Таро? Серьёзно? Вот это был неожиданный поворот в моём списке приключений. – Ир, нет, извини, – мотнула головой хозяйка: – сил нет на это. Может, вечером. Да я думаю, наша полиция всё выяснит. – Думаешь? – скептически посмотрела на Яну бабуля: – Может, и выяснит, только когда это будет. Но я им не доверяю. Скорее всего, ничего они не выяснят. – Ирина Павловна отвернулась на мгновение к окну, но тут же снова посмотрела на Яну: – А вдруг нам всем грозит опасность, а это был лишь первый эпизод? – Да брось, Ир, – вмешался Николай. – Какая опасность? – Действительно, Ир, – согласилась Яна: – Ты, наверное, слишком много смотришь детективов. – Детективов много не бывает, – обиделась Ирина Павловна. – Да и некогда сейчас смотреть – лето, правнуки. Тут Яна заметила мой заинтересованный взгляд. – Таро – это моё хобби, – пояснила она, устало улыбнувшись. – Никогда сама не сталкивалась с Таро, – робко сказала я. – Некоторые мои знакомые обращались к тарологам, но у них ничего не сбылось. – У Яны всё сбывается! – гордо сообщила бабуля. – Только её уговорить надо. Янк, а Янк, я тебе с пенсии тыщу заплачу, ну, посмотри, хоть одной картой, а? – Я тя умоляю! – удивилась хозяйка: – Ты согласна заплатить целую тыщу за одну карту? На лице пенсионерки появились признаки сомнения: – Ну, нет, конечно… А давай твой короткий экспресс–расклад за тыщу? Я мельком взглянула на Николая - тот, заметив мой взгляд, улыбнулся и закатил глаза к потолку, давая понять, что бабуля часто просит погадать по любому поводу. – А сколько стоит нормальный расклад, не экспресс? – неожиданно для себя спросила я. Яна назвала сумму. Хм, не особо дорого, если есть деньги, но для пенсионерки цена высоковата, конечно. Я предложила заплатить. Все трое удивлённо посмотрели на меня. А почему бы и нет, подумала я. Мне стало интересно посмотреть на настоящий расклад и потом сравнить с тем, что произойдёт дальше. А ещё меня охватил какой–то странный азарт и желание остаться здесь, в этой деревне, пока всё не выяснится. Не иначе как коньяк в голову вдарил. Ведь если начнётся расследование, оно может затянуться на много месяцев. Но я уже не могла остановиться, и всё во мне рвалось к новым впечатлениям. Кажется, хозяйка поняла моё состояние, и согласилась. Она пригласила нас в соседнюю комнату. Николай сказал, что постоит у калитки, последит за обстановкой, вдруг поджигатель ещё не убрался отсюда. Только сгоняет за сигаретами домой. Мы вошли в небольшое помещение с чёрными стенами, пурпурными занавесками на окне и круглым столиком под чёрной бархатной скатертью посередине комнаты. Я с любопытством огляделась. На полу был уложен тёмный ламинат под дерево, с потолка свисали ловцы духов, а на стенах висели панно с непонятными мне символами. У одной стены стоял невысокий чёрный шкаф с дверками внизу и открытыми полками наверху. На полках я заметила белый череп, но он показался мне искусственным. Было в шкафу несколько интересных кубков с лепниной, разноцветные флакончики, свечи и разные статуэтки. Я открыла рот и почувствовала внутри странный трепет, словно сейчас я прикоснусь к великой тайне бытия. Мы сели на табуретки, расставленные вокруг стола и накрытые черными сидушками. Моё внимание сразу привлекли магические атрибуты на скатерти: хрустальный шар, чёрное маленькое круглое зеркальце на подставке, разноцветные кристаллы в хрустальной пепельнице и толстые фиолетовые свечи на черном подносе. Я отметила про себя, что тёмный цвет не делал комнату мрачной – помещение, наоборот, казалось уютным и мистическим. В воздухе появился аромат сандалового дерева. Тарологиня поставила на стол подставку с благовониями, зажгла свечи и достала из ящика в шкафу чёрный бархатный мешочек. – Ну, что, девочки, какой вопрос зададим картам? – спросила она, доставая из мешочка потрёпанную колоду. – Кто устроил поджог? – быстро предложила Ирина Павловна. – Хм, – тарологиня задумалась. – Если честно, подобное мне ещё не доводилось спрашивать у карт, но, попробуем. Яна перетасовала колоду, подсняла, вытащила из середины одну карту и положила её на стол. Мы уставились на юнца в ярких одеждах, беззаботно глядящего в небо, стоя у края пропасти, и собирающегося сделать туда шаг. «Дурак» – было написано на карте. – О, неужели это наш Андрюшенька–дурачок поджёг дом Монаховых? – изумилась Ирина Павловна. – Хотя… от него бензином–то несло мама не горюй, я его даже оттаскивала от горящего дома, чтобы сам не подгорел там… Яна отрицательно покачала головой: – Во–первых, от него и должно было нести бензином, он же весь вечер с газонокосилкой работал, и самостоятельно бензин в неё переливал. А во–вторых, карта «Дурак» имеет не только буквальное значение. Она может указывать на глупость человека, который делает что–то впервые… и совершает какую–то глупую ошибку… – Хозяйка вытащила из колоды ещё карту, на ней оказался изображён король на троне в окружении пламени. Я удивилась – прям как по заказу: – И это, скорее всего, мужчина, довольно решительный, но иногда – импульсивный. Либо это женщина с подобной энергетикой и такими качествами, не сказать, что мужеподобная, но как–то так… – Отморозок какой–то? – спросила Ирина Павловна. – Нет, он не отморозок, – следующий картой, которую вытащила тарологиня, была «Умеренность»: – Несмотря на свою импульсивность, он вполне себе обычный человек, я сказала бы, что по человеческим качествам – средний, не отпетый негодяй, но и не ангел. – Яна достала ещё одну карту – выпало «Правосудие» вверх ногами, её женщина положила справа от карты короля: – И у него свои представления о справедливости… – А он, часом, не в системе ли правосудия работает? – задала логичный вопрос бабуля, указывая на последнюю карту. – Не исключено, – ответила тарологиня, выкладывая ещё карты сверху и снизу уже выложенных на стол: – Он может быть как работником силовых структур, так и просто человеком, связанным с властями. Возможно, чиновником, возможно – бывшим, – Яна постучала пальцем по новой карте с надписью “Император”: – но у меня слишком мало исходной информации для того, чтобы интерпретировать более конкретно. Могу ещё сказать, что здесь замешаны деньги, большие деньги, – тарологиня показала рукой на несколько карт с золотистыми кружочками на картинках: – Всё из–за них – вон сколько пентаклей выпало… – Значит, это всё–таки убийство? – догадалась я. Раз замешаны деньги, то вряд ли пожар был случайным. – Определённо, – кивнула Яна. – И преступник, как будто, среди нас. – Среди нас троих? – продолжала допытываться Ирина Павловна и покосилась на меня. – Это не кто–то со стороны? – Деревенские его знают. – ответила хозяйка и умолкла, погрузившись в изучение расклада. Мы с Ириной Павловной молча смотрели то на карты, то на Яну. Наконец, тарологиня выпрямилась, достала смартфон, сделала фотографию расклада и мрачно сказала: – Карты показывают, что в деревне будет ещё одно убийство.