Клуб "Черная Роза"

Промозглый ветер залез холодными пальцами под широкую черную толстовку, и Джиу поежилась, спеша зайти в уютное теплое кафе. Заведение изобиловало пастельными оттенками розового и голубого тонов. На стенах - рисунки пирожных, за стойкой - до скрипа зубов приветливая девушка. Нет, встреча здесь - это точно шутка. Джиу никогда не выбрала бы такое место по собственной воле. Здесь должны обсуждаться первые школьные влюбленности, а не вести переговоры две самых опасных женщины страны. Получив приглашение, Призрак заинтересовалась. Жена председателя Вавилона в ее глазах всегда была фигурой как минимум загадочной, и явно занимавшей не последнее место в империи супруга. Могла ли она быть той самой таинственной тенью, что так умело манипулировала информацией и помогала Чан Хансоку, психопату с постоянной жаждой крови, оставаться в глазах общественности примерным бизнесменом? Как бы Луис и остальные ни старались, на Беатрис Гравано не удалось практически ничего найти. После смерти родителей маленькую итальянскую девочку удочерила семья из Кореи, после та переехала в Сеул. Но не обстоятельств знакомства с Хансоком, ни причин такого взлета по карьерной лестнице найти не удалось. Поэтому, когда Джиу получила сообщение от госпожи Гравано с совершенно безобидной просьбой встретиться в кафе, то согласилась не раздумывая. Ничего не сказав Мунбэку. Тот сразу стал бы отговаривать ее от этой встречи, или дал в слежку оперативников, что совсем не умели быть незаметными. Джиу же хотела встретиться с Беатрис лично, полностью уверенная в том, что именно эта загадочная девушка стоит за успехом Вавилона. И именно она могла стать решающей силой в борьбе с Джеком, способной переломить ход игры. Пока Хансок и Мунбэк были сосредоточены друг на друге, меряясь силой и влиянием и пытаясь подмять под себя оппонента, девушка знала, что те, кто находятся в тени, решают гораздо больше. Джиу огляделась. При ее росте и внешности, умение оставаться незаметной было удивительным - и все же девушка умела раствориться, буквально сливаясь с окружением. Так же, как могла стать заметной, сместить фокус внимания на себя. Пока что она осталась в тени, внимательно осматривая небольшое помещение. Две школьницы что-то громко обсуждали за дальним столиком. Молодой мужчина спешно заказывал американо и чуть не столкнулся с Джиу, когда выходил. Молодая пара за столиком у окна явно обменивалась какими-то сладкими нежностями, от которых сводит скулы. Молодая студентка уткнулась в компьютер за столом у дальней стены. Скучающая женщина заказывает… Стоп. Джиу снова перевела взгляд на девушку, что приняла за студентку. Оливковая кожа, большие бирюзовые глаза в обрамлении черных ресниц, каштановые волосы до подбородка. Идеальная осанка, привлекательные формы, которые не скрывали мешковатый свитер и широкие брюки. Совсем еще молодая, невероятно красивая и… источающая опасность. Джиу привыкла ощущать и понимать людей на каком-то подсознательном уровне - обязательный навык для всех, кто хочет быть действительно хорошим актером. Девушка умела буквально влезть в шкуру другого человека, будто оборотень, переняв все его привычки, манеру говорить и даже мысли. И вот сейчас, глядя на невысокую безобидную студентку, Джиу прошиб холодный пот. А следом сердце забилось от нездорового предвкушения. Это она. Беатрис Гравано собственной персоной. Джиу, ловко лавируя между столиками, бесшумно приблизилась к жене самого жестокого человека в этой стране. И внутренне улыбнулась, когда заметила, как девушка едва заметно вздрогнула, не заметив приближения Призрака. Но когда Беатрис подняла на нее свои пронзительные глаза, то уже взяла себя в руки, источая уверенность человека, который контролирует ситуацию. - Вот и встретились, госпожа Гравано, - Джиу, сверкнув темной усмешкой, без приглашения уселась на стул напротив. - Поговорим о делах?

***

Конечно, Беатрис могла установить за Призраком Мунбэка наблюдение. Могла собрать всю нужную информацию о ней по крупицам, работая, как и всегда, из тени. И она так бы и поступила, если бы речь шла об очередном политике, которого надо было купить, или полицейском, которого нужно было припугнуть. Но сейчас, когда целю была девушка немногим старше ее самой, которая каким-то образом не только выжила в преступном мире, не имея никаких связей и особых умений, но и стала правой рукой одного из самый влиятельных людей на всем черном рынке, обычные методы больше не казались Беатрис уместными. Ей хотелось взглянуть неуловимому Призраку в глаза. Прочитать в них ответы, выведать их по манере говорить, по тому, как девушка будет реагировать на ее вопросы и какие задаст в ответ. По правде говоря, госпоже Гравано хотелось встретиться с кем-то равным себе. До этого таким был лишь один упрямый, хитрый мужчина с очаровательными ямочками на щеках и чертятами в темных глазах. Теперь же Беатрис представилась возможность поговорить с той, что была в схожем с ней положении. И она не сомневалась, что Ким Джиу откликнется на ее приглашение. Теперь, когда Джиу сидела напротив, Беатрис не могла понять, как не заметила ее приближения. Девушка была высокой, стройной, с изящными, будто слишком правильными чертами лица. Из-под глубокого капюшона на нее смотрели почти черные глаза, алебастровая кожа казалась еще бледнее из-за иссиня-черных волос, а пухлые красные губы изогнулись в снисходительной усмешке. Если бы Беатрис верила в вампиров, она была уверена, что выглядели бы они именно так. - Я тоже не люблю терять время зря, госпожа Ким, - Беатрис переняла нарочито деловой тон собеседницы, и поставила локти на стол, сцепив ладони в замок и положив на них голову. - О делах, так о делах. Какого черта твоему хозяину на самом деле нужно от Вавилона и моего мужа? - Хозяину? - Джиу насмешливо подняла брови, но Беатрис поняла, что ей удалось задеть ее за живое. На миг в темных глазах мелькнул горячий гнев, но тут же улегся, подавленный силой воли девушки. - Мунбэку нужно именно то, что он и сказал Хансоку. Я думала, ты пригласила меня, чтобы обсудить что-то другое, но, похоже, твоя работа лишь повторять сказанное твоим мужем? Обратный выпад не сработал. Беатрис не изменилась в лице, глухая к подобному роду провокациям. Все же она год прожила, являясь в глазах общества не более чем молодой и красивой женой председателя Вавилона, которую он иногда брал с собой на светские приемы. Она смирилась, что чаще всего, чтобы выиграть, нужно до последнего скрывать свою истинную сущность. А вот Джиу этому, похоже, еще предстоит научиться. - Моя работа не твоего ума дела. У меня она хотя бы есть, - Беатрис жалостливо скривила губы, с притворным сочувствием глядя на собеседницу. - А что будет с тобой, когда Мунбэк найдет кого помоложе и красивее? Чем будешь зарабатывать на жизнь? Чем ты для него особенная? В этот раз и провокация Беатрис не достигла своей цели. Джиу, справившись с эмоциями, с видимым удовольствием включилась в игру. - Ах, хочешь выяснить, чем я занимаюсь? Какова моя задача? Я та самая неизвестная переменная, которая тебя напрягает, не так ли? - Призрак ухмыльнулась, заметив тень, пробежавшую по лицу напротив. - Так я была права. Ты его аналитик, хакер и информатор в одном лице. Я-то думала, ты бросила университет, потому что не осилила, но, видимо ошибалась, признаю. Должно быть неприятно что-то не знать, да? - Кто бы говорил, ты-то обо мне совершенно ничего не знаешь, - Беатрис, ничего не подтверждая, тем не менее нахмурилась. Эта девушка обладала удивительным умением лишить противника осмотрительности, заставить поверить, что она не представляет угрозы. С ней и правда стоит быть начеку. - Как думаешь, что скажут твои мама и сестра, когда узнают, чем на самом деле ты занимаешься? Джиу замерла. Лицо напоминало фарфоровую маску, неподвижное и будто неживое. Но глаза… глаза горели тысячами костров ненависти, и Беатрис на секунду поверила, что и правда может сгореть. Но и это наваждение рассеялось. Госпожа Гравано видела, каких усилий стоило Призраку взять свой норов под контроль. И невольно зауважала девушку, что филигранно управляла не только окружающими, но и самой собой. Беатрис стоило бы поучиться подобному самоконтролю, ведь чаще всего ее характер было не так просто укротить. Особенно при общении с одним невыносимым председателем. - Полагаю, им будет все равно, - наконец совладав с собой, ровным голосом ответила Джиу. - Раз уж мы решили пофантазировать, как думаешь, что будет, если пресса снова вспомнит о резне в особняке Чан Хансока, что случилась год назад? Только не ваши купленные газетчики, а, скажем, пресса из Штатов? Беатрис с силой сжала стакан с холодным американо, жалея, что не может сейчас запустить им в голову сидящей напротив. Даже спустя время воспоминания о той ночи приносили боль, которая неприятно ворочалась в районе солнечного сплетения. Она все еще помнила, как умирала Наён. Все еще помнила, как подруга до последнего не верила в своей конец. И черта с два она позволит этой выскочке нажиться на этой трагедии! - Аккуратно, девочка, ты ходишь по тонкому льду, - прошипела Беатрис, как никогда похожая сейчас на наследницу клана мафии. - Девочка? А я думала, в этой стране уважают старших, - ухмыльнулась Джиу, ничуть не скрывая нотки злорадства в своем голосе. - Там, откуда я родом, судят не по прожитым годам, а по тому, что человек успел за это время сделать. - Но сейчас ты здесь. Пора бы научиться вести себя соответствующе. - Мне не нужно вести себя соответствующе. Мой статус позволяет мне вести себя так, как я посчитаю нужным. - О, твой статус? Кого? Трофейной жены? Две девушки не заметили, как в пылу тихой ссоры, где каждый аргумент произносился шипящим шепотом, встали из-за стола, облокотившись на него, и застыли в паре сантиметров друг от друга. Беатрис приходилось чуть задирать голову, чтобы смотреть Джиу в глаза, но от этого итальянка не казалась меньше. Они были так же похожи, как похожи лето и зима - одна темпераментная, пылкая, не знающая пощады и не умеющая проигрывать. Вторая - тихая, как секунда до начала бури, обманчиво спокойная и невозмутимая. Но в обеих горел огонь, жажда жизни, власти, признания. И обе выгрызли себе это право, не обязанные своим успехом никому, кроме самих себя. Поэтому девушки, несмотря на неприязнь, сделали для себя одинаковый вывод. В отличии от их спутников, поняли, кто по-настоящему опасный соперник в этой игре. А так же не могли не признать, что каждая вызывала у другой уважение. Хоть и смешанное с презрением и злостью. - Мы будем часто видеться с этого момента, госпожа Ким, - процедила Беатрис тихо, неспешно. - Пока что у нас общий враг. И Вавилон поможет вам его одолеть. Но после, мой вам совет, бегите со всех ног в Штаты и не оборачивайтесь. Иначе вам может не удаться покинуть эту страну вовсе. - Спасибо за предостережение, госпожа Гравано, - Джиу приторно улыбнулась, протягивая хрупкую с виду бледную ладонь для рукопожатия. - Но знаете, как говорят. Никогда не знаешь, что нам готовит завтрашний день. Я рада сотрудничеству. Беатрис пожала протянутую ладонь. Рукопожатие оказалось удивительно крепким и жестким, а руки Призрака были мозолистыми, будто та занималась физической работой. Джиу не заметила, что вторая рука Беатрис скользнула ей в карман, чтобы прикрепить незаметный жучок к ее телефону. Беатрис же в свою очередь не обратила внимания на усмешку в глазах собеседницы. Не поняла, что Джиу знала, к кому обратиться за информацией.

***

Сеульская психиатрическая лечебница, несмотря на название, находилась за городом. В живописном заповеднике, скрывая неприглядную картину за зеленью и пением птиц. Впрочем, идиллия разбивалась, стоило войти внутрь. Белые стены, стерильный запах все равно не перебивает неприятного затхлого воздуха. Стоны, крики, визги. Здешние обитатели больше не видели смысла себя сдерживать. В этом крыле содержались пациенты, что не представляли угрозы, но все равно были слишком оторваны от реальности. У нее была отдельная палата. Трехразовое питание, возможность раз в день выйти на улицу. Так и не скажешь, что она заключенная, как и все здесь - признанные судом недееспособными, тут отбывали свое наказание вместе с лечением люди, тронувшиеся рассудком. Здесь теперь был ее дом. Та, кто раньше славилась своим острым умом, та, кто рвалась к звездам, мечтая о карьере, а после и о справедливости, теперь могла целый день смотреть в стену без единой мысли в голове. На нее повесили все преступления, что совершили Чан Хансок и эта двуличная стерва, чье имя уже выветрилось из ее памяти. Лишь высокий, сильный и казавшийся непобедимым мафиози еще не забылся. В хорошие дни она даже могла вспомнить его имя, хотя своего уже не помнила. На руках уже зажили страшные раны, что она сама нанесла в себе, не в силах справиться с ужасом резни год назад. Та, кто раньше звалась Хон Чаён, поначалу порывалась нанести новые порезы, окончить свою жизнь, потому ей стали давать настолько сильные препараты, что даже самостоятельно стоять молодая женщина не могла. Но в последнее дни, кажется, что-то изменилось. Чаён начала лучше осознавать течение времени. Вспомнила свое имя. Могла что-то промычать, и звуки почти складывались в слова. В голове появились мысли, нестройные, путанные, но все же мысли! Кажется, несколько дней ей больше не давали таблетки. А после сообщили, что к ней пришел посетитель. Чаён не поняла значения этого слова - вот уже год, как к ней приходили только медсестры. Она не видела смысла сопротивляться, когда ее повели в какую-то полутемную комнату. Там ее ждала странная девушка. Бледная кожа, длинные черные волосы, глубокий капюшон накинут так, что глаз не разглядеть. Она напоминала Чаён… призрака. - Госпожа Хон, надеюсь, вы чувствуете себя лучше, - глубокий, чуть хрипловатый голос. - Поговорим?

***

В кабинете было уже нечем дышать, и все же Джейк прикурил еще одну сигару, как только вошел. Последние дни выдались нервными. Мужчина не ожидал подобного сопротивления, когда выходил на новый рынок. Было ошибкой посчитать, что Мунбэк мертв. Было ошибкой вообще брать под крыло этого неблагодарного, мерзкого, изворотливого… Джейк резко остановился, не закончив мысленную тираду. В кабинете, самом охраняемом месте, куда не мог зайти никто, кроме него самого, появилась одна новая, почти незаметная деталь. Но она меняла все. На массивном письменном столе, поверх документов, лежала одна пуля. Крупнокалиберная, блестящая, для кого-то она могла показаться просто странной вещью. Для Джейка же она означала совсем другое. В свое время он сам отправлял такие подарки тем, кто вскоре расстанется с жизнью. Давал им время на панику, на то, чтобы ужас пустил свои корни в их душе и уничтожил надежду. И лишь после приходил, чтобы собственноручно забрать их жизнь. Теперь же пулю оставили ему. Оставил Мунбэк, в этом не было никаких сомнений. И несмотря на то, что Джейк являлся самым могущественным на данный момент игроком на черном рынке, мужчина ощутил ужас. Выступающий на лбу холодный пот. Дрожащие руки. И невольно подумал, что его дни сочтены.