Клуб "Черная Роза"

В загородном поместье Мунбэка было жарко. Огонь в камине мерно трещал, разгоняя промозглость ноябрьского вечера. В руке у Хансока покоился стакан виски, золотистая жидкость отбрасывала блики. Сине-карий спрятался прямо у всех под носом - в роскошном особняке, построенном на европейский манер, в дорогом пригороде Сеула. Среди толстосумов, уже продавших себя с потрохами Джейку. Как бывшему торговцу оружием удавалось при этом не попасться своему боссу, по меньшей мере интриговало Хансока. Но еще и настораживало. Казалось, будто Мунбэк лишь позволяет Джейку думать, что тот ведет охоту. А вместо этого сам выбрал бывшего работодателя целью, с наслаждением оттягивая момент, когда спустит курок. - Итак, полагаю, вы хотели о чем-то поговорить, господин Чан? - Мерный, чуть с ленцой голос вырвал Хансока из размышлений. Высокая худощавая фигура Мунбэка вырисовывалась на фоне камина. Против света почти невозможно было прочитать выражение лица хозяина поместья. Но председатель Вавилона чувствовал внимательный, пронизывающий взгляд разноцветных глаз. - Хотел, но предпочитаю разговаривать без свидетелей, - мужчина с вызовом вскинул бровь, указывая на еще одного невольного участника беседы. Мунбэк медленно обернулся, будто только сейчас заметил молодого архитектора, склонившегося над чертежами. Парень так увлекся своей работой, что, похоже, не замечал ничего вокруг. Хансок же понимал, что сине-карий намеренно позволил увидеть, что он не только не прячется, но и собирается перестраивать этот особняк. Будто ничего не происходит. Будто он уже победил. Это было дерзко, нагло и абсолютно во вкусе Хансока. Мужчина позволил себе кривую улыбку, понимая также, что ради демонстрации толики власти Мунбэк подставил несчастного рабочего, заставив того против воли стать свидетелем их встречи. Хансок прекрасно понимал - до утра парень не доживет. - Юно, может быть свободен, - фамильярное обращение, похоже, ничуть не задело парня. Неуклюже поправив большие очки в тяжелой оправе, тот спешно поклонился, собрал ворох бумаг и направился к выходу. Он чуть горбился, будто стеснялся своего высокого роста, и что-то говорил себе под нос. Еще не закрылась за архитектором дверь, как оба мужчины забыли о его существовании, как титан не обращает внимания на муравья, ползущего восвояси. Потому и не заметили цепкий, внимательный и лихорадочно блестящий взгляд, которым парень окинул помещение, прежде чем выйти. - Мы договаривались о сотрудничестве. А вы, господин Мунбэк, похищаете одну из ключевых фигур этого противостояния, не поставив партнера в известность. Разве так делаются дела? - Хансок поджал губы в притворной обиде, но эмоция не коснулась темно-карих глаз. Те смотрели сосредоточенно, с чуть заметным предвкушением противостояния. Разговор для Хансока не имел значения. Теперь он знал, где находится дом Мунбэка, забрать главу Черной Розы не составляло труда. Даже если его держали не здесь - а так, скорее всего, и было - здесь была призрак сине-карего, его правая рука и просто дорогая сердцу девушка. А для Хансока - рычаг давления. Но оттянуть момент перед сладостной победой, поиграть на нервах - своих и чужих, посмотреть, что может противопоставить ему противник - вот что заставляло бежать кровь по венам мужчины, помогало ему просыпаться и находить смысл в этой никчемной жизни. Азарт. И бирюзовые глаза, в которых были заключен весь океан. - Мы договаривались о помощи в борьбе против Джейка. От своих слов я не отказываюсь, - Мунбэк с какой-то кошачьей грацией подошел ближе. Спокойная уверенность, что исходила от мужчины, раздражала. Бесили и поблескивающие какой-то хитринкой глаза, будто говорящий был уверен в своем превосходстве. - Но не было уговора не пытаться заполучить преимущество. Хансок хмыкнул, разом допил виски - кстати, довольно неплохой - и с размаху швырнул стакан в стену. Хрусталь разбился на сотни осколков. Блеснув в неверном свете огня, те рассыпались по полу. Мунбэк не вздрогнул. Не обернулся. Лишь повел бровью и посмотрел чуть с укоризной, как смотрят на капризное дитя. - Неужели вы думаете, я не понимаю, что будет дальше? - Сине-карий подошел еще ближе, почти поравнявшись с председателем Вавилона. Мунбэк был чуть выше, но Хансок - шире в плечах и крупнее, из-за чего обманчиво создавалось впечатление, что и сильнее. Но, несмотря на свой взрывной характер, Хансок умел оценить соперника. В разноцветных глазах мелькнула уже не скрываемая жестокость. Не стихийная, обжигающая, как у него самого, а холодная и расчетливая, появившаяся скорее по необходимости, чем от скуки или по прихоти. - Как только мы одержим победу над Джейком и выгоним его из этой страны, снова начнется борьба за власть. Только уже между нами. И вполне справедливо иметь запасной план на случай, если мой партнер захочет вонзить мне нож в спину. Мунбэк чуть снисходительно усмехнулся, абсолютно расслаблено повернулся к самому опасному мужчине этой страны спиной и подошел в массивному письменному столу. Демонстративно принялся разбирать бумаги, всем видом показывая, что разговор окончен. Хансок поджал губы. У него тоже был козырь в рукаве, и благодаря Беатрис он знал, где находится Ким Джиу. Единственная, что была для сине-карего дороже, чем месть и эта борьба. Мужчина набрал в легкие воздуха, приоткрыл тонкие губы, чтобы сделать наконец решающий ход. Не успел. Позже председатель Вавилона не раз будет возвращаться мыслями к этому моменту. Моменту, когда судьба, которая, казалось бы, не должна быть особенно благосклонна к убийце, снова помогла ему. Не дала сказать роковые слова, что вмиг лишили бы его любого шанса на партнерство с Мунбэком. И тогда - кто знает, чем бы закончилась эта история. Но Хансоку помешали. Тишина, что окутывает мир за момент до выстрела, до нападения, до предательства и ножа в спину - она была знакома обоим мужчинам. Это напряжение, кричащее шестое чувство, интуиция - да что угодно. Но оба напряглись как раз в тот момент, когда дверь кабинета слетела с петель. Мунбэк среагировал мгновенно - в руках мужчины тотчас появился блестящий пистолет, и первая же пуля попала аккурат между глаз вошедшего. Второй же поскользнулся на осколках от брошенного Хансоком стакана, и неуклюже завалился. Председатель Вавилона рассмеялся, уже хватая кочергу и орудуя ей не хуже старой доброй клюшки. Но за спинами вошедших появились еще мужчины. И еще. Как минимум десять человек вмиг заполнили комнату, но худшим было не это. Худшим было то, что половину из них Хансок знал в лицо. И, встретившись с разноцветными глазами, понял, что Мунбэк узнает остальных. Это были их люди. Кто-то работал дольше, кто-то меньше, но каждому из подчиненных Хансок в определенной степени доверял - или, под оайней мере, ьыбл уверен, что контролирует их. Иначе и быть не могло в той борьбе, что они вели. И все же сейчас эти сукины дети стояли, подняв оружие против своих хозяев. Председатель Вавилона и сине-карий снова переглянулись. И, не сговариваясь, стали действовать сообща. На стороне Хансока - дикая, звериная ярость. Мужчина откровенно наслаждался происходящим, ломая кости, дробя суставы и чувствуя на лице теплую кровь. Двигался удивительно быстро для своего телосложения, и в тесной комнате огнестрельное оружие стало для нападавших скорее недостатком. Мунбэк же действовал быстро, ловко и четко. Пистолет сменился на охотничий нож с зазубренным лезвием - мужчина так же быстро осознал, что в закрытом пространстве холодное оружие было выгоднее. Убивал бывших подчиненных, не выказывая никаких эмоций - даже гнев не исказил правильные черты. Лишь усталость отражалась в глазах, что повидали слишком много жестокости. Трупов становилось все больше, но число противников не уменьшалось. Вскоре в воздухе стоял тяжелый металлический запах, а на полу почти не осталось места, куда можно было бы наступить. Из глубокого пореза на виске текла кровь, заливая правый глаз. Левая рука висела, бесполезная, простреленная мышца не позволяла ей даже пошевелить. Но в пылу сражения, азарта и жестокости Хансок не замечал таких мелочей. И все же ни он, ни Мунбэк не были бессмертными божествами. Всего лишь люди, пусть и сильнее многих. Хансок пропустил удар от бывшего подчиненного. Чонсу? Чонсо? Он не помнил имени самого хилого из своих бойцов, которого держал лишь потому, что тот неплохо стрелял и на него имелся компромат. Оказывается, ненависть даже слабого человека может сделать его на время непобедимым. Удар отозвался в челюсти звенящей болью, и мужчина отшатнулся, по ошибке пытаясь опереться на раненую руку. Взрыв дикой, неконтролируемой боли на мгновение лишил зрения. Мгновения, которого хватило, чтобы противник занес руку с ножом и нанес удар. Крик - но не его собственный. Хруст кости, булькающий звук, которым обычно сопровождается перерезанное горло. Как только мерзкие черные точки перестали кружить перед глазами, Хансок увидел над собой Мунбэка. И обезображенный труп противника под ногами. Белый костюм сине-карего стал алым. Он припадал на одну ногу, в другой торчал по рукоятку воткнутый нож. Слишком бледный, с испариной на лбу и крепко сжатыми зубами. Боец. Тот, кто будет сражаться до последнего, как и он сам. Возможно, лишь в этот момент в карих глазах председателя Вавилона промелькнуло что-то, похожее на уважение. А в следующий миг Хансок дернул Мунбэка на себя, одновременно подхватывая с пола нож и вонзая его в горло стоящему сзади мужчине. Тот, неслышно подкравшись, почти нажал на курок, намереваясь застрелить сине-карего. - Не люблю подолгу оставаться в долгу, - хмыкнул Хансок, делая вид, что ему совсем не тяжело прямо стоять. Мунбэк тоже с трудом удерживал равновесие, но все же обернулся. С минуту не моргая смотрел на того, кто хотел выстрелить ему в спину. Темнокожий крепкий мужчина - на самом деле, совсем еще мальчишка - смотрел в потолок невидящим взором. Хансок с интересом перевел взгляд с Мунбэка на убитого. Для председателя Вавилона в жизни были важны лишь двое людей - он сам и Беатрис. Когда-то давно таким человеком была его мама и возможно, в какой-то извращенной степени, его младший брат. Он не питал симпатии ни к кому из тех, с кем работал, и не понимал этого чувства. Ведь люди в его понимании ничем не отличались от любых других инструментов. Ну, не будет же человек в совсем уме привязываться к тостеру или к машине. А к людям зачем? А Мунбэк явно был ошарашен предательством того, кто сейчас лежал у их ног. Лицо сине-карего оставалось каменным, но в глазах застыл немой вопрос. Казалось бы, после стольких лет предательств, жестокости, крови и борьбы он должен был привыкнуть. Но нет, похоже, ему все равно было больно. И Хансок находил это увлекательным. В какой-то мере даже удивительным - как человек, что умеет привязаться, может одновременно так хорошо убивать? Ему-то казалось, что лишь такие, как он - сломанные, неправильные, как говорили все вокруг него - могут спокойно отнимать людские жизни. Но разве тот, кто умеет сопереживать, но все равно пачкает руки в крови, не еще более опасный монстр? - Глава Черной Розы, надеюсь, не здесь? - Хриплый голос разрезал пространство, что насквозь пропиталось смертью. Не везет ему на встречи в особняках. - Конечно, нет, - Мунбэк с усилием отвел взгляд, сбрасывая наваждение. - Но, похоже, Джейк сделал свой ход. И нам пора делать свой. - Надо найти новых людей. Тех, кого он не сможет переманить, - Хансок, не обращая внимания на трупы, налил себе щедрую порцию виски. - Есть кто на примете? - Мунбэк привалился к стене, доставая телефон и быстро что-то - печатая. - Есть один, - председатель Вавилона нервно дернул щекой, борясь с желанием проверить, как там Беатрис. Она была целый день дома, а их пентхаус защищен лучше, чем большинство бункеров. И это чувство… беспокойство за кого-то, было таким новым и странным, почти неприятным и тем не менее волнующим, что Хансок не мог с ним справиться. Пытался оттолкнуть, уничтожить в зародыше, и тем распалял лишь сильнее. С громким вздохом нащупав телефон, он тоже принялся печатать. - Если что, забота о ком-то не делает тебя слабее. А вот неспособность принять свои эмоции - вполне, - голос Мунбэжка прозвучал совсем рядом, и Хансок чертыхнулся. Никак не мог привыкнуть, что мужчина передвигается так бесшумно. - Если что, за непрошеные нравоучения можно получить, - лениво огрызнулся Хансок, жадно вчитываясь в ответ Беатрис. - Ну? Так кого вы можете предложить на замену? - Мунбэк вытащил из ноги нож, даже не поморщившись, и принялся методично перебинтовывать рану. - Есть один бизнесмен из прибрежного городка. Бывший гангстер, пробился из низов. Мы давно за ним следим. Ни от кого не зависит, все управление того района кормится с его рук. И у парня явно амбиции выше крыши. Хочет завоевать столицу, - Хансок ухмыльнулся, перетягивая рану на руке. - Что-то все в последнее время все хотят ее завоевать, - пробубнил себе под нос Мунбэк. - Говорят, его люди ему очень преданы. Он их спас в разное время, подобрал с улиц, привязал к себе. Теперь они за него горой, идейные. Таких подкупить будет тяжело, - от Хансока не укрылся быстрый взгляд, который Мунбэк снова кинул в сторону убитого парня. Похоже, он тоже считал, что тот ему предан. - А как купить его самого? - Мунбэк ничем не показал своих мыслей, продолжая внимательно слушать. - Пообещаем долю в столичном бизнесе. Уверен, он не откажется. Со Доен кажется человеком, способным зайти далеко в погоне за властью.