Пыль

– Пыль? – Есть немного. – Орехи? – Антон приподнимает бровь. – А, точно. Олежа перекладывает аптечку, добавляет туда антигистаминное. После случая с конфетой, закончившимся в скорой, рисковать не хотелось. – Кошки? – Да, очень сильная. Олежа вздыхает. Кота он, конечно, в ближайшее время заводить не планировал, но какая-то досада всё равно чувствовалась. Бродячие коты останутся без поглаживаний. – Собаки? – Нет, у отца есть овчарки. – Так, что ещё может... Пыльца? – Одуванчики. В списке с проб есть, но особо с ними не сталкивался. – Серьёзно? А у нас в деревне было целое поле одуванчиков. – Олежа методично перекладывает коробочки с обезболивающим, берется перематывать бинт. – Мы столько венков переделали с Олей, мама постоянно ругалась и выкидывала. – Есть фото? Олежа замирает, туго смотанный рулон эластичного бинта расслабляется. – А зачем тебе? – Не представляю тебя в венке. Тебе шло? Диалог уходил в какое-то странное русло. Олежа закусывает щеку изнутри. Олежа списывает всё на то, что Антон только приехал из больницы, где ему было не с кем поговорить – его оставляли там на ночь. – Оля говорила, что шло. Фотки они... в деревне где-то остались. В фотоальбоме. У них он был огромный, старый, кожаный, в твёрдом переплёте. Фотографии в нём брали начало ещё со свадьбы прабабушки. Страницы запечатлевали годы, поколения, важные события. Дедушка улыбался в густые усы, останавливал свои большие пальцы на лицах, рассказывал всё, что знал. Оля обычно слушала про первые пять фотографий, а потом убегала к куклам. Олежа оставался. Олежа слушал. Олежа хотел, чтобы потом про него спустя много-много лет тоже так рассказывали, тоже водили по жёлтым страницам альбома. Олеже из всех фотографий нравились со свадьбы родителей. Папа там был такой смешной, мама такая красивая. Они оба такие счастливые. Только потом родители начали ссориться всё чаще. А потом был развод. И из альбома пропали фотографии со свадьбы. Все фотографии мамы. Осталась только парочка общих. Олежа потом отстранённо думал о том, как легко стереть целые события из истории, года, человека. И если так легко было стереть маму... Так же легко будет стереть и его, если он сделает что-то не так. – Олег? Олежа бегло смотрит на Антона. Хмурится, туже затягивает рулон бинта, крепит зацепками. Кладёт на подготовленное место. – Да? Прости, я задумался. – Говорю, жаль, что фотоальбом в деревне остался. – Нет, не жаль. – Олежа закрывает аптечку, отставляет в сторону и поднимает на Антона глаза. – Он пыльный, а у тебя аллергия.