i was born to love you

В понедельник в школе Чарли, как ни странно, трудно найти. Уилл только сегодня понял, насколько обычно Чарли бывает для него доступен. Достаточно было одной случайной встречи в библиотеке — и вот уже Чарли каждый день ждал у его шкафчика по утрам, сидел рядом за обедом. Он даже дежурил у дверей классов Уилла, если его собственные занятия были где-то рядом, просто чтобы провести вместе те четыре минуты перед звонком. Уилл понятия не имеет, как он раньше не догадался, что Чарли ему нравится. Но теперь он это знает. И ему нужно, чтобы Чарли знал, что он ему тоже нравится. Вот почему его так раздражает, что его нигде нет – ни утром, ни в обед, ни между занятиями. К счастью, шестой урок у них вместе – химия. Уилл знает, что Чарли просто прячется. Родители никогда бы не позволили ему прогуливать школу без температуры. И всё же он невольно нервно постукивает ногой и каждые несколько секунд поглядывает на дверь. Чарли ужасно опаздывает, буквально за несколько мгновений до последнего звонка. Он подходит к Уиллу, опустив голову и шаркая ногами. Уиллу больно видеть его таким. Он просто благодарен, что они решили стать партнерами по лабораторным работам в первый же день школы, что Чарли вынужден сидеть рядом с ним. — Чарли, мы можем поговорить… — Нам не о чем говорить, — бормочет Чарли. — Мальчики! — хлопает в ладоши мисс Смит из передней части класса. — Хватит болтовни, урок начался. – Она строго поднимает бровь, и они оба кивают. Уилл нацарапывает записку и вырывает её из блокнота: «Ко мне после школы. Пожалуйста». Он подвигает его к Чарли. Чарли внимательно смотрит на него, словно оценивая. Затем он слегка кивает, и Уилл впервые за весь день выдыхает. * Они молча едут домой на велосипедах и в итоге оказываются в том же месте, где были в пятницу, сидя в беседке. — Прости, — говорит Чарли, прежде чем Уилл успевает вставить слово. — Что? За что ты извиняешься? — А, значит, мы просто делаем вид, что ничего не произошло? — фыркает Чарли. — Слушай, я… я думал, ты говорил мне, что ты гей. Что дети в Индиане тебя за это обижали, и поэтому ты переехал сюда. Говорить об этом прямо небезопасно, поэтому я… я думал, ты намекал. Я неправильно понял ситуацию, и мне очень жаль. — О, — Уилл кивает. — Думаю, я могу это понять. Но я не это имел в виду. – Чарли опускает глаза. — Ну, надо мной смеялись, потому что думали, что я гей, ещё с восьми лет. И это меня очень сильно расстраивало, пока я не пережил то, что пережил. Теперь это кажется пустяком, честно говоря. Чарли смотрит на него с недоумением, словно пытаясь понять. Уилл сглатывает. — Мой отец ушел, когда я был маленьким, не то, чтобы моя жизнь была лучше, когда он был рядом. А потом моя мама начала встречаться с одним парнем, отцом Оди, и он… погиб. И между этим произошло много всего. Плохого. Очень плохого. Такого, о чем я пока не готов говорить. Уилл поднимает взгляд на погасшие мерцающие огоньки. Ему трудно смотреть Чарли в глаза. Трудно, потому что всё, чего он хочет, — это поцеловать его, но он боится, что не сможет, что испортил их первый момент вместе, и что для второго уже слишком поздно. — Мне очень жаль твоего отца, — говорит Чарли, — и твоего отчима. И всё остальное. Это звучит очень тяжело. Уилл кивает. Он вспоминает слова Джонатана. Что всё просто. Уиллу чертовски надоело всё усложнять. Поэтому он говорит: — Хочешь услышать что-нибудь глупое? — Конечно. — После всего того, что со мной случилось, и в промежутке между этими событиями… был период, когда я ужасно злился на своих друзей в Индиане, потому что у них были девушки. Я пережил столько всего, но меня волновало только то, что они ходят на свидания, целуются с девушками, и что они постоянно об этом говорят. Я ненавидел их одержимость девушками, потому что я этого не понимал. И теперь я понимаю почему. Почему я этого не понимал, я имею в виду. – Он смотрит на Чарли, и Чарли смотрит в ответ, его глаза расширяются, и в них читается что-то вроде надежды. — В прошлый раз я неправильно истолковал твою расплывчатую речь, — говорит Чарли, — так что в этот раз я дам тебе договорить. Уилл смеется. — Ты мне нравишься, Чарли. И я бы хотел тебя поцеловать, если это возможно, если еще не слишком поздно. В Хэллоуин я просто испугался. Но теперь нет. Вообще-то, — Уилл задумывается, — это неправда. Я до смерти напуган. Но я все равно чертовски хочу тебя поцеловать. А это что-то значит, не так ли? И тут Чарли, видимо, решил, что всё понял правильно, потому что схватил Уилла за лицо обеими руками и поцеловал его. На этот раз Уилл ответил на поцелуй, и в одно мгновение он понял, почему его друзья так увлечены этим делом. Они немного целуются (ладно, довольно долго), а затем Чарли вздыхает, придвигается ближе и прижимается головой к плечу Уилла. — Даже несмотря на то, что ты не принимал активного участия, — говорит Чарли, — я буду делать вид, что наш первый поцелуй был на Хэллоуин, потому что это гораздо круче. — Звучит неплохо, — улыбается Уилл. И вот так Уилл Байерс снова полюбил Хэллоуин.