Бурелом

Дедушка храпит. Значит, можно прогуляться! Обычно дедушка не засыпает днём, а ходит по лесу и смотрит за зверями. Он говорит, что люди, которых искусил дьявол, убивают животных! Я не знаю, как дьявол искушает людей, но мне их жаль, и животных жаль. Дедушка спит в зале. Я тихонько выхожу из своей комнаты и быстро прошмыгиваю к выходу. Уже за дверью хижины я надеваю длинное пончо, хоть оно немного потрёпанное, но очень тёплое. За дверью снова валит снег, интересно, когда он закончится? Я шагаю по дорожке и быстро отхожу от моего дома. Дедушка не разрешает мне гулять, а тем более заходить в деревню к людям. Он говорит, что мне там не место, но там тааак интересно! Почему я не родился человеком? Зато, когда он не видит, я тихонько ухожу и прихожу до того момента, пока он не вспомнит про меня или не проснётся. Хотя это неправильно... но мне очень-очень хочется посмотреть за людьми! Я немножко. Правда. Кроссовки намокли, в пончо застряла маленькая ветка, зато я дошёл до окраины леса! Из-за деревьев показались домики: они стояли, как зубы какие-то кривые и гнилые, а другие новенькие и очень красивые. Мне нравится подходить к окнам и смотреть внутрь по ночам, но сейчас в них слишком много людей смотрит в ответ, так что сегодня я решил не заглядывать в окна слишком страшно. Я пробегаю по тёмным переулкам, закрывая лицо руками, а тело длинным пончо. На длинной улице слышны гул и смех других детей. ура! Я смогу понаблюдать за их играми! Я затаился под покосившимся забором и наблюдал за тем, как они бегали и пытались друг друга поймать. Один подскользнулся на льду и упал на другого! Они почему-то засмеялись, это же больно! Почему они смеются? Может, так надо? На боль смеяться? Это как-то смягчит боль? Странно... Потом попробую! Когда упаду. Они начали скатывать из снега шарики и кидать их друг в друга, перед этим что-то обсудив. Это выглядело весело. Я тоже слепил шарик из снега. Мои 4 руки справлялись с этим неуклюже: они делали их быстро, и они были ровными и большими, а мой – маленький и странный. Но всё-таки я даже осмелился кинуть его в мальчика, стоящего ближе всего ко мне. Он, похоже, подумал, что кто-то из детей кинул в него, слепил снежок и кинул его в другого. Наверное, не надо было кидать снежок... они точно не поругаются из-за этого? Через пару минут они убежали, когда какая-то тётя крикнула им что-то, что я так и не понял. Наверное, она позвала их играть с ней? Интересно, а как они играют? Но они забежали во двор, там был высокий забор, так что я не решился смотреть дальше. Как жаль.( А сейчас можно было побродить по лесу! Ура! Я быстро убежал обратно к окраине леса, тут было тихо и спокойно. Дедушка будет спать ещё долго. Обычно после этой штуки, которая неприятно пахнет, он спит ооочень долго — так долго, что просыпается ночью и потом почему-то блюёт и пьёт много воды. Иногда мне страшно, что он не проснётся, но когда я рассказал об этом дедушке, он накричал на меня, что я не дождусь его смерти. Было хоть и страшно от крика и даже немного больно, когда он хватался за мои руки, но зато теперь я точно знаю, что он никогда-никогда не умрёт! Я боюсь смерти, я точно не знаю, что это... но дедушка говорил, что это когда души забирают из тела и уносят в рай или ад. А ещё он сказал, что я попаду в ад, где мне и место. Он рассказывал, что там я буду мучиться от боли. Я боюсь смерти, я не хочу в ад! Но, наверное, так мне и надо, так дедушка говорит, значит, это правда. Недалеко от замёрзшей речки я и решил погулять. Недавно сюда приходила группа подростков, я узнал это от дедушки. Он героически разогнал их! Сказал, что лёд ещё не до конца замёрз и может провалиться! Я не очень понимаю, как лёд может провалиться, под ним же вода! И земля! Там же не пусто! Но раз это опасно, то и я не буду так делать. Прогуливаясь по берегу речки, я увидел что-то блестящее в снегу красный поблёскивающий цвет на свету солнца. Невольно я засмотрелся на него и даже не решался поднять... оно было таким красивым... таким завораживающим... но я быстро пришёл в себя. Это всё из-за того, кем я родился. Я не хочу думать об этом... но мои грехи, похоже, неисправимы... Как жаль( Я боялся поднимать то, что лежит в снегу — вдруг будут ругать и бить? А если об этом узнают люди? Они же наверняка подумают, что такой монстр, как я, украл эту потеряшку и не поверят мне! Но всё-таки я решился, поднял её. Это был браслетик, по крайней мере, я так думаю, ведь он на руку надевается легко. А ещё я видел, как такие штуки носили люди и давали друг другу. Они странные: зачем дарить штуку, которая вешается на руку? Еда куда вкуснее и полезнее! А это... это как наручник выглядит, только он весь блестящий и с камушками. Интересно, люди так пытаются привязать другого человека к чему-то? Но к чему? К себе? А зачем? Наверное, тот, кто потерял браслет, очень расстроился, ему же тоже этот браслет кто-то подарил. В моей голове вспыхнула идея! А что, если вернуть этот браслет! Деревня же маленькая, я наверняка найду того, чей это браслет, по разговорам! Да! И тогда тот человек не будет расстраиваться! Но это, наверное, уже завтра надо сделать... сейчас нужно вернуться домой, уже солнышко уходит к себе, и мне, значит, пора. Я, схватив браслет, сунул его себе в кармашек порванных штанов и побежал домой по белому хрустящему снегу, он так смешно хрустит. На небе всё стало розовым. Розовый мне нравится, он такой красивый, а ещё этого же цвета малина, малину я тоже люблю. Пока я бежал до дома, в голове вертелся план о том, как я героически верну браслет тому, кто его потерял, а потом он будет улыбаться, бегать туда-сюда с браслетом и радоваться потеряшке! Какой я молодец! Моя правая нижняя рука крепко сжимала браслет в кармане. Я держал им, потому что она была самой-самой целой у меня, на ней аж 5 пальцев! Я люблю её больше остальных 3 рук, она хоть чуть-чуть делает из меня человека. И вот я, запыхавшись, добежал до дома, но... в окне горел свет... дедушка проснулся. Это конец. Я осторожно открыл дверь, надеясь, что он сейчас в туалете блюёт и не заметил моей пропажи, но перед дверью стоял дедушка... он смотрел на меня страшным взглядом... таким даже люди с деревни не смотрят на меня. Мне страшно. — Паршивец, а паршивец, ты где был? — злобно прошипел дедушка, смотря на меня сверху вниз. Всё вокруг как будто сжалось, моё сердце начало биться очень и очень быстро: тук-тук-тук-тук... Я пытался что-то сказать, но я плохо говорю... Он грозно смотрел на меня, как каменная стена. Я почувствовал себя таким маленьким, как жучок на траве, перед которым стоит большой-большой человек и, не замечая жучка, давит его ногой... Я не хочу быть жучком, но от его вида даже кашица из красной жижи внутри меня сжимается в одну твёрдую массу и уходит куда-то вниз. Ноги кажутся ватными, а живот начинает крутить, как будто эта твёрдая кашица осела прямо там. Живот так закрутило, что появилось чувство, будто всё, что внутри, выйдет наружу вот-вот. А ноги не держали меня, они, наверное, тоже испугались дедушки, и я упал на колени перед ним — ножки всё-таки не удержали меня. Я чувствую себя беспомощно. — Я... я... дедуска... я... н-не... — я не успел ничего сказать, как он схватил одну из моих рук и поднял меня, смотря в моё лицо. Мне было настолько страшно, что я начал плакать и хныкать. Я знаю, что это плохо и так нельзя делать, но было так страшно от его взгляда. — Снова в деревню ходил, да? Тебе же, дьяволёнку такому, нужно быть ближе к людям, да? Всё хочешь им навредить, сучёныш маленький, надо было тебя сразу добить при рождении! — его голос был очень грозным, и от каждого слова мне хотелось свернуться калачиком и спрятаться от него. Они были как гром тёмной ночью. Резко он кинул меня на пол , было больно. Я быстро отполз к стенке и закрылся руками, в ушах звенело, руки дрожат, мне страшно... мне очень-очень страшно... Почему я родился таким? Потом были удары. Было очень больно. Дедушка кричал что-то о том, что моя мама ни за что бы не признала во мне сына, наверное, так и есть... Я же лысый, четырёхрукий уродец, а она наверняка была красивой, с чёрными длинными волосами и белой красивой кожей, как у людей! Удары продолжались. Он бил по рукам, ногам и лицу. Я просто лежал и плакал, такая судьба у монстра, каким я являюсь. Он был куда сильнее меня. От ударов боль проходилась по всему телу. Мне было страшно, что я что-нибудь сломаю, или что он что-нибудь сломает, пока бьёт меня. Ненависть ко мне шла из него бурным потоком. От каждого удара по голове у меня темнело в глазах, а боль сильной волной проходилась по каждому куску моего тела. Я перестал чувствовать нижнюю пару рук. Браслетик так и остался в кармане. Последнее, что я видел, – это его глаза, смотрящие на меня сверху вниз. Они были полны отвращения ко мне. Мне не нравится, когда он так смотрит на меня, но это происходит снова. Я видел каждую морщинку на его лице, они все скривились и выпучились, даже голубая полоска на виске дедушки. В голове был странный шум. Я уже ничего не видел и не слышал... А потом стало темно и так тихо. Боль прекратилась... Как же... хорошо.