leather weather (hula boy, honey)

      С переездом в Ленору изменилось... не сказать, что чересчур многое. Разве что калифорнийский воздух отдавал большей свободой, чем в Хоукинсе. И, конечно, этот же воздух значительно холоднее ночами, нежели жаркими днями. Отчего хотелось укутаться во что-то потеплее, когда появлялось желание выйти в ночной город и прогуляться. Именно поэтому Уилл долго-долго смотрел на красивую кожанку за витриной магазина. Не то что бы он ощущал себя страстным романтиком после переезда. Просто...       Да, просто эти гавайские танцовщицы на приборной панели проезжающих мимо кабриолетов, в которые так и хочется запрыгнуть, эти запахи влажной травы от утренней росы, свежий бриз и расслабленность людей вокруг стала побуждать его к этой импульсивной покупке. Поэтому Уилл устроился на подработку и каждый день проходил мимо знакомой витрины, смотря, как бы это сокровище не забрали раньше времени.       Когда в кошельке парня появилась нужная сумма, он был готов прыгать от радости. Звучит бредово, верно? Уилл Байерс готов сойти с ума от какой-то шмотки, а не от набора нежнейших акварельных мелков и пастели. С другой стороны, ему хотелось немного обновить самого себя. Опять же, это совершенно никак не связано с переездом в Калифорнию. Ни в коем случае.       Он сжимал кожанку в руках, как сокровище. Внюхивался в запах пусть и ненатуральной, но кожи; сминал ее пальцами и восторгался ее одновременной мягкостью и плотностью. Даже Джейн удивилась подобному приобретению, что уж говорить про Джойс: она суетилась, крутилась вокруг сына, удивляясь, когда же он успел так вырасти (как будто именно кожанка открыла ей глаза на то, как вырос ее ребенок). Настолько повзрослел, что тайком выбирается из дома ночью, чтобы выпить в баре, где наливают несовершеннолетним. Он же не скажет это Джойс, верно? Только покажет новую куртку, на которую так усердно копил. И не покажет купюры, которые оставляет для вылазок в бар.       Просто хотелось сойти хотя бы где-нибудь за своего. Каждый переживает тоску по-разному: Джейн пишет письма Майку (на что Уиллу нереально тяжело смотреть, не стискивая зубы и не ощущая кома в горле), Джойс больше ушла в работу и сидит у телефона, а Уилл... Ему остается лишь рисовать и ходить в знакомый бар, о котором он услышал однажды на подработке, когда мимо проходили его ровесники и громко обсуждали предстоящие планы о попойке на выходных.       Вот так и вышло, что милый мальчик Уильям Байерс оказался в баре. К слову, довольно уютном и спокойном. За все то время, что он сюда приходил, он не натыкался на драки или конфликты, что подкупало его доверие к заведению еще больше. Кроме того, среди ровесников, коих оказалось в этом месте очень много, он чувствовал себя спокойнее. Даже спокойнее, чем в новой школе. Почти так же спокойно, как и... — Малой, что будешь сегодня? — к нему наклонилась девушка за барной стойкой. Уилл тряхнул головой и поднял на нее прояснившиеся после раздумий глаза. — Давай что-то покрепче. Без разницы, что именно, — он положил купюры на стойку. — Просто хочу, чтобы я не смог ходить прямо сегодня.       Девушка кивнула и начала смешивать крепкий алкоголь с каким-то тоником. Уилл почти не смотрел за ее руками, хотя обычно с интересом наблюдал и подмечал ее татуировки, красивое переплетение вен на ее запястьях. Сегодняшний день для него достаточно много значит, к счастью или сожалению.       Утром Джейн забежала к нему в комнату, напомнив, что завтра к ним прилетает Майк. Вроде, это должно вызывать счастье, трепет, искреннюю радость от воссоединения с другом после восьми месяцев разлуки. С другом. Блять. Который ему ни строчки не написал. Отлично.       Уилл взял стакан и отпил половину, немного поморщился от горечи на языке. Немного потерпеть — и по телу разольется приятная нега и тепло. Ему показалось, что от одного запаха этого коктейля захмелел. Пальцы сжались на рукавах кожанки сильнее, стремясь укутать тело, ощутившее фантомный холод. Ничего, просто нужно немного потерпеть и станет теплее. Немного потерпеть — и пропадет неловкость от общения с людьми. Пропадет неловкость от внезапных встреч. Неловкость от разговоров с... — Малыш, тебе повторить? Или, может, хочешь шоты? Тебе сейчас на понижение градуса уже нельзя, — девушка пощелкала пальцами перед лицом Уилла. — Или воды? Байерс чуть нахмурился и отмахнулся. — Нет, давай шоты, — он снова положил купюры на стойку.       Он же знает, что Майк приезжает не просто так. И знает, что, стоит им увидеться с Джейн, оба забудут про существование Байерса. И он сделает все, чтобы они вдвоем чувствовали себя максимально комфортно, наплевав на свои чувства. Друзья не лгут, но недоговаривают. — Вуаля!       Перед его глазами оказались две рюмочки с чем-то необычным. Пахло сладко, немного ягодным. Парень выпил залпом обе, даже не почувствовав горечи. От этих шотов мгновенно разлилось тепло по телу, и Уилл расстегнул пару пуговиц своей рубашки. Мысли в голове начинали постепенно улетучиваться, оставляя только отголоски грусти после себя, но переставая наседать так, как делали до опьянения. «Надо бы в скором времени пойти домой», — пронеслось в голове. «Ради чего? Чтобы грустно стоять в стороне с утра в аэропорту?» — возникла ответная мысль. Уилл взъерошил волосы и тягучим взглядом обвел людей вокруг, цепляясь за парня, достающего пачку сигарет из своего кармана. Байерс, пошатнувшись, встал из-за стойки и неспеша, слегка качаясь, подошел к нему, прося сигарету.       Уилл никогда в жизни не курил. Ему просто показалось, что сейчас сигареты выглядят как нечто запредельно вкусное. Он пошел следом за парнем, который с ним поделился. Молчаливым жестом и умоляющим взглядом потемневших глаз попросил дать ему прикурить, сделал первую маленькую затяжку и не закашлялся. В конце концов, его мама курила. Хоппер безбожно много курил. Много кто в его окружении курил. Даже Джонатан какое-то время баловался. Он знал, как это делается правильно, просто не пробовал.       От пары затяжек почувствовалось куда большее расслабление, чем было до этого. И сигарета попалась действительно вкусная, с чем-то вишневым, остающимся на губах сладостью.       Уилл так и стоял с этим незнакомцем в полной тишине, слыша лишь приглушенный рок из бара. Ему и не хотелось с ним говорить, лишь считать звезды, которые сейчас как будто даже двигались. Хотя, весь мир двигался в таком состоянии. Но на темно-синем покрывале неба белоснежные яркие точки формировали причудливые узоры, которых, казалось, Уилл раньше и не видел. Сигарета дотлевала.       Байерс сделал последние затяжки, поправил кожаную куртку и, выкинув сигарету, направился в сторону дома. Он хотел бы напиться больше, но что-то подсказало ему, что он сделает это следующей ночью.

***

      Да, Джейн действительно ворвалась к нему в комнату с утра пораньше, стремительным ураганом подлетев к кровати Уилла и мягко, но настойчиво растормошив его. От сонного взгляда парня не укрылось и то, как забавно и мило она повела носиком и поморщилась, ощутив запах алкоголя и легкого табака от Уилла. Он немного грустно улыбнулся и погладил ее по голове, все-таки окончательно проснувшись. Да, он стоял, как дурак, в аэропорту, ожидая объятий от друга, которых так и не последовало. Да, он, как тень, ходил за Майком и Джейн, не встревая в их разговоры. Да, они попытались поговорить. Может, кого-то и устроил этот диалог, но точно не Байерса. Он все еще — почти физически — ощущал неловкость, недосказанность, невозможность находиться рядом и еще много слов с приставкой «не».       Поэтому Уилл снова надевает свой щит (забавно, ведь рыцарь у них Майк): свою кожанку. Снова открывает окно в комнате и пролезает через него, вдыхая всеми легкими прохладный калифорнийский воздух.  Хотелось спрятаться, защититься, убежать, забыть дорогу назад. Стать статичным гавайским танцором на приборной панели. Хотя, формально, он весь день им и был: развлекал, как мог, и старался не мешать. Только изредка привлекал внимание своей глупостью.       Сначала он пришел в круглосуточный магазин и перед входом максимально постарался сделать вид, что он совершеннолетний. Удивительно, но ему поверили, и продали те самые вишневые сигареты. Дальше ноги повели его по знакомым проулкам, где показались уже полюбившиеся уличные гирлянды. Сегодня людей было значительно больше, чем обычно. Уиллу на это, в принципе, все равно: он просто пришел выпить. — Малыш, ты скоро поселишься здесь, — снова эта девушка (кажется, к ней обращались по имени Хлоя) принимает его заказ. — Столько раз пил у нас и ни разу я не слышала от тебя больше двух-трех слов. Ну же, давай поговорим? Сегодня же такой хороший день. Байерс выдавил из себя полуулыбку. — Кому как. Но погода сегодня была хорошая. Как раз для прогулочных кабриолетов, — Уилл задумчиво посмотрел в заполняющийся стакан. Хлоя ухмыльнулась в ответ. — Ты не местный, да? Он повел плечами и, на этот раз, искренне улыбнулся. — По мне так видно и слышно, да? — Байерс поставил локти на стойку. — Да, я из Индианы. Девушка, закончив смешивать ему коктейль, протянула ему стакан. — Вполне, да. Но тебе идет твоя курточка. Выглядишь в ней как щеночек в шипастом ошейнике. Вроде брутально, а вроде мило, — Хлоя подмигнула ему, а Уилл засмущался, слегка покраснев от неожиданного комплимента. И от алкоголя. В этот раз Хлоя явно решила его не жалеть. Либо, все-таки, стоило поесть перед тем, как пить.       Колокольчик у входа вновь прозвенел, и для Байерса это стало негласным сигналом заказать еще коктейль и пару шотов. В раздумиях время, как и все купленное, улетело совершенно незаметно. Следующий звон колокольчика стал мотивацией встать и выйти на улицу.       Снова знакомая местность, снова потемневшее небо, усыпанное искристыми звездами. Все такое цикличное, повторяющееся. Из раза в раз одно и то же. Сколько бы Уилл не убегал от напоминаний и повторений событий, ему ни разу не удавалось избавиться от этого чувства окончательно. Пальцы сами полезли в карман куртки, достав пачку сигарет и зажигалку. На языке все еще фруктовый алкогольный привкус, а рот заполняет терпкий аромат вишни, и голову кружит окончательно. Телу приятно, оно чувствует наслаждение от этих маленьких грешных удовольствий. А голова так и не хочет успокоиться и быть в согласии с телом. — И давно ты начал пить и курить? Уилл выронил сигарету из пальцев. Хриплый, приглушенный голос. Запах чая, мяты и книг. Майк, прямо за его спиной. Во рту пересохло, а тело, которое так не хочет слушаться своего хозяина, будто зашаталось еще сильнее. — Давно ты начал ходить за мной следом по ночам? — вопрос в ответ, не оборачиваясь. — Я увидел в окно, как ты уходил.       В переводе с языка Уилера: «Я за тебя переживаю», но Уилл не овладел им в совершенстве. А на нетрезвую голову даже не подумал искать подтекст в его словах. Байерс повернулся к нему, обнаружив, что, на самом деле, Майк не стоит слишком близко к нему. — Хочешь выпить? — он добродушно улыбнулся, будто проигнорировав его слова ранее. Майк неуверенно почесал затылок, оглядел Уилла с ног до головы еще раз, и кивнул. Удивительно.       И вот Уилл, с парнем, по которому сходит с ума с детства, заходит в любимый бар, настойчиво отказываясь от его попыток угостить их обоих, руководствуясь правилом «кто предложил, тот и заплатил».       Майк, по какой-то причине, тоже пьет шоты. Уиллу остается лишь удивленно похлопать глазами и чокнуться с ним рюмками, в очередной раз чувствуя, как миллионы иголок вонзаются ему в сердце, когда липкий, тягучий взгляд ползет по изученному вдоль и поперек за столько лет профилю с изящным носом.       Байерс немного отворачивается в сторону, стараясь игнорировать свой рой мыслей. А Уилер, как будто издеваясь над ним, наклоняется поближе, предлагая выпить еще одну. И, конечно, никакого отказа на это предложение не последовало. Майк берет рюмку, словно в ответ скользит по фигуре Уилла взглядом, придвигаясь ближе, чтобы сквозь шум его голос было лучше слышно. — Тебе идет, ты знал? — дыхание Уилера отдает запахом банана и чего-то сливочного, обжигает те участки кожи, на которое попадает, и заставляет лишь краснетькраснетькраснеть. — Кожанка? Не знаю, наверное. Я не об этом думал, когда ее покупал, — Байерса слегка пробирает дрожь даже от такой безобидной близости, а щеки безбожно, просто блядски наливаются насыщенной алой краской, пятнами расползаясь по светлой коже. Майк наклонил голову и заглянул ему прямо в лицо. — Ты что-то весь красный, даже шея, — он аккуратно и мягко приложил ладонь ко лбу Уилла. — Тебе нехорошо? Определенно нехорошо настолько, что неистово хорошо. — Нет, все в порядке. Просто... выпил, — Уилл тихо рассмеялся от бредовости своих же слов. Уилер широко улыбнулся на его ответ, обнажая ряды зубов. — Но я бы вышел покурить, если честно. Я понимаю, если тебе вдруг противен запах, я схожу один, — рука Байерса потянулась к волосам поправляя их, а сам он очень еле соскользнул со стула, очень неустойчиво придерживаясь за стену. В ответ он увидел скептический взгляд друга и его молчаливый подъем с места. — Нет уж, один такой пьяный ты даже на метр без меня не выйдешь, — Майк взял его под руку, позволив опереться. А у Уилла блядские бабочки в животе, ни единой здравой мысли в голове и желание упасть другу в ноги, бессвязно тараторя о его превосходности. Звон колокольчика раздался позади. Уилл же с блаженной улыбкой и рвущимся наружу смехом без причины смотрит вперед себя. В конечном итоге, смех победил. — Ты чего? — Майк улыбается и поворачивает его к себе, осторожно помогая прислониться к стене и даже заботливо поджечь сигарету. — Давай-ка ты покуришь, и мы пойдем назад, домой. Тебе на сегодня хватит. — Да вот, представляешь, я-я... напился вдры... вд... в говно вместе со своим лучшим другом, который для меня... неважно, — Байерс продолжает смеяться и параллельно дрожащими пальцами подносить сигарету ко рту, кутаясь в кожанку плотнее, нервно кусая свои губы. Уилер чуть хмурится и вновь улыбнулся. И пьяный Уилл, конечно же, не заметит, как на самом деле смотрит на него лучший друг. — Что? Ты не можешь говорить четче? Байерс цепляется пальцами за его свитер, притянув к себе почти вплотную. — Если меня плохо слышно, значит, нужно наклониться поближе. Ты же знаешь, я не люблю громко разговаривать, — Уилл случайно выдыхает дым в лицо напротив и, на удивление, Майк не закашливается. Наоборот, охотно вдыхает запах табака.       Кудри так аккуратно обрамляют его лицо, а фонарь рядом подсвечивает его высокую фигуру, очерчивая скулы и тонкие руки, придерживающие Байерса на месте у стены. И только сейчас, постепенно, очень медленно до него доходит осознание их близости сейчас, отчего он перестает хихикать и начинает делать большие затяжки. — Можно попробовать? — хриплый, почти томный голос разрезает тишину, лаская слух. Горячее дыхание обдает лицо и греет посильнее кожанки. Байерс кивает, аккуратно протягивая руку к чужому рту. — Нет, ты не понял, — Майк прислоняет сигарету назад к губам Уилла, на что он делает глубокую затяжку, но не в легкие. — А теперь приоткрой рот. Парень послушно приоткрыл рот, чувствуя, как чужие губы невесомо, слегка касаются его рта. Ощутил, как Майк вбирает табачный дым, вдыхает полностью, чуть мазнув по нижней губе Уилла языком (специально или нет — он не понял), собирая вишневый привкус. — Просто пиздец как вкусно. Байерс нервно кивнул и рефлекторно облизнул губы. Уилер посмотрел прямо за движением чужого языка. Наверное, это и стало отправной точкой? Майк взял лицо Уилла в ладони и прижался своим лбом к его. — Пиздец как красиво, — он обвел пальцами его лицо, оглаживая скулы, щеки, подбородок. — Уилл, ты красивый. Ты очень красивый. Меня это пугает. — Поэтому ты мне ни разу не написал за восемь месяцев? — он увидел, как от этого вопроса Майк сглотнул, и его кадык красиво перекатился под тонкой кожей шеи. — Нет. Да. То есть, я боялся... Что после переезда стану не очень-то и нужным, — парень вновь делает глубокий вдох. — Что у тебя здесь могут появиться новые друзья. Без тебя я все время ощущаю себя тем одиноким мальчиком в детском садике, с которым никто не общается. Только если тебя нет, то, выходит, я так и не подходил к задумчивому милому мальчику на качелях. Уилл аккуратно обхватил его лицо в ответ. — А я не переставал ощущать себя покинутым. Боялся, что буду навязываться, если начну писать тебе первым. Боялся, что останусь тенью, лишним. И ощутил себя именно так. Ты даже... не обнялся со мной, Майк, — последние слова он почти шепчет. — Я не хотел тебя обидеть. Я... испугался, — Уилер дрожащими пальцами водит по чужому лицу, словно стараясь запомнить черты наощупь. Брови Байерса слегка приподнимаются в удивлении. — Испугался чего? Меня? Кожанки? — он добродушно смеется, а в глазах постепенно скапливаются непрошенные слезы. — Того... черт, — Майк отводит взгляд и вновь сглатывает, — того, что ты такой красивый. Изящный. Утонченный и нежный, — он прикрывает глаза и опускает голову в изгиб чужой шеи. — Того, что кто-то другой мог увидеть то, насколько ты красивый. На Уилла будто обрушился поток ледяной воды от этих слов. — Подожди, о чем ты...       Он не успел договорить, но успел увидеть, как его друг поднимает голову, с грустью и странным голодом смотрит на него. А потом впивается в его губы, сначала просто настойчиво прижимаясь. На этом моменте Уилл подумал о том, насколько же это неправильно: целовать друга, у которого произошел небольшой разлад в отношениях с девушкой, но Майк, словно прочитав эти мысли, провел языком по его нижней губы, разомкнув их. И после этого все прочие мысли впервые за долгое время действительно улетучились из его головы.       Байерс, словно в отчаянии, слегка мычит и хватается за кудрявый затылок напротив, давая больше простора для действий. Ощущает, как чужой язык обводит его зубы. А ноги подкашиваются, а щеки краснеюткраснеюткраснеют, а руки трясет, как в лихорадке. Чувствует, как чужие цепкие пальцы и широкие ладони водят по его лицу и шее; как его зажимает между холодной кирпичной стеной и телом Майка, блять, Уилера, разгоряченного настолько, что прикосновения к нему холодными подушечками пальцев обжигают. Майк хватает Уилла за руки, крепко держа их и перемещаясь дорожкой поцелуев к нему на шею, попутно вдыхая запах чужого тела, алкоголя и вишневого ароматизатора. — Ты такой вкусный, — он говорит, а его голос так хрипит, дрожит и напоминает рык задыхающегося зверя, которому в обезвоживание дали воды: судорожно дышит Уиллом и закусывает нежную кожу его шеи. — Я так с ума сойду. — Мы же обещали друг другу, что сойдем с ума вместе, — закусывая губу, придыхает Уилл. — А что же мы делаем сейчас? — хмыкает и улыбается в ответ Майк. Он отпускает руки Байерса, которые сразу потянулись к его плечам, плавно проведя по ним. — Что нам делать потом? Как все это объяснить? Майк качает головой и смеется. — У меня было достаточно времени, чтобы об этом подумать. Примерно восемь месяцев, — Уилер заключает парня в объятия. — Кстати, Оди же не показывала тебе письма, которые я писал? Уилл пожимает плечами. — Нет. Я не интересуюсь чужими любовными переписками. Уилер издает смешок и начинает плавно гладить друга по волосам. — Скажи ей, что теперь она может показать их тебе. Там немного не то, что ты себе представлял, — он отстраняется и подмигивает, запуская руку в карман кожанки Уилла и выуживая оттуда две сигареты. — Ты же поделишься, секси-парень в кожанке? Байерс неистово краснеет и нервно кивает, восстанавливая дыхание.       Все-таки калифорнийский воздух действительно ощущается свободнее и чище. По ночам однозначно холоднее, чем в Индиане. Определенно не стоит выходить поздними вечерами без чего-то теплого сверху. Определенно стоит случайно привести лучшего друга в бар, который поможет уладить все недомолвки. И неожиданно согреть. Ведь калифорнийский воздух ночью однозначно холоднее, чем в Индиане.

my head's in outer space now, higher than ever

can't wait to take it back to my neighbourhood