Проходка

Фенрир чувствовал себя дураком. Большим, нелепым дураком. Всё началось с той его глупой, брошенной в чат в ответ на очередной вопрос о ДК фразы: «На концерт пойду принципиально только за проходку». Это была шутка. Щит. Способ сказать «интресное предложение», не соглашаясь на него напрямую. Пойти на концерт желание было, но в то же время данная затея очень волновала. Увидеть не кумира, но одного из немногих людей, чьи мысли он разделял и чьей музыкой восхищался, было заманчиво. Однако в то же время страх выбраться в людное место останавливал от идеи отслеживать тур и покупать на него билет. К тому же их аудитория сильно пересекалась, а быть узнанным было ещё хуже. Куда проще поддерживать взаимодействие, когда ты скрыт за анимированной картинкой и отвечаешь на написанные в чат сообщения. Но его аудитория оказалась не так проста. Благодаря ней Даня узнал об этих его словах. И, что было хуже всего — он согласился проходку предоставить. Безусловно, такая реакция льстила. Плохо было то, что теперь отказаться идти было не просто странно, но и грубо. Благо, до тура оставалось ещё очень много времени. Приглашение могло быть легко забыто или сведено к шутке. Более того, решение идти или не идти, если вдруг оно не будет аннулировано, могло быть заброшено в дальний ящик. Проблему стоило решать по мере её поступления. Когда эта ситуация постепенно стала забываться как им самим, так и зрителями, наступило время анонса тура. Чтобы лишний раз не провоцировать собственные воспоминания об обещанной ему проходке, Ваней было принято решение не отслеживать даты его проведения. В конце концов, он так и не определился с тем, что будет делать, если об обещании вспомнят и его выполнят. Вернуло же его к реальности происходящего письмо. Оно пришло на почту, которую он указал в описании канала без определённой цели. Сотрудничество в виде рекламы его как не интресовало, так и не стало интересовать. Но, как оказалось, то, что он забыл её удалить сыграло ключевую роль в том, как до него по итогу добрались последствия за неудачную шутку. Ошибки быть не могло. Забив в поиске почту отправителя, Фенрир убедился, что это не пранк от подписчиков. Она была указана, как официальная на сайте тура. В письме корпоративным языком было написано, что отныне он является обладателем специального билета на концерт ДК. Также в нём указывались возможности, которые такое приглашение открывает. И волновало больше всего то, что одной из них была возможность посещения гостевой гримерки. Этот билет стал для Вани предметом маниакального созерцания. Он открывал его по десять раз на дню, колеблясь между «сжечь» и «распечатать и повесить на стену». Страх был сильнее. Однако вот он здесь — в гуле нарастающей толпы. Каждый огонь софита, каждый бит казался ему прямым укором. «Зачем ты здесь? Ты же не фанат, ты выше этого». Но он оставался на месте, скрываясь от людей под черной медицинской маской, оставшейся у него ещё со времен ковида, и капюшоном, скрывающим выделяющий его белый цвет волос. Он пришел, потому что отступить было бы поражением. Приглашение же в гостевую гримерку не обязывало его им воспользоваться. Придя одним из первых, он наблюдал, как некоторые известные и неизвестные ему люди проходили за кулисы, пользуясь своей привилегией. Последовать за ними было страшно. Более того — необходимости в этом не было никакой. ДК ни разу публично не заявлял, что хотел бы напрямую пересечься. Он вообще никак не комментировал то, что отправлял ему это приглашение. Оно до последнего ощущалось каким-то приколом, вышедшим из-под контроля. Только когда Ваня предъявлял билет на входе и его пропустили, всё перестало выглядеть так. Всё время концерта его не покидало призрачное ощущение дискомфорта. Люди вокруг очевидно веселились, танцевали и орали строки песен. Он же ощущал себя здесь лишним. Приди он с кем-нибудь из своих друзей или знакомых, возможно, раскрепощения было бы больше. Единственное, что могло бы сейчас помочь — то, отчего он решил отказаться. И то, что он решил всё-таки взять с собой на случай, если вдруг станет совсем невыносимо. Рука сама собой потянулась к карману, в котором была спрятана небольшая бутылка из-под воды. Вот только её содержимое было заранее заменено. Крепкий градус алкоголя, если и не избавит от волнения, то отпустит хотя бы часть зажатости. Только он приспустил маску, чтобы сделать глоток, одна из песен подошла к концу. ДК объявил об окончании концерта, что заставило Фенрира остановить движение и прислушаться. Однако, когда тот стал благодарить всех присутвующих и толпа стала двигаться к сцене, чтобы кто-то из неё передал свои презенты, он всё же решил на всякий случай закончить начатое. Даже несмотря на то, что его мучение закончилось, напиться всё равно хотелось. Больше никогда в жизни он не решится на что-то подобное, даже за халявную проходку. Во всяком случае не в одиночку. — Подождите пока, у меня есть ещё небольшое объявление, — остановил Даня фанатов, уже вовсю сующих ему пакеты и подарки. — Оно к тому, кто не воспользовался своей возможностью заскочить ко мне в гримерку, — он окинул людей взглядом, видимо пытаясь найти виновника, о котором говорил, и, не найдя его, продолжил. — Не стесняйся Фенрир, заходи сейчас. Если ты здесь, конечно. Толпа воодушевленно загудела. Во всяком случае те люди из неё, кто знал о существовании Фенрира. Кто-то стал оборачиваться в его поисках. В прочем, найти его больше не состовляло труда. Не заметить человека, прыснувшего «водой» и закашлявшегося от того, что подавился, было трудно. — О, вот ты где, — также как и остальные обратил на него внимание Даня. Его очевидно веселило то, как Ваня отреагировал. — Иди в гримерку, а я пока тут закончу. Обсудим твою скрытность там. Оцепенение не думало проходить, даже когда ему дали сигнал к действию. Ужаснее ситуацию, в которой он оказался, делало то, что многие, кто до этого не обращал внимание на объявление, тоже стали поворачиваться и смотреть на него, как на диковинную зверушку. Большего позора он не ощущал ни разу в жизни. Даже после нетрезвого общения с Братишкиным у того на стриме переживаний было меньше. Придало стимула наконец начать двигаться то, что бесконечные взгляды и интерес к его персоне не думали прекращаться. Кто-то из смелых даже стал что-то говорить ему, но слова превратились в белый шум. Не думая о том, как грубо со стороны это смотрится, он резко развернулся и стал уходить. Но не в сторону выхода. Почему-то ноги сами несли его в том направлении, в котором, как он видел, ходили другие к гримерке. Свалить безумно хотелось, но, видимо интерес к обещанному разговору с ДК сменил внутренний навигатор. Заблудиться не получилось. Коридор, в который он зашёл вел только к одной двери. Табличка «гостевая гримерка» рядом с ней говорила о том, что он оказался по нужному адресу. То ли страх преследования, то ли каша в голове от подобного «разоблачения», не дали обдумать решение, заходить ли внутрь. Мысль о том, что в гостевой гримерке могли оказаться гости, которые удивились бы его внезапному появлению, пришла только тогда, когда он обнаружил абсолютно пустую просторную комнату. О том, что до этого здесь были люди, говорили разбросанные по столу и просторному дивану брошенные вещи: початые бутылки минералки, упаковки от пиццы и прочего фастфуда, и даже чьи-то телефоны. Подобный анализ пространства приводил к единственному выводу — оставаться в одиночестве ему предстоит недолго. Нужно было сваливать. Уже по-настоящему и без раздумий. Вот только он опять не мог заставить себя пошевелиться. Тело будто сковало от мыслей, что ему снова придётся пересечься с людьми, которые видели его позор. К тому же внимание привлекла ещё одна дверь уже внутри самой комнаты. Может за ней он сможет переждать катастрофу? Кое-как отлепив себя от пола и заставив ноги перемещаться, Ваня подошел к ней и дернул за ручку. Заперто не было. Проскочил внутрь он быстро и незаметно, будто вор, проникаюший под покровом ночи в чужой дом. В целом по ощущениям так оно и было — единственным источником света поначалу были лампы в гостевой гримерке. Когда же он захлопнул дверь за собой, пространство погрузилось в кромешную темноту. Руки сразу стали метаться по стене за спиной и выключатель был найден. Нажав на него, Ваня понял, что сегодня просто не его день. Вместо какой-нибудь кладовки, на которую он расчитывал, комната, в которую он попал оказалась всё той же гримеркой, вот только личной. Она была в разы меньше, чем гостевая. Из мебели — лишь небольшой столик с зеркалом и задвинутый под него стул. На самом столе также было немного вещей: походный термос с откинутой крышкой, павер, к которому был подключён телефон, пачка чипсов и разбросанные по всей поверхности влажные салфетки. Видно было, что времени тут проводили немного, да и не удивительно. Скудность открывшейся картины не соотвествовала ожиданиям о гримерке популярного артиста. Спокойствие, которое Фенрир испытал, как только оказался в более или менее безопасном пространстве, тут же сменилось на панику. Не только из-за того, что по незнанию он нарушил чужие личные границы, но и потому, что он услышал, как в соседнюю комнату кто-то зашёл. Тут же захотелось спрятаться, но попросту было некуда. Оставалось держать в зоне видимости дверь и попятиться к самому столу. — Блять, — прошипел-прошептал он и мысленно проклял себя за то, что вообще пришёл на концерт. Захотелось дать самому себе из прошлого затрещину, за то, что не держал язык за зубами. Вот кто его дернул пошутить про проходку? Хорошей новостью было то, что разговоров и присутствия большого количества людей в соседней гримерке слышно не было. Плохой же новостью являлось то, что её посетителем в таком случае с вероятностью в сто процентов был Даня Кашин. Выходить на встречу к тому, кто сам позвал его сюда желания не было. Пересечься с ним с глазу на глаз сейчас, после всего произошедшего, казалось смерти подобно. Так или иначе, его проблема решилась сама собой. Вернее как. Выходить ему не пришлось. Даня сам к нему пришёл. — Ого, — удивление не было разыгранным — по лицу Кашина было понятно, что увидеть Фенрира здесь он не ожидал. — Я думал, ты ушёл. Повисла гнетущая тишина. Ваня не знал, что на это ответить. Он сам от себя, если честно, подобного не ожидал. — Ну ты это, проходи. Думаю, тут нам будет комфортнее, — решил разбавить молчание ДК. Он всё ещё стоял в проходе и указал на диван, находящейся в гостевой гримерке. — Эм, нет. Наверное я лучше пойду, — кое-как выдавил из себя Ваня. Голос его от долгого молчания и волнения захрипел так, будто это он всё это время выступал на сцене. Пока Кашин не успел среагировать, он попытался быстро обойти его и выбежать из гримерки настолько быстро, насколько это было возможно. Вот только планам не суждено было сбыться. Быстро среагировав, ДК остановил его, схватив за плечо, удерживая. — Нет, погоди. Раз уж ты уже тут, расслабься. Мы можем спокойно поговорить. И если ты так сильно переживаешь, остальные нас нескоро побеспокоят. — Спасибо за приглашение, но я, пожалуй, откажусь. Классный концерт, рад был присутствовать, но мне пора. Ваня в очередной раз попытался пройти мимо Дани, но также как и в первый был остановлен. — Да что с тобой не так? — нотка раздражения просочилась в вопрос. — Я просто хотел поговорить с адекватным человеком, а ты решаешь сбежать. Хотя всё-таки пришёл сюда. — Извини за это вторжение, признаю ошибку. Мне не следовало заходить сюда. Поэтому дай её исправить и уйти. Редко, когда Фенрир звучал так беспомощно. Ему даже страшно было заглянуть Дане в глаза, не то, что вести хоть какой-то более менее вменяемый диалог. Его статус «адекватного» наверняка уже сменился, но ему на это сейчас было абсолютно плевать. Главной его задачей сейчас было сбежать. ДК задумчиво нахмурился и отсупил, но всё ещё стоял у него на пути, а потому пока лишних попыток уйти Фенрир не предпринимал. Ждал, что решение Дани всё же окажется правильным — отпустить его и по возможности больше никогда не упоминать в публичном поле. — Сядь. — по итогу коротко резюмировал Кашин после минутного молчания. — И выдохни, блять, я не собираюсь тебя убивать. Ваня опешил. Он не ожидал, что к нему применят приказной тон. Первым желанием было ощетиниться, встать в позу и стоять на своём. Но примерно как и с приглашением в гримерку это не сработало. Тело само прислушалось к грубому совету и отнесло его к мягкому дивану. Также непроизвольно он сел, выдохнул и на удивление действительно стало легче. — Что ты хотел обсудить? — уже своим привычным поставленным голосом спросил он. Прозвучало грубо, но смягчать вопрос Фенрир и не собирался. В конце концов, в этой ситуации он находился частично против собственной воли. — Нуу... — уже Даня затушевался. — Вообще, я думал, когда отправлял тебе приглашение, что поговорить мы сможем в более... Непринужденной обстановке. — Так это ты отправил мне его? Это выбило Ваню из колеи. Только он настроился защищаться, как ДК решил ошарашить его этой новостью. Ему казалось, что если письмо с билетом было отправлено не рассылкой, то кто-то из организаторов отправил его. Но никак не Кашин собсвенной персоной. — И ты... Не забыл? Я же больше не упоминал об этом. Бывало чат подначивал, шутил про проходку, но я уже даже не реагировал на это. — А кто бы его отправил, если не я? — тон Дани стал мягким, успокаивающим. Он присел рядом с ним, чтобы больше не возвышаться в буквальном смысле и быть с Ваней на одном уровне. — К тому же... Я хотел увидеться. Думал, мы в этом схожи. Когда тебя не оказалось в гримерке до начала концерта уже подумал, что ты не пришёл. Чтобы убедиться разыграл эту карту с объявлением приглашения со сцены, но думал, что им выставлю дураком только себя. Фенрир фыркнул. — Ну да, я и без того чувствовал себя тем ещё дураком. А уж после объявления тем более. — Ты выглядел забавно. Жаль, что не сразу заметил тебя. Хотел бы увидеть реакцию с самого начала. К сожалению, тут нельзя отмотать время назад, как я делаю с твоими реакцими на ютубе. Обстановка стала расслабленной. Действительно, обычный разговор, пусть и с человеком из селеб, смог унять напряжение, таившееся в Фенрире с самого начала концерта. К тому же, пусть ДК и был популярен, но импонировал ему, что было редким исключением из его собственного правила «все популярные личности мрази и гандоны». Однако кое-что не дало расслабиться полностью. Последняя фраза Кашина зацепила его. — Ты смотришь мои видео? — Да, а что тут удивительного? Реакций на них у меня полно, — его вопрос действительно был странным, а потому была понятна озадаченность ДК. — Да нет, я не про это. Ты смотришь нарезки моих стримов вне своих? К чему был комментарий про отматывание времени? — Ааа, вот ты про что, — Даня отреагировал быстро, но было заметно, что Ваня как-будто поймал его на чем-то неприличном. — Да, смотрю. И поэтому прекрасно осведомлён о твоем отношении ко мне. Думал признаться в этом позже, но питаю к тебе схожие эмоции. Мало отслеживаю кого-то другого так, как тебя. Ты один из немногих, кого я смотрю вне стримов. А на твиче вообще единственный. У Фенрира появилось четкое ощущение, будто либо он успел набухаться от того незначительного глотка, который по итогу и не попал к нему в организм, либо Кашин успел в какой-то момент выпить, отчего и несет подобный бред. Рука автоматически потянулась за всё ещё спрятанной в кармане бутылкой. Он не постеснялся открутить крышку на ней и закинуть её так, чтобы успеть отпить как можно больше алкоголя за раз. Уже после того, как почувствался жар от выпитого, Ваня заговорил: — То есть можно сказать, что я твой кумир. — Громкое заявление, — Даня перехватил бутылку из его рук и сам сделал такой же глоток. — Признаю это только после того, как ты сам признаешься, что я тоже твой кумир. Напрямую, без утайки и обходных путей в виде других схожих по значению слов. Я тебя знаю, в синонимах ты хорош. Ваня не смог сдержаться. Прежняя неловкость вернулась, а жар от алкоголя теперь совместился с жаром от стыда. Единственное, на что он надеялся — что щеки не покраснели до неприличия. Он отвернулся от Дани и только без зрительного контакта с ним смог сосредоточиться и произнести эти слова: — Ты и вправду мой кумир. Может не в том значении, в каком его сейчас многие трактуют, но ты мне нравишься. В смысле твое творчество нравится. И мысли. И медийные враги преимущественно у нас схожи. Так что да, я наверное могу причислить себя к твоим фанатам. Более того, я всё же пришёл на твой концерт. Это уже о чем-то говорит. — Как я и говорил, ты читался в этом. Слишком много словесных конструкций, чтобы скрыть суть. Но мне приятно, что хоть так, но ты это признал. Так проще ответить тем же — я твой фанат. В том же понимании, которое заложил в него ты. Твои рисунки и анимация очень красивые, а подход к видео и стримам на том уровне, к которому многим блогерам и стримерам стоит стремится. Ваня был смущен. После этих слов он ещё сильнее отвернулся подальше от Дани, чтобы даже периферийным зрением не видеть его. И отсел, но недалеко, просто чтобы хоть как-то остудить себя. Рядом с Кашиным становилось всё жарче. — Не знаю, отслеживал ли ты это, но думаю да. Я вступал в конфликты связанные с тобой и чаще всего выступал в твою защиту, занимал твою позицию. С Ноу Кэпом, например, или Кашей. Ты душнишь много, поэтому на стримах сложно полностью отсматривать твои нарезки, но после я все равно наедине ознакамливаюсь с ними. — Для чего ты говоришь всё это? — не выдержал Фенрир. Он резко обернулся, но в этот раз уже в сторону Дани и посмотрел прямо ему в глаза. — Тебе приносит удовольствие издеваться надо мной? — Да, приносит. Но при этом я говорю правду. Хотел, чтобы ты её знал, — отпив ещё из бутылки Фенрира, ответил Кашин и передал её ему. Ваня принял её и тоже сделал глоток. — Просто хочу чтобы ты знал — я рад, что ты пришёл. — Не знаю, могу ли я сказать, что сам рад этому. Мне стоило придти с кем-нибудь, чтобы прочувствовать кайф от твоего выступления. Ну и наше взаимодействие... Не могу сказать, что ждал его. Думал, что оно может произойти, но скорее надеялся, что удастся его избежать. — Почему? Я думал, что суть выпрашивания проходки в том, чтобы иметь возможность пересечься со мной. — Я... Ну, знаешь, меня не задевает то, как некоторые называют меня твоим фанбоем, собачкой, и прочими подобными словами. Мне хватает собственного понимания о себе. И я знаю, что не такой на самом деле. Наши мысли во многом схожи, но, если ты вдруг в теории скажешь что-то не соотвествующее моей позиции, я не побегу защищать тебя, позабыв о собственных идеалах. Я не Леонид Родин, — на этом упоминании Кашин нахмурился, не понимая отсылки, но Фенрир продолжил говорить и тот не стал перебивать, слушая дальше. — Вот только как бы мне не было похуй на чужое мнение, но подогревать подобные разговоры тоже не хочется. А со стороны для неосведомленных болванов всё выглядит так — я отстаиваю твою позицию за привилегии. В данном случае мне нравится твоя музыка и я получаю проходкку. — Ебать, сколько ты уже успел выпить? Пламенная речь. Для Вани это прозвучало подколом и, видимо, он действительно успел опьянеть от тех небольших глотков, ведь его он задел. И оставалось догадываться, это от того, что он давно не пил алкоголь, либо от того, что от Дани напрямую такого укола он не ждал. Заметив его замкнутость после этих слов, ДК поспешил уточнить. — Я к тому, что до сих пор поражаюсь твоей способности изъясняться. И знаю, что раньше тебе в стримах помогал алкоголь, поэтому и свел к этому. Фенриру от этого проще не стало. Легкая обида полностью испарилась, однако очередной комплимент вновь заставил его смутиться. — И, знаешь, спасибо за откровение, что-ли, — продолжил ДК, замечая его настроение и понимая, что тот ничего не ответит. — Я чёт и не подумал, что можно с этой стороны на ситуацию посмотреть. Хочешь за него своим откровением поделюсь? Тоже на эту тему. Ваня поднял на него глаза с любопытсвом, но Даня ждал, пока тот ответит. — Ну и? С какой стороны ты на эту ситуацию смотрел. — Ну точно не так, как ты. Мне прост в кайф было позвать прикольного чела из интернета к себе на концерт. Заслужил, — Кашин тут же осекся, понимая как это звучит. — То есть бля, не тем, что ты меня дефаешь. А тем, что нравится твой контент. Но я в другом признаться хотел. Покажусь странным, возможно, но мне нравится эта тема. Что тебя моей собачкой считают. Заводит даже. На арт с тобой от Аккари я старался долго не смотреть. Глаза Вани от шока широко раскрылись. Слова «заводит даже» повисли в воздухе, неожиданные и сбивающие с толку. Даня, произнеся их, сам казался слегка ошеломлённым своей откровенностью. Но делать ему было нечего, оставалось ждать реакции.