И боль, и кровь, и пепел

      Джейхейра Таргариен — дочь короля Эйгона II и его сестры-жены Хелейны. Ледяная принцесса Вестероса. Всадница Моргула и вечная головная боль Эйгона III.       «Избалованная девчонка», — твердили ненавистники короны. Эйгон в какой-то мере был с ними согласен. Джейхейра — избалованная, чокнутая принцесса. Та, что пробралась ему под кожу и поселилась в мыслях против его воли.       Эйгон ненавидел её. Только её одну. Даже её родственники со стороны «зелёных» нравились ему куда больше. Он не скрывал своего презрения, но и не кричал о нём на каждом углу. Порой просто смотрел сверху вниз или отпускал ядовитые, колкие замечания. Ненавидел, ведь в душе желал только её одну. Ненависть намного лучше, чем долгие надежды.       А этим же вечером он прижимал её к холодной каменной стене, кусая губы до крови, а после лихорадочно облизывая раны, желая загладить вину. Бесстыдно изучал её тело — такое хрупкое на вид, но податливое под его руками. Джейхейра действительно была слабой здоровьем: худощавое тело, бледная кожа. Мейстеры твердили, что она изменится после родов, но Эйгон лишь закатывал глаза, мысленно называя их идиотами. Справится ли она? Выживет ли?       Он боялся думать о её смерти. Прижимал к себе сильнее, впитывая запах её волос, кусая шею, желая владеть ею без остатка. Но принцесса не была простой добычей.       — Мне не интересен брак. Особенно с тобой, — повторяла она, словно мантру, каждый раз, покидая его покои. Она исчезала тихо, будто и не было тех нескольких часов безумия. Будто она не стонала под ним и не умоляла его быть быстрее.       Эйгон злился. Ломал мебель, вымещал ярость на шлюхах в борделях, проводя там ночи напролет, зная, что слухи дойдут до Джейхейры. Люди шептались, что он стал подобием своего предка — «вторым Порочным принцем». Эйгон лишь усмехался. Что ж, пусть будет так.       О похождениях принцессы знали единицы. Её дядя Эймонд, следивший за тем, чтобы она вовремя пила лунный чай, и бабушка Алисента, которая в гневе кричала на внучку, пытаясь узнать, с кем же водится её дитя.       Со стороны Эйгона знали двое: Джекейрис, вечно читавший морали, и отец, который однажды сухо предупредил: «Не смей делать ей ребёнка. Не попадись остальным — я не сумею тебя защитить».       В этом Деймон был прав. Если дядюшка Эйгон II узнает про связь племянника со своей единственной дочерью — он забудет о перемирии и убьёт его так жестоко, что принц сам будет молить о смерти.       Эйгон лишь раззадоривался от этих мыслей, с каждым разом всё отчаяннее разделяя ночи со своей ледяной принцессой. Джейхейра приходила сама. В шелковом зеленом платье с вышивкой дракона. Эйгон обожал снимать его, касаясь губами каждого сантиметра её кожи. Она была идеальной: холодная со всеми, но с ним — жаркая, как драконий огонь. Она была ядом, медленно убивающим его, и противоядия не существовало.       Их игры продолжались годами. Азарт брал верх, и принц брал девушку там, где было можно и нельзя: в саду под покровом ночи, в Тронном зале, в покоях самой принцессы и даже в септе, благодаря Семерых за такой порочный дар.       Но в один день пришло известие: король ищет мужа для дочери. У Эйгона сорвало крышу. Он ворвался к дяде, требуя руки Джейхейры. Получил удар в лицо от короля, но не отступил. Он избавлялся от каждого претендента и в итоге сам пустил слух, что принцесса давно принадлежит ему. За это он получил сполна от всех родственников по очереди. Но он добился своего: его ледяная дева стала его женой.       Джейхейра — это яд и противоядие в одном флаконе. Эйгон чувствует нездоровую, болезненную одержимость, но ему это чертовски нравится.