Право на публичность

      Мэтт мог писать.       Обычно он писал на клавиатуре. Это не представляло сложности, стоило ему нащупать небольшие рельефные отметки на клавишах F и J, и всё же это считалось письмом.       Он писал от руки до девяти лет, а потом, по понятным причинам, переключился на шрифт Брайля. Ну, знаете. Он ослеп. Так что, строго говоря, да, он умел писать от руки. Не прописью — по крайней мере, не особо хорошо, — но печатными буквами. Более-менее.       Ему редко требовалось писать от руки. Иногда ему приходилось подписывать документы, но подпись не должна была обязательно выглядеть как полное имя, только быть узнаваемой и всегда одинаковой.       Поэтому Мэтт обычно делал штрих вверх, штрих вниз, а затем повторял это ещё два раза, превращая в то, что Фогги называл «очень пижонской буквой M».       Технически, это было письмо прописью.       Карен сказала, что это выглядит как очень эффектный инициал, на что Мэтт поблагодарил её, потому что у него есть манеры.       На этом его писательские навыки и заканчивались.       А потом, потом какой-то безымянный идиот решил стать Сорвиголовой.       Этот таинственный идиот готовился к шрамам, синякам и царапинам (читай: пулевым ранениям). Он ожидал боль, страдания и время от времени ощущение высшей справедливости. Он считал, что понимает, во что ввязывается. По крайней мере, в общих чертах.       Вот только этот безымянный идиот совершенно не ожидал бурной популярности, сопровождавшей избиение всех тех, кого нужно было избить. Он не был героем. Ему постоянно приходилось повторять это людям. По какой-то причине никто никогда не обращал на его слова внимания.       В какой-то момент люди начали подбегать к нему с учащённым сердцебиением, повышенной температурой тела и искажённой энергией. В первый раз, когда это произошло, он ударил мужчину в лицо и прижал его к стене.       — Что тебе нужно? — прорычал он.       Через секунду нервного молчания мужчина робко ответил:       — Сэлфи?       Мэтт поморщился, и, почувствовав вину за его нос, вынужденно согласился. С тех пор такие случаи начали повторяться всё чаще.       Фогги и Карен смеялись над ним. Ну а как же иначе. Засранцы.       — Хотя бы улыбайся, — наставлял Фогги. — Ты милый, но недостаточно горячий, чтобы твоя гримаса хорошо смотрелась на фото.       — Я линчеватель, а не модель, — вспомнил, как сказал тогда Мэтт, чувствуя себя слегка оскорблённым.       — Фогги только что пожал плечами, — заметила Карен. — Очень нахально.       За волной селфи последовала вторая: селфи и автографы. Спасённые им люди, те, кто успевал застать его до того, как он исчезал, сделав сальто назад, часто обращались с рьяными просьбами.       Иногда он их игнорировал, если слышал крики из соседнего квартала. Никогда раньше крики не приносили ему облегчения, пока он не узнал, что у него есть фанаты. С запросами. Если у него не было весомого оправдания, он обычно фыркал и позволял им одно и только одно селфи.       Тогда Мэтт ещё не знал, что селфи были самой лёгкой частью. Он угрюмо стоял, пока люди щупали его костюм и совсем не скрываясь принюхивались к нему. Некоторых разочаровывало, что он пах лишь потом и кровью (ароматизированные лосьоны, шампуни и спреи были для него слишком сильными; от них у него возникало ощущение, будто он сунул нос прямо во флакон с духами), но другие почему-то приходили в странный восторг от его «естественного» запаха.       По словам Карен и Фогги, в интернете писали, что он пахнет как «настоящий мужчина», что бы это ни значило.       Ладно?       В любом случае, как только он слышал щелчок камеры или нажатие пальца на экран, он уходил. Мгновенно. Сальто назад с крыши, паркур между зданиями на крышу, бешеный забег через улицу, пока фанатки и фанаты преследовали его… все такие очень крутые вещи.       Если смотреть с хорошей стороны, то во время селфи (если не учитывать то, что следовало после), от него почти ничего не требовалось.       К несчастью для него, иногда люди были сумасшедшими. Совершенно безумными.       Одна женщина призналась, что специально дала себя ограбить в надежде, что он подпишет ей карточку Cards Against Humanity.       Он не подписал.       Однако он подписал карточку Cards Against Humanity другого человека: его попросили вежливо, не стремились нарваться на возможное огнестрельное ранение, и он не хотел быть грубым.       Проблема заключалась в том, что он не мог просто сказать: «Я понятия не имею, где ты хочешь, чтобы я поставил подпись, где на карточке уже напечатан текст, а ещё я слепой и могу только предполагать, что мой почерк выглядит невероятно ужасно, так что заранее извиняюсь за это. Мне просто лень тренировать почерк, потому что от этого я чувствую себя глупо, и я совершенно точно не хочу просить Фогги или Карен о помощи, потому что они наверняка будут надо мной смеяться, причём вполне заслуженно. К тому же, я спешу и не хочу, чтобы ты знал, что я слепой, так что я не могу нащупать ровную линию или проследить за тем, чтобы буквы были правильно соединены, и ты, возможно, даже не разберёшь, что именно написано в моей „подписи“.»       Мэтт определённо не собирался выводить «Daredevil» полностью, не только из-за своего ужасного почерка, но и из-за отсутствия времени. Он остановился на «DD», тем более что именно так его обычно называл Человек-паук.       — «DD», — вслух прочитал мужчина. — Крутая подпись, чувак!       Мэтт лишь хмыкнул, потому что понятия не имел, что такого «крутого» в его каракулях. Затем он взобрался по пожарной лестнице на крышу здания, стремясь как можно скорее сбежать.       Это был не последний раз, когда ему пришлось что-то подписывать. Однажды он расписался на чистом листе бумаги, и только после узнал, что женщина собиралась сделать себе татуировку. Весьма плохая идея.       Он изо всех сил пытался протестовать против этого ужасного решения, но она была так занята визжанием от радости, что ничего не замечала. Он был человеком слов и аргументов (юристом), но также он был человеком справедливости (тоже юристом, но в этот момент линчевателем), а в нескольких кварталах разворачивалось ограбление банка. Жизни двенадцати человек перевешивали одну, собирающуюся быть загубленной, жизнь.       К сожалению.       Он также расписывался на частях тела, но только тех, которые не были скрыты одеждой. Он научился уточнять это заранее после того, как неуверенно согласился оставить автограф на коже одной пожилой дамы, а та начала расстёгивать свою блузку.       Мэтт не стал рассказывать об этом Фогги и Карен.       Они всё равно всё выяснили: оказалось, бабушка была продвинутой и крайне популярной в твиттере.       Мэтт также подписывал фан-арты, которые, как он предполагал, были замечательными; постеры с ним, которые, как оказалось, существовали; и фотографии, которые, он надеялся, были нечёткими.       — Так когда ты выбрал себе эту причудливую маленькую подпись? — однажды поинтересовался Фогги.       Вообще-то они должны были работать, но вместо этого устроили обеденный перерыв и жевали круассаны с подозрительным запахом.       Мэтт прищурился:       — Что такого «причудливого» в том, как расписывается Сорвиголова?       Мэтту порядком надоело, что люди постоянно говорили, какая классная или замечательная его едва разборчивая писанина. Неужели люди действительно настолько высоко оценивали почерк слепого человека?       — Ой, да брось, — сказала Карен. — Ты выбрал эти две “D”: простые и понятные, быстрые для написания, учитывая все переулки, в которых тебя постоянно избивают…       — Людей, нуждающихся в спасении, — раздражённо пробормотал Мэтт, но Карен его проигнорировала, предварительно изящно и довольно жёстко хлопнув по плечу за вмешательство.       — … А ты берёшь и делаешь их пересекающимися: одна «D» немного заходит на другую и оказывается чуть ниже. Это хорошее решение, Мэтт. Выглядит круто.       Мэтт прищурился ещё сильнее и поджал губы. Он почувствовал, как его лицо заливает жар.       Прошла секунда тишины.       Затем ещё одна, когда к ним наконец пришло понимание. Фогги выдохнул громкое «ой!», пока Карен продолжила молчать ещё мгновение.       Она прочистила горло:       — Это… это, эм… не было задумано. Так?       — Карен, — сказал ей Мэтт. — Я слепой.       Фогги хихикнул. Мэтт не мог отследить его глазами, но всё же метнул сердитый взгляд в сторону, откуда доносилось сердцебиение друга. Потом начала хихикать Карен.       — Что? — огрызнулся Мэтт, пожалуй, резче, чем следовало. Ни Фогги, ни Карен не обратили на это внимания.       — Ох, Мэтт, — выдавил Фогги сквозь смех.       Мэтт никогда бы не пожелал Фогги зла, но в тот момент ему отчаянно хотелось ударить друга по лицу.       — Знаешь, твоя случайно-причудливая подпись уже на футболках, — жизнерадостно сообщил Фогги.       Мэтт стал красным, как его костюм. Иначе говоря, очень красным.       — Что?       — Ага, — подтвердила Карен. — Она стала символом Сорвиголовы. Твоя подпись с этими «D». Она есть на всём твоём мерче, люди создают разные дизайны, есть даже татуировки. Я видела кого-то с ней на лице.       Мэтт издал стон и закрыл лицо руками.       — Ты шутишь.       Он уловил движение со стороны Карен, колебание воздуха, шелест её волос об одежду и кожу. Наверное, она мотала головой.       Или у неё случился припадок.       Вероятнее, всё-таки первое.       — Да ладно, они сами просят слепого парня оставлять им автографы, — сказал в его защиту Фогги, но Мэтту от этого ничуть не стало легче.       Его корявая подпись была на футболках. Символ Сорвиголовы.       … Зачем он вообще начал подписывать автографы? Мэтт с силой прижал ладони к глазам.       — По крайней мере, могли бы отчислять мне процент за использование моей подписи на моём мерче.       Может, тогда у них были бы опьяняюще приятно пахнущие круассаны, а не то, что лежало перед ними сейчас. И работающий принтер. Было бы здорово.       Мэтту не нужно было видеть Фогги, чтобы знать, что тот ухмыляется:       — Удачи тебе с иском о коммерческом использовании твоей личности, дружище.       — «Нельсон и Мёрдок», представляющие Сорвиголову? — спросила Карен. — Кажется, где-то тут может быть пара проблем.       — Мне нужно выпить, — заявил Мэтт, решительно игнорируя рассуждения обоих.       — Сейчас только… три часа дня! — протестовала Карен.       Мэтту нужно было дважды выпить.       Фогги и Карен последовали за ним, и в результате все трое оставили свой пустующий офис и отправились пить днём.       На самом деле они неплохо проводили время, до тех пор, пока Карен не указала на то, что у партнёра Мэтта по бильярду на шее висит цепочка с подвеской «DD».       Мужчина был крайне озадачен, когда Мэтт тут же бросил кий и вышел за дверь.       ((Фогги и Карен подарили ему на день рождения футболку-мерч Сорвиголовы. Ему не нужно было спрашивать, чтобы знать, что на ней изображено.))       ((Он положил её на стол, взял спичку и поджёг. Из-за дыма сработала пожарная сигнализация и квартира едва не загорелась, но оно того стоило.))       ((… На Рождество они подарили ему ещё одну.))