Мой парень-рокер желает быть крутым главным героем, но он слишком милый для этой роли!

Из-за слабого освещения мягкая тьма разливалась по комнате. Виднелись лишь очертания силуэтов — не более. Откуда-то возле гаоновой кровати взялся голубоватый ночник, бросающий колышущиеся тени на стены, оттого казалось, что они находятся под уютно давящей толщей воды, словно морские обитатели. Джисок вообще уже соображал смазано, окутанный лёгкой сонной дымкой. Джуен только что вышел распаренный из душа и сразу завалился к нему на постель лишь в толстовке и трусах. Теперь они лежали и лениво переговаривались после долгого рабочего дня. Голос Джуёна звучал уставше и хрипловато на низких вибрациях, приятно царапая слух. Конечности его, как обычно, жили своей безотчётной жизнью. Он абсолютно беззастенчиво запустил одну руку под свободную футболку Джисока, касаясь теплой кожи прохладными пальцами, будто то была его безраздельная территория. Длинную ногу он перекинул через его, периодически болтая ей под неизвестный ритм музыки в голове. Это одновременно успокаивало и подкидывало пищи для оголодавшего воображения. Макияж полностью смыт, и концентрированный концертный Джуён растворился где-то там, за пределами дома, здесь и сейчас превращаясь в сильнейший гаоновский соблазн. - Эй, ты меня слушаешь вообще? Тот обиженно вскидывается, щипая Джисока в место под ключицей. Это сразу отзывается болью, и он вздыхает и жмурится, выражая страдание со всем присущим артистизмом. - Ой-я, прости, не хотел… Дай, посмотрю… Джуен оттягивает ворот домашней футболки и заглядывает под нее. - Надо же, красное. Синяк будет. Он рассматривает болезненное место пристально, вероятно, раздумывая, влетит ли ему за эту проделку. Джисок не успевает среагировать, когда тот тянется и аккуратно дует. К горлу подступает смешок, и приходится отмахиваться. - Щекотно, Джуён-и, пожалуйста… - Не-а, сам виноват, терпи теперь. Он подул ещё усерднее и, будто невзначай, прижался влажными губами. И ещё раз. Джисок захохотал и заворочался, пытаясь сбежать, но Джуён нашел его запястья и прижал к кровати. Даже в тусклом свете ощущалось блеснувшее в его глазах веселье, подобное тому, что одолевает на сцене — яркое и захватывающее, словно хлесткий поток стихийного огня. Сердце вмиг ускорилось, кровь ударила в виски, когда Джуен забрался на его бедра, переплетая пальцы, смешно раздувая ноздри и морща нос. Прищурившись, Гаон с мягкой ухмылкой спросил: - Ли Джуен, ты же в курсе, что сейчас делаешь? - Что же я делаю? – дурашливо переспросил он. может, соблазняешь меня? как делаешь это каждый божий день. каждый день ты все ближе и ближе, и я так сильно хочу почувствовать твою теплую кожу под пальцами. тайно знать, что только я могу видеть тебя таким — ужасно растрёпанным, заспанным или недовольным. и все равно хотеть тебя любого. Они засмотрелись друг на друга под влиянием момента, но, чуть придя в себя, резко отвернулись в разные стороны. - Нет! – заныл Джуён, – Это все ещё ужасно неловко! Я не знаю, не могу смотреть тебе в глаза так близко! Они слишком большие и блестящие… - Чего? - И вообще я уверен, что плохо держусь на воде! – Джуён повысил голос и зажмурился. - Что ты несёшь? Джисок засмеялся снова и дотронулся до его влажных прядей. - Твои глаза темные, как глубокая вода, которая безжалостно хочет затопить мое сердце… Гаон расхохотался и замахал руками в попытках остановить все это. - Айгу-у, это самый неудачный флирт, который ты мог сейчас выдать… - Но тебе же нравится! - Я думаю, что близок к тому, чтобы оглохнуть, – Гаон втянул носом воздух, пытаясь сдержать новый запал смеха, – давай тогда не будем пересекаться взглядами? Тот хмыкнул в знак согласия и заерзал на месте. За прошедшие несколько месяцев их отношений Ли Джуён определенно стал лучше в поцелуях. И стоило ему сейчас немного прийти в себя, как он начинал действовать. Достаточно всего лишь приоткрыть рот, пробормотать шёпотом о своем желании, чуть касаясь уха Джисока, и закинуть расслабленные кисти ему на шею, как тот безгранично млел, утопая в цветущих эмоциях. - Джуён-и… Иногда его хотелось весело дразнить, иногда хотелось с ним спорить до посинения, иногда молчать, но быть рядом, иногда хотелось, чтобы он продолжал спать на его плече в машине после расписания целую вечность и не просыпался слишком рано, иногда хотелось плотно прижать к себе и бесконечно трогать, иногда… Джуена в целом хотелось. И сейчас, спустя столько времени недомолвок и непонимания, открытость друг другу откровенно приводила их в тупик. Тонкая грань между дружбой и чем-то новым, пока что неизведанным, истончалась все сильнее с каждым днём, и оставалось неясным, на сколько шагов за раз они готовы продвинуться вперед. Ли Джуён только что крайне небрежно сбросил толстовку и наклонился к нему за новым вязким поцелуем. Паническая волна подкатывает, но не обретает формы. Несколько крупных капель стекают с волос по костлявой груди, и когда тот отстраняется, усаживаясь на коленях Гаона, из лёгких выбивает весь воздух. Джуён держится за собственные плечи и ежится, избегая взгляда всеми силами. - Здесь холодно. Согрей меня, Джисок-и… Они оба в мгновение покрываются мурашками — Джуён от прохлады, а Гаон от нарастающего возбуждения. В ушах начинает громко шуметь, когда трепетные весенние сны наконец-то превращаются в реальность. Джисок притягивает его в объятия и осторожно касается губами крепкой шеи, обхватывая руками бока, успокаивающе поглаживая большими пальцами — такие прикосновения должны быть особенно хороши. Джуён податливо запрокидывает голову и резко выдыхает, когда Джисок проходится теплым языком по выделяющемуся сухожилию. - Щекотно! Очень щекотно! – вопит Джуен и начинает изгибаться всем телом, только больше раззадоривая. Гаон только сильнее вовлекается в процесс, не собираясь останавливаться. Он целует кожу возле уха, попадая в особенно чувствительный участок — Джуён смыкает губы, явно давя стон, и с тихим всхлипом дрожит в его руках. Тело Джисока напрягается, отвечая на столь желанную реакцию, разгоняющую кровь по телу. Мысли начинали плыть и слипаться будто превращаясь в слайм, концентрируясь лишь на самых ярких желаниях. Он готов дернуть Джуена резко на себя, прямо сейчас повалить на кровать и искать его уязвимые места всеми доступными способами, открывать его для себя с новой стороны, пока тот не начнет причитать о передышке… Но Джуён резко упирается руками в грудь Джисока, заставая его врасплох. Он пытается отдышаться и тянется к его подбородку: - Что-то не так, Джуён-и? Тот кусает нижнюю губу и выглядит растерянным, все ещё смотря куда-то в прострацию, но не на него. - Эм… Нет, все хорошо… Джуен неосознанно стискивает гаоновскую футболку тонкими пальцами — какая наглая ложь. Джисок тянется, обхватывает мягкими ладонями его щеки, притягивая ближе, так, что их лбы и кончики их носов едва соприкасаются, прикрывает глаза на мгновение. - Ли Джуён, поверь мне, ты заводишь меня без всех своих замашек крутого парня. Ты же доверяешь моим словам? Тот кивает, но на его лице читается что-то искренне-слабое, отчего сердце Джисока подскакивает в груди. - Джуён-и~ Зовёте он приторным голосом, почти что шепча. - Если ты боишься, то мы ничего дальше делать не будем и… - Нет! Конечно нет! Мы будем! П-просто я… я… э-э-эм, – он снова ищет удобное положение у него на коленях и начинает судорожно зачесывать волосы назад. – Я хочу… хочу быть для тебя хорош… Знаешь, чтобы ты не пожалел и все такое. Да. Слова эти ударили, словно обидная пощёчина. Квак Джисок дурак. - Эй, нет, это не то, чего я бы хотел, – голос Гаона прозвучал слишком приглушенно, и Джуён шумно сглотнул, опустив голову. - Джуён-и, – постарался он снова придать голосу сладость, – я хочу тебя настоящего, а не в роли кого-то другого на сцене, понимаешь? Ты и так для меня хорош, красив и привлекателен. Джисок придвинулся спиной к стене и неторопливо поглаживал его лицо, плечи и лопатки, стараясь унять беспокойство. - Я боюсь, что не смогу сказать тебе этого позже. Серьезно… Я доверяю тебе и хочу разделить этот момент именно с тобой. Не с идеальным тобой, а просто с тобой. Джуён только хочет ответить, но Джисок уже плохо контролирует себя и целует его припухшие губы. Слышится всхлип, на щеках чувствуется влага. От макушки до кончиков пальцев все внутри ноет от нежности и уязвимости, когда Джуен отвечает ему, кладя голову на плечо и прижимается ближе. - Давай вырубим свет совсем? – просит он. - Глаза закрой. Тут и так темно. И Джуён уже не вредничает, просто соглашается со всем. Поддается чувствам, пытаясь стянуть с Джисока взмокшую футболку и шорты, отправляя их в полет в неизвестном направлении. И чем больше они ворочаются, снимая одежду, касаясь друг друга то там, то здесь, тем труднее становится владеть собой. Все ещё горит ночник, наполняя комнату прохладным светом, но Гаон готов поклясться, что они оба сейчас похожи на пару краснющих лобстеров, сгорающих от жара желания и стыда. Безумие. Джуён отстраняется, что-то ещё хочет сказать, откидывая волосы назад, но язык его заплетается на полуслове, и Джисока от этого нещадно ведёт. От его рассеянного вида, хлопающих ресниц, от вздымающейся грудной клетки… Взгляд Джуёна расфокусированный и темный, будто расплавленная ночная чернота. Наглые мысли заслоняют трезвый разум, и Гаон только и может думать о том, что Джуён перед ним весь доведён его трудами. Голова начинает кружиться, и Джисок валит того на постель, меняясь местами. - Гаон-и хён, ты ведь позаботишься обо мне, правда? Тебе придется взять ответственность за свои де-действия… - Ли Джуён, ты поганец, не порть момент. Просто прошу, закрой рот. Джуён громко охает, и Гаон чувствует, как тот расплывается в широкой улыбке, когда проводит большим пальцем по его влажной нижней губе, чуть задевая зубы. - А я не могу, – невинно парирует Джуён, – он у меня не закрывается. О боже. Дай же сил. Джисок старается не терять нить, связывающую его с реальностью, и тянется к нему, чтобы ещё больше сосредоточиться на ощущениях во время поцелуев. Спускаясь ниже, он дотрагивается до коленей, чтобы развести их и занять положение между ними, но пальцы чувствуют гладкую кожу, и мозг коротит, как самую ужасную в мире проводку. Гаон прикрывает глаза и делает несколько глубоких вздохов. Это ни капельки не помогает. И он безотчётно осыпает ноги поцелуями, нежно поглаживая, пока не слышит отчётливый стон. Джуён пугливо прикрывает рот и смущенно пытается свести колени, а Джисок в полной мере осознает, что увлекся и не заметил, как дошел до внутренней части бедра, зависнув в опасной близости. - Вау… Только это вырывается у Гаона, и он тут же оценивает плачевность своего состояния: как ему вообще теперь спокойно слушать голос Джуёна в повседневной жизни? Кажется, у них настанут тяжелые времена. Но он подумает об этом позже. Смущение быстро отступает, и Джуён нетерпеливо опутывает Джисока ногами и руками, выгибается, желая получить больше соприкосновений с желанным телом. Их поцелуи теперь походят больше на борьбу за первенство по настойчивости, только проигравших здесь нет. Или почти нет. - Боже, Джуён, Джуён-и… Почему ты… такой красивый и дурной, такой милый и странный, такой несносный, вредный, шумный, целовательный! и такой горячо любимый Джуён пропускает все мимо ушей, влечет к себе, поглаживая и прихватывая загривок чуть отросшими ногтями правой руки, отчего новая волна приятной дрожи прокатывается по позвоночнику. Джисок наваливается сверху, усиливая долгожданное давление между ними, увлеченно покусывая острые ключицы, выделяющийся кадык, и возвращается к лицу, нежно целуя перекрытые веки. Ресницы трепещут под его губами, кожа солоновата, а пальцы сами собой путаются в джуеновых длинных волосах. И Джисок чувствует себя пойманной в них мелкой рыбой. Сумасшествие. Он утыкается носом в одну из светлых прядей, вдыхая знакомый свежий запах шампуня, но в этот момент он кажется будоражеще-пьянящим. Джисок вновь льнет к открытой шее и в порыве чересчур сильно втягивает кожу, вызывая громкую реакцию — голос Джуёна доходит до чистой высокой ноты, но неожиданно срывается в сдавленный возглас. Их счёт на сегодняшний вечер составляет один-один, но Гаон полностью уверен, что он абсолютно счастливо проигрывает Джуёну. Особое волнение охватывает его, заставляя двигаться в одном такте, толкая их все ближе к краю нарастающей волны удовольствия и поглощающей страсти. Стон за стоном раскатывались по квартире, и как бы они ни пытались заглушить их, гася поцелуями, выходило до смешного плохо. Непристойные звуки так гулко отлетали от стен, что Джисок слезно взмолился, чтобы те не дошли до ушей бедных соседей. Их тела все сильнее сплетались и терлись, то и дело задевая самые чувствительные и сокровенные места, вызывая волну неконтролируемой дрожи. Нутро пульсировало невиданной энергией, которая того и гляди готова переполниться и вылиться через край, словно бурлящая вода из сосуда. Джуён хватается за джисоково плечо прохладными пальцами, чтобы просигнализировать о чем-то, и они с влажным причмокиванием отрываются друг от друга. Джуён тянет его к себе и шепчет на ухо, что разрядка близка. Джисок так увлекся, что не заметил, как под вуалью страсти стал нести почти бессвязную нежную чепуху, от которой хотелось провалиться сквозь землю. Но пока Ли Джуён так извивается под ним в попытках найти удачную позу с большими точками соприкосновения, пока вжимается в него, пока его тело реагирует так же, как и его собственное, он готов потерпеть. Джисок в порыве оглаживает и сжимает его бедра под тканью белья, и Джуён жмется к нему, благополучно достигая пика наслаждения. Гаон все ещё возбужден до предела, но лишь на мгновение застывает, пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд на Джуёне, удовлетворенно распластавшемся на смятой постели. Он рефлекторно тянется к себе, но Джуен с возмущенным стоном перехватывает его руки, кладя ладони обратно поверх собственных бедер, и прижимает его всего к себе, глубоко целуя. Яркая вспышка озаряет сознание и пробивает энергией по всему телу. Мучительно-прекрасное напряжение рассеивается, и Джисок не помнит, как оказался плашмя лежащим на Джуёне. Он медленно сползает с него, и кажется, что тот ни жив ни мертв. Губы Джуена сомкнуты, брови расслаблены, а обнаженная грудная клетка мерно вздымается и опускается. Сейчас уже смотреть куда-то кроме лица становится крайне неловким, и Джисок отводит взгляд, закидывая руки за голову, представляя, как Джуён будет возмущаться предложению о повторном душе, и как его придется туда тащить. - Эй, привет, я... Джисок-и… Джуён зовёт его с незнакомой интонацией, открывая сначала один сонный глаз, потом второй, щурится, и сердце Гаона тонет в невысказанной нежности. - Эй, это я Джисок, а не ты, – он пытается скрыть неловкость за бестолковой шуткой. - А я тогда кто? Джуен хлопает ресницами и очень лениво улыбается, потягиваясь в постели. - Ты? Хм-м, дай-ка подумать… Джисок вздыхает, чувствуя, как снова краснеет его лицо и шея прямо до ушей, но находит силы и поворачивается. Он дотрагивается до светлой пряди на подушке, наматывая ее на палец, и произносит: - Вероятно, ты — моя самая сильная слабость, Ли Джуён.