Собеседник

В этот момент тишина в комнате не была мирной — она была колючей, тяжелой, как остывающий свинец. Эхо голоса Чарли всё еще металось под сводами, но для Люцифера оно звучало не как слова, а как звон разбивающегося тончайшего стекла. Его собственного сердца. Он лежал неподвижно, и его величественный силуэт, обычно излучающий пугающую мощь, вдруг словно начал терять контуры. Золотое сияние его ауры, всегда яркое и властное, потускнело, сменившись болезненным, пепельно-серым оттенком. В этот миг он не был грозным Владыкой Преисподней, повергшим оверлорда, — он был лишь отцом, который снова всё испортил. Люцифер чувствовал, как внутри него разверзается та самая старая бездна — знакомая, глубокая и ледяная. Каждое слово Чарли, пропитанное разочарованием, было тяжелее, чем само падение с Небес. Тогда он падал в огонь, теперь же он падал в пустоту. Он не смотрел ей вслед. Его взгляд замер на полу, прикованный к какому-то невидимому изъяну в камне. Мир вокруг него начал терять четкость, становясь плоским и бесцветным. Воздух казался слишком густым, чтобы им дышать; он вдыхал его мелкими, осторожными глотками, словно боялся, что если вздохнет глубже, то просто рассыплется на золотую пыль. Его плечи, обычно расправленные с аристократической гордостью, поникли под весом невидимой короны, которая внезапно стала невыносимо тяжёлой. В ушах стоял тонкий, едва слышный звон — это рушилась иллюзия того, что он может быть для неё кем-то большим, чем просто «падшим чудовищем». Люцифер попытался вызвать в памяти образ своих весёлых уточек или ярких цирковых огней, но воображение выдавало лишь серый туман. Творческая искра, всегда горевшая в его груди, погасла, оставив после себя лишь горький запах гари и холодный пепел. Он не просто проиграл спор. Он снова потерял свет, к которому так отчаянно тянулся. И этот холод внутри был страшнее любого небесного копья. "Чарли так зла на меня. Я всё испортил. Такими темпами я могу снова потерять её..." Когда-то мягкое, тёплое одеяло сейчас казалось бетонной плитой. Стены комнаты сжимались всё больше и больше, и казалось, сейчас раздавят беспомощного короля. — Отсутствие улыбки вас совсем не красит, Ваше Величество, — послышался голос с радиопомехами. Люцифер повернул голову. Напротив него лежал и мило улыбался Аластор. Как, а главное — зачем он сюда пришёл? Да как он вообще посмел входить в комнату короля без разрешения?! — Аластор, какого ху... Люцифер уже хотел выгнать незваного гостя из своих покоев, но вспомнил, что Чарли верила и хотела, чтобы они поладили. Он одёрнул себя. — Что ты тут делаешь? Радио-демон улыбнулся ещё шире, чем обычно. — Не очень-то вежливо, мой дорогой друг. Меня просто обеспокоило ваше самочувствие, — Аластор оглядел Люцифера с головы до ног. — Да к тому же, не каждый день увидишь вас в таком жалком состоянии. "Жалком? Обнаглел совсем?" Люцифер уже привык, что его не воспринимают и не уважают как короля Ада, а тем более Аластор. Но всё равно звучало обидно. Хоть это и являлось правдой. — Была бы ваша очаровательная улыбка при вас, я бы не стал вас тревожить. «Очаровательная? Комплименты делает? И что он собирается делать?» — Вот как... Ну и... зачем ты здесь? — Люцифер окинул Аластора вопросительным взглядом. — Я подумал, приятная компания этим вечером поможет поднять вам настроение, — Аластор подпёр голову рукой. Его улыбка с каждым разом становилась всё милее и милее. — Наивно предполагать, что твоя компания покажется мне приятной, Бэмби. — О, какая враждебность! — Люцифер нахмурился и уже хотел выгнать оленя или уйти самому, но следующее предложение заставило его остаться: — Полагаю, вы не хотите услышать одну занимательную историю о том, как я превратил весьма надоедливого грешника в порцию чудесной джамбалаи? Улыбка всё же появилась на лице Люцифера. — Пфф, да ну. — Вот теперь мне нравится ваш настрой, — Люцифер уселся поудобнее, показывая, что готов слушать. — Тогда я начну. Представьте такую картину: весьма громкий джентльмен, ошибочно решивший, что будет хорошей идеей в качестве аргумента в споре оскорбить мою мать. Я решил, что стоит на деле показать ему, что бывает с теми, кто связывается с Радио-демоном. Мясо было таким вкусным... Вы когда-нибудь пробовали человеческую плоть? — На этот вопрос Люцифер с лёгкой улыбкой отрицательно покачал головой. — А зря. Это упоительный букет, начинающийся с густого металлического привкуса свежей меди, который раскрывается на языке подобно самому дорогому и выдержанному вину. Текстура плоти тает, словно нежный мраморный шелк, высвобождая сложную, глубокую сладость согретого жизнью тепла и едва уловимую соль подлинного трепета. Это пьянящий, запретный нектар, чьё послевкусие обжигает горло экстазом и заставляет любое другое земное наслаждение казаться лишь пресным пеплом. Его крики послужили прекрасной приправой к основному блюду. Затем я... — Знаешь, Ал, — прервал увлечённого рассказом демона Люцифер, — должен признаться, сейчас ты раздражаешь меня меньше, чем обычно. "А точнее — совсем не раздражаешь..." — Правда? Я польщён! Я заставил самого Люцифера Морнингстара улыбнуться! Даже не верится! — В общем... Спасибо, что пришёл... Около минуты они просто смотрели друг на друга и мягко улыбались. Первым тишину прервал Аластор. — Вы выглядите так, словно хотите обняться, — подметил грешник. — Я бы не отказался, но знаю, что это не в твоём стиле, рогатый. — Вы абсолютно правы, однако... — Превратившись в тень, Аластор переместился и встал возле кровати со стороны Люцифера. — Поскольку сегодня вы выглядите особенно жалко, я не могу покинуть вас просто так. Аластор щёлкнул пальцами, и на коленях у короля появилась мягкая игрушка в виде красного оленя. Эта плюшевая прелесть была сделана из бархатистого ярко-алого меха с изящными фетровыми рожками и крошечным вышитым моноклем, в точности передающим элегантный стиль Радио-демона. — А теперь прошу меня простить. Я должен оставить вас, пока меня не вырвало от всей этой сентиментальности. — И он исчез. Люцифер смотрел на игрушку удивлённым взглядом. "Такой милый и пушистый..." Крепко прижав оленя к себе, Люцифер вдохнул его запах. Он пах смесью дорогого винтажного одеколона с нотками кедра, старой бумаги и едва уловимым металлическим привкусом озона, как от разогретых ламп старого радиоприемника. Так начала зарождаться дружба (которая потом превратится во что-то большее) между владыкой Ада и сильнейшим грешником. —————— надеюсь, вам понравилось) приглашаю вас в свой телеграмм канал: https://t.me/radioapplecoree