Удалить у меня

Кому эта радуга светит?

Надеюсь, всем людям на свете.

Надеюсь, она не заметит, Как холодно дует сегодня ветер.

***

Антон Арсению вообще друг? Да, друг, естественно. Но не прямо лучший. Не тот, к кому побежишь с проблемами. Скажем так — если бы Арс вдруг ёбнулся и решил праздновать сорокапятилетие с размахом, Шаста он бы, наверное, позвал… ну, постольку поскольку. Антон скорее как «в школе у меня был лучший друг» — вот эта вот история. Одноклассник, с которым корешились, потому что были заложниками одного классного руководителя и нужно было выбрать, кто тебе приятнее среди всех этих рож. Потом несколько лет вы не разлей вода: кликухи, внутренние шутки, секреты, планы на встречу выпускников. Через годик — видитесь на районе периодически. Потом только здороваетесь при встрече и говорите: «Да-да, брат, надо собраться». Ну, с Тохой они ещё не на последней стадии. И то радует. Стыдно признаться, но с Шастом восьмилетней давности нравилось общаться больше. Арсений мог быть для него старшим знающим наставником, кумиром даже! Был примером того, как оставаться собой, не транслируя периферийное воспитание. Вещал, чего не стесняться и как делать из причин буллинга свои фишки... А сейчас, гляньте-ка — вырос из Воронежского лопоухого ссыкуна с быдлянскими замашками столичный зажиточный модник, гроза токсичной маскулинности. Ни хуя себе! По-детски обидно, что его в шутку десятилетие стебал кто-то, кто теперь фоткается на день рождения в блестках и розовом боа под визги-писки дев всех возрастов. Арс знает об Антоне достаточно — что-то помнит из общего опыта, что-то рассказывают пацаны, с которыми тот плотнее общаётся, о чём-то Шаст сам треплется без задней мысли. Но сам Арсений никогда не расспрашивает: несправедливо это, когда сам хуй да маленько о своей жизни говоришь. И честно — не особо интересно. Ну чего там может у него происходить? На футбол сходил, кино посмотрел, в рестике пожрал, трек написал. Об этом он и из телеграм-канала в курсе. Про отношения свои он, молодец, сейчас почти ничего не говорит никому. Разве что про кота… Шаст уже больше коллега, чем друг. А коллега, который друг — это вообще лучше всего! У Арсения был такой, когда он по первому образованию работал. Вот вы вроде делишки делаете, а вроде искренне процессом наслаждаетесь из-за компании друг друга. Есть общие темы, есть с кем общих знакомых похуесосить. Но где и с кем этот друг живёт — вы не знаете, да и не стремитесь. Что, кстати, и здесь искренняя правда! Антон даже в Москве не самый близкий Арсу друг. Попов примерно помнит, куда и когда Шастун переехал, догадывается с кем. Арсений даже знает, какого цвета у Тохи в квартире стены, потому что тот показывал фотки какие-то на съёмках. И однажды он помогал с выбором картины в подарок Ире — потому что в глазах Шаста он, естественно, невъебенный эксперт по искусству и угождению женщинам, наверно. Но напросился бы Попов к нему переночевать? Да ни в жизни. Потом говна не оберёшься — приколов и разгонов в смысле. Ещё спиздит об этом где-нибудь! Они через многое вместе прошли. К чему-то привыкли, что-то простили, а что замяли. Обстоятельства поменялись. Сейчас точек соприкосновения помимо работы маловато. Антон молодец — вроде кайфует, живёт в своё удовольствие даже с социофобией своей. Путешествовать успевает, деньги тратит. Арсений это всё лет десять назад прошёл, как будто — Серёга не даст соврать! А сейчас-то уже другие приоритеты. Нынешний Шастун — охуенный, но Попов с большим удовольствием послушает его истории о досуге, чем разделит его. Поржать с ним он всегда горазд! Просто с Антоном невозможно... не дружить. В целом, Арсений, наверное, за последние два года даже с Димкой общался чаще, чем с Тохой. Но практика показывает: у них с Антоном выработалось какое-то естественное взаимопонимание — будто уже близки как родственники. Поэтому могут друг на друга подзабить и рандомно писать только срочные просьбы раз в месяц без всяких «привет». На звонок в три ночи от Шаста Попов, если честно, не ответит. («Спал, ты ебанат?») Да и любому сообщению даст повисеть — пусть знает, что Арс человек занятой. Но когда будет отвечать — стопроцентно поржёт и поностальгирует. Пишет ему Шаст редко, но метко. Так вот, в этот раз сообщение Арсений открывает случайно, промахнувшись в момент его появления мимо плашки оповещения от банка. В их телеграм-переписке висят три скрина с англоязычными сообщениями из какого-то незнакомого приложения и подписью: «Вот тебе и гейропа 😒 Тухлый вечер выходит…» Контекста — зиро. Выше — Антон, укативший в евро-трип со своими реальными друзьями, спрашивает о бренде аксессуаров. Потом ссылка от Арса. «Спасибо, гляну» — от Шаста. Ниже — вдруг одно за другим появляются новые сообщения: Ой бля, Арс Прости! Сукк я у обоих хотел удалить, а получилось у себя Забей, не смотри. Это я случайно. Не тебе! Схера ты вообще онлайн, у вас же ночь… Можешь ничего не отвечать, просто удали, пожалуйста Конечно же, Арсений отмечает сообщение Шаста эмодзи «окей» — и тут же открывает приложенные картинки. А вот тут-то и начинается вся эта рефлексия по поводу их дружбы. Это явно дэйтинговая приложуха. Заскриненные переписки — все на английском, все краткие и поверхностные. С тремя разными мужчинами, судя по фотографиям. Все трое по-разному отказывают некоему Anton с узнаваемыми глазами в тёмных очках на аватарке. Со своими не высшими познаниями сленга Арсений всё равно понимает: Anton жаждет классно провести время до своего отъезда и потому без смолтока рекламирует себя как боттома с большим членом, который будет рад хотя бы отсосать. Первым делом Арс думает, что это приколы, которые Шаст снова отрыл в твиттере. Но такое им шлётся в общий чат без звука — плавали, знаем. Да и последующие пояснения как-то выбиваются из повествования… Потом — что это какое-то новое тупое шоу Шастуна. Но что это за ЦА? Онлайн Арсений вообще-то, потому что сидит инкогнито в переполненном зале аэропорта Калининграда — ведь он слишком любит деньги, это уж не секрет. Среди опций — забрать бесплатный горячий ужин, листать ленту ВК или охуеть при перечитывании, допустим, чатов коллеги с голландскими геями — одна явно выделяется. Настолько это выбивается из его обыденности и забавляет, что Попов рассматривает микроскопические детали скринов вплоть до уровня зарядки, гуглит время в Амстердаме — и, вроде убедившись в подлинности, не вытерпев, всё же пишет спустя пару минут:

А кому ж ты это изначально слал?))

Бляха АРС! Ну просил же! — прилетает в ответ. И когда тот уже не ждёт продолжения: Ирке, кому Долго формулируя вопрос, останавливается Арсений всё же на:

Это прикол?

Да, хуёвый!

Ну, если ты не привираешь, то очень хуёвый)))

У сообщения появляются две галочки… и ничего больше не происходит. А потом, когда Попов уже решает открыть ВК, приходит голосовое. Антон вообще-то фанат таких — это Арс тоже помнит. — Привет, Арс, — официально и как-то меланхолично говорится из динамика. — Ха-ха. Я допёр, это про члены. Тоненько! Ты лучше, чем смеяться, раз ты такая любопытная Варвара, блядь, посоветовал бы чё дельное! Завтра уже улетать… А ты ж это, Европу всю исколесил вроде, если я всё правильно помню… — шумно выдыхает в трубку парень. — Хотя, блядь, ты щас скажешь, что в твоё время по сарафанному радио всё делалось… Заканчивается голосовое вроде бы на улыбке. Отвечается сразу:

Что я тебе должен посоветовать?

Мужика как найти быстро. В клуб нет настроения идти. Арсений искренне теряет какой-либо здравый смысл в их недоразговоре. А все его собственные мысли заставляют склоняться в сторону, которая ну никак не может быть правильной.

В каком плане? Ты же с друзьями, нахер тебе реально ещё мужик?

— Арсений. Сук, иди перечитай, раз удалить не можешь! — гаркает Антон. — Нахуй ты свой английский дрочишь тогда, раз не понимаешь! Вот, Шастун про него реального тоже много чего знает и помнит.

То есть ты там реально накурился и экспериментируешь с разрешения своей девушки? Моё почтение!

Шаст вновь переходит на текст и одним сообщением затыкает Арсения на какое-то время: Жены. Экспериментировал я лет 7 назад, а сейчас я на опыте двигаюсь. Перечитав дюжину раз, Арс записывает кружок, в котором не может не ухмыльнуться: — Антох, это что, некий каминг-аут? Абонент становится не абонентом и послание не смотрит. Ну а Арсений, благо уже третий час задержки рейса, что-то сидит, переписку их в мозгу гоняет, о прошлом размышляет… и прямо загоняется. Да так, что аж закипает! Это они шутят? Че за иммерсив такой? Или это откровения какие-то неуместные? Это Арс в чужие дела полез — или это ему друг не доверяет? Стопэ! Это Шаст своим «дай совет» типа намекает опять, что Арсений того-этого? Что вообще происходит?! Не смея опуститься до удаления своего кружка «у меня и у Шаст», Попов, прежде чем включить авиарежим — уже напялив тапочки в салоне самолёта — шлёт агрессивное:

Если это твои шутки, то красава, я повелся, ИДИ НАХУЙ!

Через два часа в Пулково переписка встречает его двумя новыми сообщениями — снятым в темноте говённого качества кружком, в котором кто-то темноволосый и темноусый, а оттого едва различимый, буквально пожирает белоснежную шею сидящего, по-видимому, у него на коленях счастливого, обхапанного Антона. И лаконичным: твоими молитвами Когда Арс садится в такси и считает момент наиболее подходящим для восприятия информации, кружок в чате рассыпается в пыль на глазах. Появление Шастуна в офисе, как всегда, всеми моментально ощущается — он топает, пыхтит, бурчит и сразу как-то настраивает присутствующих на смех. Антон Попову улыбается приветливо, но выглядит ничуть не отдохнувшим — а вполне базово заёбанным. Вот только с Арсения улыбка сползает, стоит ему эту мысль в своей голове озвучить. Шаст — опухший и небритый, с пятном кетчупа на рукаве толстовки. Заметив которое, шипит: «Сукааа!» — и присасывается к своей дуделке. Да хватит думать о его оральной фиксации! — Арс, сорян за хуйню в телеге, неловко вышло, — говорит, доставая молочный ломтик из вендинговой машины. — Да ничё, Шаст, — усмехается Попов в ответ. Ещё он не загонялся из-за такого — у него есть реальная жизнь, на секундочку. — Не-не, правда, — вытягивает ещё и M&M's с арахисом и вручает коллеге. — Перегнул. Я ж тебе ничё никогда, а тут… — Да проехали, Тох, уже, считай, забыл, — собственный голос звучит неестественно спокойно. — Ага! Ты, блядь, забудешь! — возмущается с тенью улыбки парень. В его глазах нет привычного озорства — только усталое смущение. — Покурим? Арсению вот это завуалированное «Пойдём выйдем!» нахуй не упало. Ему, честно, поебать, где Антон и с кем и когда и зачем. Как и Серёга, и Дима, и Стас, прости господи. Интригующе, бесспорно — хоть что-то внезапное от уже привычно вялого и на всё согласного закадрового Шастуна. Антон кутается в капюшон и щёлкает-щёлкает-щёлкает нервно полудохлой зажигалкой. Арс жуёт эмэндэмс. — Году, наверное... в девятнадцатом, — начинает Антон прозаично. — Я тогда сдался типа. Вся вот эта параша была с фанфиками тыры-пыры. Она и сейчас, понятно дело. Ну, короче, чё-то доёбывались опять все периодически, даже Макар. Вы с Серёгой что-то там в своих эфирах мутили воду как ЛГБТ-озабоченные… Я загнался, напился конкретно в один вечер, скачал приложуху. Типа по приколу посмотрю. Я ж не придурок — реально пробовать. И ссыкло ещё то. А оказалось, блин, сюрпрайз-сюрпрайз… — голос Антона срывается на хрипотцу. — Что я не просто придурок, я ещё и натуральный, пиздец какой закоренелый пассив, прикинь? Подходит ближе, щёки втягиваются, голос становится тише: — Открытие — пиздец. Понял, что хочу наоборот. Чтобы меня. Нагнули. Оттрахали. Мужики, которых видишь первый и последний раз. Выпустить пар, может быть. Арсений бы, если честно, сейчас тоже закурил — кажется, действеннее и полезнее шоколада с орехами в данной ситуации. — А Ира? — он не может не спросить. — Ты ей слал правда? Шаст кивает быстро и часто. — Слуш, долгая история. Но Айу я люблю, мы же через огонь и воду вместе! Знает она. Я с ней то… ну вы знаете, короче, что я не ебать секс-машина. Но я не дебил, многое мы пробовали — игрушки там какие… Но это вообще не то! Рядом не стоит с ощущением, чтоб вот тя прижали и потно так… Ну ладно, чё я тебе тоже рассказываю. Я к тому, что у меня в этом романтики ноль, фу! Это чисто физика. Как спорт экстремальный. Адреналин. Просто так повезло с женой тоже. А за границей, где меня не знают в лицо каждый второй, иногда позволяю себе вот этот… гомо-отрыв. Лютый. — Антон, погодь. Ты меня прости, мне, веришь-нет, абсолютно похуй на твою ориентацию, — глаза у Шаста грустные что ли, поэтому поясняет бегло: — В плане, ты мой друг, я тебя типа любым принимаю. Но мне кажется, или ты постоянно намекаешь, что я гей? Потому что я не гей. Говорит тихо, но чётко — чтоб этот козёл понял, что сейчас Арс из себя-то как выйдет! — Так я тоже не гей. — Да охуенно, Шаст. Только я, в отличии от тебя, ни в 19-м, ни в 12-м, ни, блядь, в этом году жопу никому не подставлял! И чужую не трогал! Сечёшь? — сжимает сраные конфеты в руке, так что те поплавятся скоро. — И я, по-моему, вам об этом ещё при знакомстве сказал. — Ну да, а потом? И я тебе тоже много чего тогда говорил, — перечит Антон, как всегда, нерешительно. — Да ты бывший школьник был! А у меня… — тормозит чуть-чуть, чтобы уточнить. — В этом плане ничего не изменилось. — Бля. Серьёзно, да? — виновато бубнит Шастун. — Вообще? А ещё когда..? Ну и вы с Серёгой же столько… Бывает же такое, что при своём интеллекте выбираешь в друзья дебилов, да? — Да ты умандил! Я один раз в жизни по-серьёзке мужика целовал. Всё! По пьяни, может, пару раз лизался с кем. Но я актёр, Шаст — щас не смей что-то вставлять своё — и учился на актёрском! Там к всякому готов и ко всему привыкаешь. Разное надо… и по-другому просто на такое смотришь. — Уже ясно, что парень напротив мало что понимает, но Арса не остановить. — Короче. Насрать мне, кто с кем спит и кто кого любит. Всем кискам — пис, всем пискам — кисс. Бывал ли я в тройничке? Да, сука! Дрочил ли там кому-то? Да боже упаси! Мы с Серёжей шу-тим! Понятен тебе такой концепт, Тох? Я в себе уверен, и кто что думает обо мне, о том, как я одеваюсь и себя веду, мне начхать. Делает кто-то выводы из шуток столетней давности — заебись, пусть напишут фанфик, купят мою футболку и отъебутся от моей семьи! — Всё? — докуривает Шаст. Молодец, к пиздецкой вспыльчивости привыкший. Арсений кивает и рот набивает арахисом на всякий пожарный. — Жалко, ты меня во многом и вдохновил, если честно. Твоя вот эта раскрепощённость как раз. Хочешь — делаешь. А уж потом и... Вот чё-чё о тебе не знаем, а тут был уверен! Ну прости, Арсень. Вдвойне тогда стрёмно за сообщения в тэгэ. Искренний ещё такой — пизда! Как с ребёнком говорить. И ведь всё внутри уживается: и дворовая смекалка, и наивная глупость, и басовитый решала, и забитая амёба, и накуренный шут, и саркастичная дива. И это Арс ещё, как минимум, с одной стороной не знаком. Реально — невозможно с ним не дружить… — Да ладно, чё там. — Протягивает руку для пожатия. — Квиты, получается. Антон, конечно, не только пожимает руку, но и притягивает к себе, чтобы похлопать по спине — как в сериалах. На лестнице уже Попов вдруг решает спросить: — И чё, я единственный знаю? Антон моментально фыркает с улыбкой: — Канешн, нет! — А, ну да, Ира… — под усмехающимся взглядом Шастуна продолжает, — Да и компашка, наверно, с которой вы мотаетесь, да? — Естественно, Арс. — Пипец. Рисково, — у самого бы уже глаз дёргался, если бы пришлось так много народу во что-то личное посветить. — Да лан, чё, все свои, — хлопает по плечу простодушный Антон и сутуло ушаркивает куда-то. Это «все свои» держит Арсения в напряжении несколько дней. Друг-не друг, а волнение за хорошего человека присутствует. К концу года, в разговорах и молчаниях, взглядах и усмешках, шутках и спорах, которые раньше не замечал, Арс ловит осознание: все знают. В смысле — Позовы (две штуки), Серёжа, Шеминовы (атас, две штуки), Минские (х4, а соответственно, Олеся и Журавлёвы), всякие Ваши и Зинченко — само собой, Лиза, у которой с Антоном шоу, но её фамилию Арс забыл и не стесняется, Дрон, Марина, Софа, Света и ещё несколько человек, с которыми Арсений здоровается на автомате уже несколько лет, но чьи имена не всегда запоминает. И, окей, кто знает, может, они и не удостоились знать историю про истоки со всеми подробностями, но, бля! Это вообще не справедливо! Все спокойно работают работу, молчат и этого... да просто принимают, получается. В момент внезапной, но такой ожидаемой январской меланхолии — свойственной трудоголикам вроде него в лимбо между празднованием и ожиданием начала рабочего режима — лайкая в общем чате фотки мокрых и обгоревших Шаста и Ко, Арс представляет, как бережно наставляли его эти люди перед тамошними уан-найт-стэндами и как подтрунивали дружески по утрам. Как тот, двухметровый, стонал в подушку под кем-то, кто не понимал простого русского мата, а в бассейне его по-прежнему любила красотка-жена. На другом конце света и в знакомой единицам дорогой его сердцу компании, к которой обдуманно привязал себя уж много лет как, Арсений на минутку деструктивно мечтает, чтобы «все свои» знали, что он тоже вообще-то всерьёз сосался с мужиком! И вполне возможно, что не "физики" ради, а романтики для. Пусть лишь однажды! Пусть давно. С перепугу неидеально.И в конце концов — бессмысленно. Зато на трезвую голову! Обдуманно. И с Шастом. Тогда он тоже не мог явно ответить себе на вопрос: друг ли ему Антон?